microbik.ru
  1 2 3

К родной долине

Впереди наконец-то показался Урумчи. Громадная ярмарка стала, похоже, ещё больше. Полуденное солнце ярко освещало Великое стойбище союза племён, куда входили уйгурские Роды. Юрт стало больше раза в два в каждом племени, по сравнению с тем, сколько видел Вогаз здесь в последний раз. Он начал обходить торговые ряды, где встретить знакомых можно было быстрее всего. Но за несколько часов так и не встретил никого. И его никто не окликнул…. Ближе к вечеру пришлось решиться уйти с рынка и двигаться в сторону родной долины. Но сначала найдём местных кузнецов – именно они, как правило, в курсе почти всех последних событий.

На окраине «Красивого стойбища» у небольшой речушки с запрудой расположилась немаленькая кузница. Судя по размерам и соседним юртам, семья кузнеца была большой и зажиточной. Завидев незнакомого молодого воина с полным вооружением, молодой подмастерье позвал главного. Из кузни вышел пожилой очень широкоплечий уйгур. Вогаз обратился к нему с просьбой подправить рукоять своего длинного клинка. Кузнец внимательно рассмотрел оружие, начал цокать от удовольствия языком и вдруг громко позвал: «Багатай! Иди взглянуть на необычный клинок!» Появился… дядя. Дядя Багатай! Весь мир для Вогаза замер, сильно застучало сердце.

Пока первый наставник и родич удивлённо и радостно двигался от порога кузницы к Вогазу, распознав в пришельце исчезнувшего на многие годы племянника, того охватила огромная радостная волна, наполненная нежностью. Они тепло и крепко обнялись…. Но дядя почему-то был и рад и печален одновременно. Рядом замер с сочувственным видом местный кузнец, почтительно удерживая клинок. Его взгляд тоже стал печальным. Что-то случилось! И что-то очень нехорошее…. Боги и предки, почему дядя здесь, а не дома, в Роду?! В груди защемило жутким холодом. Всё естество Вогаза резко разделилось на две части: одна спокойно и хладнокровно была готова принять любую весть о родных, другая превратилась в маленького ребёнка, который потерялся и был найден знакомыми, но не имевшего надежды встретиться с родными…. (потерялся но не имел?)

Багатай предложил присесть прямо на землю для рассказа. Местный кузнец аккуратно вернулся клинок, молвил, что посмотрит позже и тихонько отошёл в кузню. Дядя после короткого молчания медленно и твёрдо произнес: «Крепись, Вогаз. Весь наш Род погиб…. Два года назад. Никто не выжил, кроме меня и нескольких женщин, вышедших замуж в других Родах». (скорее в другие Роды) Внимательно смотря на племянника взглядом, сильным, уже пережившим страшную трагедию, смирившимся и мудрым, кузнец начал рассказ. Возникшая в теле пустота принимала его уставшие слова как гулкие, но правильные удары молота по нагретому железу.

Багатай со своим зятем Ильханом ездили на большую ярмарку в Семиречье, когда случилась трагедия. На охоте неожиданно погиб вождь Тагун. Якобы «оступился» с горной тропы. Во время его похорон на стойбище Рода Змеи напали неизвестные разбойники. Старшие воины не сразу организовали достойный отпор. Битва получилась очень кровавой. Налётчиков отогнали, но погибло много мужчин и женщин Рода. Оставшиеся взрослые почти все были ранены. Брат Байсар погиб в битве, мать и сёстры Вогаза, племянники, семья Багатая – чуть позже во время болезни. Тела погибших похоронить сразу не получилось, потому, наверное, и начался мор. Выжившие во время налёта поголовно заболели и стали быстро умирать.

Когда Багатай с Ильханом вернулись с ярмарки в долину, в живых оставались около сотни родичей, в основном подростки и дети, растерянные и напуганные. Здоровых среди них уже не было. Кузнец срочно отправил зятя в Урумчи к дальним родственникам за помощью, а сам остался выхаживать больных. Дольше всех продержались обе дочери кузнеца и трое внуков. Боролись с лихорадкой из последних сил и помогали другим. Сам кузнец просто не успевал сделать всё как надо, ему было некогда даже бояться этой лихорадки. Через пять дней Ильхан вернулся с восемью семьями и двумя шаманами из родственных Родов. К тому времени в живых оставалось только три десятка людей. Их спасти тоже не удалось. Более того, заразились и заболели Ильхан и ещё шестеро людей, пришедших на помощь. Через три дня они тоже умерли. Выживший кузнец и дальние родственники долго хоронили тела. Шаманы распорядились сжечь все юрты без исключения. Оставшееся добро после тщательного осмотра и окуривания шаманами разобрали родственники. Но к большинству вещей и предметов боялись даже притрагиваться. Кузнец сложил их в могилы к погибшим. Имевшийся в Роду скот тоже погиб.

Шаманы наказали покинуть наше стойбище. Они провели какой-то обряд и призвали местных дэвов и богов, чтобы те «закрыли» долину, а наш «первоводитель», Горная Змея, «уснул» в ожидании нового достойного Рода. Чтобы вновь поселиться там – надо переждать не менее четырёх поколений (прим. авт. - 240 лет). Ослушавшихся ждёт возмездие небес и нападение дэвов. Там можно только охотиться, собирать ягоды, орехи и наши знаменитые яблоки. Но жить там пока нельзя. Шаманы пытались мне объяснить, что наша долина не «проклятая», а «запретная». Другим Родам желательно забыть дорогу туда. Те, кто находились далеко от трагедии, как ты, Вогаз, не несут на себе какого-либо проклятия или вины. Они сказали, что отсутствовавших дома «ждёт новая судьба». И на их детях и потомках происшедшее никак не скажется, кроме личных заслуг под небесами. Кроме того, ушедшие раньше из жизни предки Рода, по-прежнему «имеют право оказывать помощь» выжившим и к ним всегда можно обращаться с молитвами. Кстати, я уже слышал интересный слушок о том, что другие вожди и старейшины уже решили использовать нашу долину как отличное убежище будущими поколениями, (будущим поколениям? Для будущих поколений? ) если надо будет спасать или укрывать всех уйгуров от какой-нибудь очень большой внешней угрозы. К тому времени курганы погребений станут холмами. Природа всё сделает сама. И таких возможных убежищ старейшины и вожди знают несколько. Эти места находятся под «разными запретами». Об этом просто не принято открыто говорить.

Наш Род Горной Змеи, наверное, очень сильно провинился перед богами и предками. Здесь (зпт) в Урумчи (зпт) уже сложилась твёрдая молва, (молва – идет. Складывается - мнение) которая превращается в поучительную легенду, как целый Род может заплатить за плохие поступки и неправильное поведение. Раньше нас уважали, никогда не было проблем с возможностью породниться с избранниками из нашего стойбища. Женщины считались отличными хозяйками и матерями, а мужчины – доблестными воинами и удачливыми охотниками. Но теперь… на меня до сих пор иногда показывают пальцем. Я не обижаюсь. Долго думал, почему выжил. И до сих пор не нахожу всех ответов.

Так как шаманы категорически запретили оставаться в нашей долине, я пошёл сюда, в Урумчи. Хотел, конечно, умереть там, вместе с семьей и нашим Родом. Но оба шаманы убедили меня не совершать такой тяжкий проступок. Предки и боги такое долго не прощают, и мой личный дух очень долго будет страдать и не знать покоя. Меня просто увели оттуда, поили всё время каким-то отваром. В Урумчи решил повидаться для извинения и прощания с давним знакомым и многолетним соперником, местным кузнецом Велином из Рода Волка (это он встретил тебя и это его кузница). С молодых лет мы знакомы, как и все здешние кузнецы разных Родов. Но друзьями никогда не были. Более того, все годы жутко соперничали в кузнечном деле и военном мастерстве. Иногда сильно завидовали друг другу. До вражды, конечно, не доходило никогда. Но языкам своим мы «слишком давали волю, поминая друг друга». Несколько раз даже сходились для потехи в учебных поединках. Очень многим людям это соперничество часто (явно лишнее. Или многим или часто. Если и то и то – то чересчур)) давало повод посмеяться над нами. Ибо глупы были оба. Тогда я предварительно (это как?) решил, что мне надо перебираться или в Турфан, или в Семиречье. Кузнецы нужны везде.

Но Велин (он уже всё знал), только увидев меня, сам предложил немедленно побрататься и стать «усыновленным сиротой» в его Роду Волка. Первым извинился за все наши глупости молодых лет. Я был очень растерян, безмерно удивлён и… согласился. Их вождь сразу одобрил – Велина здесь очень уважают. Родовой шаман уже на следующее утро провёл обряд…. Теперь уже третий год я тихо счастлив здесь. Весёлый и немного ехидный нрав Велина почти каждый день (зачем это уточнение? Если подчеркнуть что бывают и другие дни, печали то скорее «обычно не дает мне») не даёт мне окунуться в печаль и тоску. Считает, что ему с детства не хватало такого брата, а три старшие сестры якобы не в счёт. Его большая семья очень тепло приняла меня. Работы много, за два месяца уже смог поставить свою юрту. Небеса совершили «крутой разворот телеги моей судьбы». Смирение, наверное, делает неожиданные чудеса….

Мне кажется, и я даже уверен, что твоё отсутствие здесь во время трагедии Рода – серьезный и хороший знак небес, по крайней мере, мне это так видится. Ты, похоже, стал сильным и опытным воином. Не зря я, значит, гонял тебя на тренировках побольше других. Ты один из моих достойных учеников. И сохранил свой первый клинок – один из незаметных знаков приобретенной доблести. Похоже, он не раз спасал тебе жизнь. Но ты не пригнал телегу добра и не везёшь жену, значит, новая семья ещё ждёт тебя впереди. Твои глаза говорят мне о сложностях пережитых странствий и заработанной кровью мудрости. Я рад за тебя, и что ты выжил и решил вернуться! Впереди тебя ждёт сложнейшее испытание с очень большой болью – прощание с семьей и нашим Родом Змеи. Не вздумай винить себя, всё в жизни намного сложнее на земле и под Великим Небом. Не буду также отговаривать. Вижу, что пойдешь в нашу долину, не смотря ни на что…. Если было суждено тебе встретиться со мной, значит, чтобы и выслушать меня. (значит, суждено и выслушать…) Представляю, насколько бы больнее было бы тебе попасть домой, минуя Урумчи и не зная ничего. За эти годы после гибели нашего Рода, я много размышлял о причинах такой трагедии. Говорил с разными шаманами. Теперь могу кое-что поведать тебе. Слушай и думай.

Всё, как мне кажется, началось, похоже, со смертью старой шаманки восемь лет назад. При жизни она была очень сильной защитницей Рода, но долго не могла найти себе замену. Только перед самым её уходом она предложила Роду новой шаманкой молодую девушку. Тринадцатилетняя девчушка хорошо «видела», умела общаться с дэвами и предками. Но она настолько уходила в свои «видения», что как бы оттуда (оттуда как бы возвращалась не вся) возвращалась не вся…. Понять её было очень сложно, девушка часто болела и бредила, постоянно заговаривалась, давала очень путанные и необычные пояснения. И со временем её стали сторониться. Некоторые откровенно побаивались и недолюбливали, за глаза называли «больной». Представляешь прозвище - «больная шаманка»!? Девушка была очень расстроена, ругалась, много плакала. Постепенно большинство перестало её звать и слушать. Часть старейшин, да и многие семьи тоже, считали это позором и требовали обратиться к «Большому Кругу», чтобы прислали нового шамана. Другие были с ними не согласны, так как девушка почти не ошибалась, просто не могла толково объяснить…. Или, скорее, мы не пытались её понять….

Девчушка пару раз уже в первый свой год предупредила про опасность от Назгула. Потом замолчала. Помнишь Назгула-Росомаху? (нужно тире или другой знак, отделивший бы рассказ от реакции на него) Вогаз грустно кивнул. Дядя продолжил. Ещё до рождения Вогаза наш Род «усыновил» подобранного где-то в Семиречье оборванного и голодного несчастного подростка одной пожилой бездетной семьей. Старая шаманка была категорически против, предупредила о большом несчастье для всех. Но вождь Тагун видел, как эта семья долгие годы хотела иметь детей, но небеса не благоволили к ним. Потому найдёныша, ровесника твоего брата Байсара, немного старше, восприняли как долгожданный «подарок» небес и умолили вождя оставить его и принять в Род. Тот одобрил. Наверное, сам был тогда молод, добр и противился старой шаманке по неопытности. У него самого, кстати, тоже долго не было детей. Приёмные родители на радостях баловали этого парня, как только могли. Ни в чём он не знал отказа. И, похоже «испортили». (уточнить, что его испортили) Или эта «порча» была уже в нём намного раньше? Известно только Небесам. Мы, весь Род Горной Змеи, с таким испытанием, как правильное воспитание наших детей, не справились….
***************

