microbik.ru
  1 ... 2 3 4 5 ... 15 16

Одной из особенностей российской экономической школы было стремление к поиску способов практического решения разработанных ими теоретических проблем. В этом им помогло как блестящее владение экономическое теорией, разрабатываемой различными школами и направлениями, а также теоретическими аспектами статистики и практическим их применением в научных исследованиях, государственной деятельности. Это способствовало выработке практических рекомендаций, направленных на совершенствование национальной экономики. Предмет политической экономии ими трактуется как наука о народном хозяйстве.20

Второй особенностью российской научной школы было развитие многофакторного эволюционного подхода к разработке экономической теории, (что было характерным для работ Н.С.Мордвинова и А.Шторха). Это нашло выражение, в частности, в работах А.В.Чупрова (1874-1899) «Курс политической экономии» (1887), М.И.Туган-Барановского (1865-1919) «Основы политической экономии» (1909).

Так, А.В. Чупров подчеркивал, что теоретическая политическая экономия как наука дедуктивная не может обойтись без своего рода аксиом, но абстрактный экономический анализ, оторванный от реальностей национальной экономики, не может помочь в поиске разрешения социальных противоречий. М.И.Туган-Барановский также различал политэкономию в широком (общеисторическом) и в узком смысле (теория развивающегося менового хозяйства), он разделил теоретическую политическую экономию на абстрактную и конкретную, объясняющую конкретный тип народного хозяйства.

О необходимости усиления внимания к проблемам национальной экономики писал С.Ю.Витте и предлагал дополнить политическую экономию, которую в классическом варианте считал «космополитической», прикладной ее частью – «национальной экономией», раскрывающей особенности проявления общих принципов экономического развития. Он полагал, что чтение курса «Национальная экономия» в наших учебных заведениях могло бы принести громадную пользу.21

Третья особенность российской экономической школы состоит в том, что она характеризует национальную экономику как совокупность единичных и общественных хозяйств, а их сложные взаимоотношения определяются многими конкретными условиями. Эта позиция обусловила усиление внимания российских ученых к разработке основ макроэкономики и экономической динамики, процесса воспроизводства и условий развития производительных сил страны, а также к проблемам роли государства в решении социально-экономических задач. Тем самым была поставлена задача исследования» общественного хозяйства как единого целого».22
1.2. Разработка институциональных основ функционирования

экономики СССР
Важнейшей проблемой, наряду с совершенствованием производительных сил и экономических отношений, в ходе социально-экономических трансформаций в России в 90-х годах позапрошлого века и в последующий период стало формирование необходимой в новых условиях хозяйствования институциональной среды, способной содействовать устойчивому развитию национальной экономики. Решение данной проблемы предполагало создание ряда специфических институтов, обеспечивающих оптимальное функционирование её важнейших сфер.

Жизнь убедительно показала, что монархическая власть была не готова, да и считала экономику не царским делом, а поэтому не желала активно заниматься конкурентной, инновационной, наконец просто рациональной экономикой. Приходящая на смену ей буржуазия активно рвалась к власти и только в нескольких станах между ними был достигнут компромисс, который на протяжении многих десятилетий к обоюдной выгоде обеих сторон поддерживается в Великобритании, Голландии, Швеции, Японии и т.д. