microbik.ru
  1 2 3 ... 29 30

Рефлексы этой полемики особенно существенно сказываются на втором этапе развития когнитивизма…[35, с. 62].

Общение с помощью имен предметов бывает успешным, когда мы обладаем добропорядочными намерениями совершить референцию: т.е. намереваемся использовать конвенциональные термины[35, с. 178].

Приведенные выше высказывания содержат примеры буквального перевода. Поэтому читателю, “обладающему добропорядочными намерениями совершить референцию”, лучше не отождествлять новые заимствования с привычными “рефлексами” и “терминами”, а произвести контекстную замену. В данных примерах “рефлексы полемики” - это “отражение полемики”, а “термины” – это “слова, способы выражения”.

Языковой меланж особо показателен для текстов, которые относят к маргинальным отраслям лингвистики (компьютерная, антропологическая, социальная, этническая и др.) [67, с. 34]. В работах когнитивного направления изменение роли заимствованной терминологии проявляется уже в способе введения нового термина в лингвистический текст. Из возможных форм заимствования научного понятия предпочтение в них все больше отдается не переводу, а транслитерации и – реже – калькированию. В подтверждение достаточно процитировать обобщение, сделанное А.В. Кравченко:

Все чаще в работах, посвященных анализу грамматических категорий, начинают присутствовать такие когнитивные понятия, как “наблюдатель”, “субъект восприятия”, “экспериенцер”, “субъект сознания”, “поле зрения”, “перцептуальное пространство”, “личная сфера” и т.п. Другими словами, фигура наблюдателя (observer) прочно вошла в аналитический аппарат современной лингвистики…”[32, с. 7].

Содержательная корреляция, которую лексический повтор и последующий контекст помогают “собрать”, потенциальные, вероятные синонимы: наблюдатель, экспериенцер, observerэто трехчастная оппозиция, включающая термин-прототип.

Функционирование термина-прототипа (слова исходного языка) в лингвистических текстах становится еще одной приметой языкового меланжа.

Можно отметить специфичную, субъектную “протичность” счастья (protean word) [12, с. 57].

Благодаря заимствованию, межъязыковое соответствие “слово-прототип – ОУС заимствующего языка” превращается в контекстную корреляцию. Раньше такое межъязыковое взаимодействие было характерно в основном для словарных статей и прямых дефиниций термина в тексте. Сейчас оно все чаще встречается в авторском повествовании, не связанном с прямой дефиницией термина:

Ниже этих узлов терминальные узлы, или слоты (от англ. slot) [35, с. 188].

Таким образом, заимствованная лексика в лингвистических текстах функционирует не только как знак заимствованного или вновь вводимого автором научного понятия, она может использоваться и в его дефиниции или вне описывающего контекста термина, представляя собой разные формы языкового меланжа. Это обстоятельство указывает на необходимость различения двух основных групп заимствований – терминов, концептуальных для данного исследования, и «описывающих» заимствований. Первые вводятся в текст как функциональные единицы научного исследования; они, как правило, имеют свой особый описывающий контекст, в котором образуют содержательную корреляцию с ОУС или традиционным термином. Вторые функционируют в тексте только как средство объективации знаний, их предпочтение традиционной терминологии и общеупотребительной лексике представляет собой нефункциональную избыточность.

В то же время «описывающие», неконцептуальные заимствования в лингвистических текстах могут подвергаться терминологизации. На наших глазах происходит терминологизация английских слов (ср. terminal – периодический, терминальный) и повторная терминологизация многих заимствованных терминов: дискурс, концепт, репрезентация и др.

В исходном языке каждый из этих терминов – всего лишь специализированное общеупотребительное слово. В сравнении со словом-прототипом французского языка (“discour” – речь) заимствование “дискурс” не только фонетически противопоставлено слову ‘речь’, оно все более отдаляется от научного понятия “речь”: “субъектный дискурс”, “бессубъектный дискурс”, “дискурсивные сообщества” и т д. [64].

В явлении терминологизации заимствования в тексте заимствующего языка проявляется характерная для русского языка тенденция к стилистической дифференциации научной и общеупотребительной лексики. Предпочтение заимствования ОУС объясняется стремлением в самой форме слова подчеркнуть значимость научного понятия. Использование заимствованной терминологии не только приводит к дистанцированию научного термина от ОУС языка, транслитерированное заимствование в лингвистическом тексте становится автореферентным знаком, а именно знаком своей терминологичности. Графическая форма транслитерированного заимствования выполняет, таким образом, особую функцию, которую А.А. Белецкий определил как метасемантическую функцию отражения в оформлении информации дополнительного смысла [цит. по 21, с. 15].

С другой стороны, как показывает анализ языка лингвистических описаний, функционирование заимствованной терминологии приводит к значительным изменениям в самих лингвистических текстах. Благодаря заимствованию лингвистической терминологии, точкой отсчета в них может становиться единица иного языкового кода. Корреляция лексики, относящейся к двум языкам, бывшая прежде привилегией словарей и специальных сопоставительных описаний, в меланжевом тексте образует его особые структурные сегменты, а семантическое отношение “термин-прототип – термин переводящего языка” из сферы отдаленной, запредельной тексту, переходит в сферу ближайшего значения. При этом изобразительная наглядность нетранслитерированного заимствования выступает как графический маркер, а фонологическая недискретность транслитерированного заимствования – как исходный семантический показатель языкового меланжа.

Исследование языка лингвистических описаний показывает, что оппозиция двух типов текста: оригинальный (созданный носителями языка, первичный) и переводной (вторичный) текст – перестает быть непроницаемой, становится комплементарной. Благодаря заимствованию научной терминологии, к исходному языку тяготеет уже не только переводной текст. Иноязычные слова, в первую очередь лексика английского языка, в виде заимствований все более перемещаются из вторичных в первичные тексты. На смену оппозиции «первичный – вторичный текст» приходит трехчастная оппозиция оригинальный – переводной – меланжевый текст.

Если заимствование лексики, как полагают, принимает характер глобального процесса, то глобализация проявляется, в том числе, и в языковом меланже. Это, конечно, еще не замена языка, но уже и не замена лексической единицы – это изменение характеристик текста. К двум формам бытования текста – оригинальный и переводной текст – все настойчивее присоединяется третья форма – меланжевый текст. Одна из существенных характеристик меланжевого текста – иерархический характер его структуры.

Предпочтение заимствования термина его переводу приводит к тому, что описательный перевод становится частью лингвистического текста, проявляясь в метаязыковых высказываниях – дефинициях заимствованного термина, а также в разнообразных авторских рефлексивах, “содержащих метаязыковой комментарий к употребляемому слову или выражению” [11, с. 12]. Таким образом, вопрос о влиянии заимствованного термина на язык лингвистических текстов перерастает в вопрос о метаязыковом высказывании как особой структурной единице текста и о характере самого лингвистического текста.

I.3.2. Метаязыковое высказывание как описывающий контекст заимствованного термина и строевой компонент лингвистического текста

Процесс вербализации языкового сознания на уровне текста проявляет себя в различных формах метатекстов, эксплицирующих отношение говорящего к употребляемому слову. Вслед за А.Вежбицкой многие исследователи отмечают причины, обостряющие языковую рефлексию носителей языка, обосновывают широкое и узкое понимание метатекста, дают типологию метаязыковых высказываний по поводу лексических единиц [7,10,11]. И.Т.Вепрева считает вербализацию метаязыкового сознания в высказываниях-рефлексивах публицистического текста способом преодоления “коммуникативного диссонанса”, речеповеденческой адапционной технологией, направленной на снятие барьеров на пути коммуникации [11, с.14–15].

Заимствование и обновление лексики как общая причина “коммуникативного напряжения”, а также его следствие – вербальные экспликации по поводу лексических единиц в равной мере проявляют себя как в публицистических, так и в научных текстах. Однако, сравнивая метаязыковые комментарии в художественных, публицистических текстах с метаязыковыми высказываниями как строевыми компонентами научных текстов, нельзя не заметить их принципиального отличия. Метаязыковой комментарий в художественных и публицистических текстах – это широкий спектр оценок, суждений о слове носителей языка, образующих в совокупности область “стихийной лингвистики”. В текстах научного характера метаязыковые высказывания с семантикой оценки вторичны, так как в отличие от “стихийной лингвистики” научное лингвистическое описание характеризуется целенаправленной экспликацией значения слова-термина.

Повышение ранга метаязыковых высказываний в научном тексте в связи с заимствованием лингвистической терминологии, с одной стороны, и особый характер метавысказывания – описания термина – с другой, дают основания выделить его в качестве самостоятельного предмета исследования. В задачи такого исследования входит как выяснение причин и характера влияния заимствованной терминологии на структуру и содержание текста, так и определение природы и функций метаязыкового высказывания как строевой единицы лингвистического текста. Значение данного исследования заключается в фиксации явлений, сопровождающих заимствование и обновление терминологической лексики, но по своим параметрам выходящих за рамки данных семантических процессов.

Заимствование лингвистической терминологии не только приводит к замене традиционной терминологии новой научной лексикой, но и становится причиной определенных изменений в структуре лингвистических текстов. Заимствования, освоенные языком, зафиксированные в словарях и функционирующие как общеупотребительные научные термины, при своем очередном использовании не нуждаются в толковании. Новейшие заимствования, не нашедшие отражения в словарях, требуют пояснения, нуждаются в определении в пределах данного текста. Дефиниция заимствованного термина превращается в его описывающий контекст.

Функционирование языковых единиц в тексте предполагает их направленность на референт. Референтом лингвистического текста, как правило, является язык, его единицы, свойства и структуры. Термины функционируют в нем в качестве метаязыковых единиц, т.е. единиц номинации некоего отличного от них языкового объекта. Здесь возможно провести аналогию между отношением “язык и метаязык” и “высказывание (текст) – метавысказывание”. Метаязык – язык «“второго порядка”, по отношению к которому естественный человеческий язык выступает как “язык-объект”, т.е. как предмет языковедческого исследования» [43, с. 297]. Язык тогда может выступать инструментом самопознания, когда языковое явление, будучи объектом познания, предметом, на который направлено исследовательское сознание, отчуждается от языка как инструмента мышления. Аналогично этому, когда в структуре лингвистического текста появляется относительно автономная структурная единица – метаязыковое высказывание по поводу термина (такая графическая форма показывает возможность редукции словосочетания до “метавысказывания термина”), в нем происходит смена референта. Термин как единица метаязыкового высказывания отчуждается от общего текста, как бы переносится в другой файл.

Роль термина в метаязыковом высказывании отлична от его первичной знаковой функции в тексте. Лингвистический термин, который входит в общий текст как описывающий термин, термин-инструмент, в метаязыковом высказывании приобретает статус объекта описания. Научный термин и его дефиниция образуют строевой компонент текста, функционально отличный от других его единиц: в метавысказывании раскрывается лексическое значение слова.

Введение описывающего контекста термина (слова) – проявление иной по отношению к коммуникативной установке основного текста коммуникативной интенции, так как передача значения языковых единиц не является непосредственной целью речевого общения. “В языкознании распространено мнение, что собственно содержанием языка являются закрепленные в лексической системе значения слов, – пишет В.А. Гречко. – А между тем целью речевого обмена не является сообщение его участниками содержания этих значений»” [14, с. 207]. Это положение мы можем проиллюстрировать следующей условной схемой. Высказывание “Язык – инструмент самопознания” в ней представлено двумя уровнями: уровнем содержания текста, на котором каждое слово является знаком своего референта, и уровнем семантики языковых единиц, по отношению к которому слово выступает как единица истолкования.

Уровень семантики слов ЛЗС-1 ЛЗС-2 ЛЗС-3

↓ ↓ ↓

Уровень содержания текста Язык – инструмент самопознания,

где ЛЗС – это лексическое значение слова, например: ЛЗС-1 – это “система звуковых, словарных и грамматических средств, объективирующих работу мышления…” [52, с. 794], а отношение “Слово – ЛЗС”– это метаязыковое высказывание, которое, конечно, не является спутником каждой единицы научного текста.

Данная схема перестает быть условной, когда в тексте появляется метавысказывание термина, реализующее отношение “слово – ЛЗС”. Сравним функционирование слова “фрейм”, относительно недавно получившего статус лингвистического термина, в высказывании (1) и метавысказывании (2):

(1) Факультативные признаки выполняют в структуре фрейма конкретизирующую функцию[2, с. 20].

(2)…фрейм – мыслительный образ в статике [2, с. 21].

За пределами метавысказывания лингвистический термин выступает в роли такого же знака, что и любое слово, но, включенный в метаязыковое высказывание (собственный описывающий контекст), меняет свой статус – из инструмента описания становится его объектом.

В метаязыковом высказывании термина осуществляется переход, скачок от уровня содержания текста к уровню семантики его единицы. Установление в тексте уровневых отношений имеет свои основания. В тексте (в речевом общении и вербальном мышлении) уровень семантики единиц языка относится к области бессознательного. При включении в текст метавысказывания, область бессознательного эксплицируется. Уровень семантики слова, до этого надтекстовый сегмент, не входящий непосредственно в смысловую организацию текста, будучи эксплицированным в метавысказывании, становится той частью содержания текста, которая требует сознательного усилия – работы сознания над интерпретацией термина и увязки содержания данной единицы с общим содержанием текста.

Причины введения в лингвистический текст метавысказывания по поводу термина различны и многообразны: это и появление терминологического новообразования, и развитие значения, в том числе и специализация общеупотребительного слова в контексте научной речи. Однако значительное, экстраординарное увеличение удельного веса метавысказываний в тексте связано с процессом заимствования научной терминологии. Введение описывающего контекста заимствованного термина необходимо, прежде всего, для выполнения термином своей основной функции в тексте, т.к. новое заимствование является условной знаковой фигурой с неопределенным референтом:



<< предыдущая страница   следующая страница >>