Беседы с вождём

- Значит, ты твёрдо решил остаться?
Вогаз спокойно ответил:
- Да, дядя. Странствия для меня закончились. Ты мой единственный родственник и лучший наставник. Мне хотелось бы жить рядом с Вами и помогать обоим. (Или ты или Вы)
- Хорошо, я очень рад. Что скажешь, Велин?
Местный кузнец тепло улыбнулся Вогазу и кивнул. – Если мой побратим Багатай готов принять тебя как сына, тогда и я тоже. Сегодня – хороший день! Пошли к нашему вождю. Оружие и вещи, кроме пчака и клинка, оставь здесь в кузне.

Вблизи большой юрты вождя всегда были люди, пришедшие решить те или иные проблемы. Сам вождь, невысокий крепкий мужчина лет 45, сидел перед входом в своё жилище на белой шкуре. Справа от него сидел младший брат вождя, слева – родовой шаман. Велин и Багатай вместе с Вогазом встали в конец очереди просителей. Многие любопытно посматривали на обоих кузнецов и Вогаза. У кого вопрос решался быстро, у кого – медленно, но ближе к полудню подошёл и их черёд встречи с вождём.

Велин вышел вперёд и торжественно произнёс ритуальную фразу, представляя вождю и всему Роду Белого(?) Волка «пришедшего сюда» Вогаза, сына Октая, сына Бахара из Рода Горной Змеи, сына покойной троюродной сестры Багатая, как сироту, который просит усыновления и защиты. Велин и его побратим Багатай готовы принять его в свою семью.

Вождь предложил всем троим сесть перед собой. Вогаз как младший, согласно ритуалу, сел посредине между кузнецами на колени, прижал ладони к бедрам и уставился взглядом в землю перед вождем, выражая почтение и послушание.

Некоторое время вождь пристально рассматривал просителя. Наконец, он обратился к Вогазу: «Расскажи о себе». Тот, не поднимая лица, короткими фразами быстро изложил свою историю. Младший сын Октая-охотника, с детства жил и обучался в своём Роду, главным наставником был дядя Багатай. После первой охоты получил прозвище Зелёная Ящерица (про себя Вогаз отметил, как сидящий рядом с вождем шаман кивнул). В 20 лет ушёл с первым караваном охранником из Урумчи в Балх, столицу Бактрии. Затем из Балха через Кашгар в Турфан и обратно. Ходил в Семиречье, а также в Яркенд и Хотан. И так три года. Потом два года прослужил в городской страже Турфана. Затем снова устроился охранником в дальние караваны, в отряд Самара. Предпоследний караван был самым длинным: из Балха через Турфан и Дунхуан – в столицу Поднебесной Чаньань, затем дальше через всю страну на восток к берегу океана, потом на кораблях по морю на юг, в страну вьетов. Затем Камбоджа, Сиам, оттуда в Индию и, наконец, в Персию. Последний караван был из Балха снова в Чаньань и обратно. Так как Самар отошёл от дел, решил вернуться домой…. Но мой Род погиб. Кроме дяди Багатая у меня никого не осталось из родных. А сердце всегда тянуло меня в родной край. Детство и странствия однозначно закончились, нужно быть здесь. Могу жить отшельником, но лучше помогать дяде, первому наставнику. Прошу принять меня «под Вашу руку» как охотника и защитника.

Предводитель задумчиво помолчал, затем спросил: «Почему ты не осел в Турфане? Туда переселяются многие в последнее время». Вогаз спокойно ответил: «Там слишком уж нестрогие нравы и жители много думают о выгоде и развлечениях. Где бы я ни был, леса и склоны Великого Тэнгри-тау – лучший край для меня».

Вождь опять задумался. Его лицо и поза выражали силу и заботу о племени. Наконец, он спросил: «По слухам, китайцы двигают свою империю на запад, сюда к нам. Их торговцы уже появились здесь, в Урумчи. Как ты думаешь, уйгуры выстоят перед Поднебесной?»


<< предыдущая страница   следующая страница >>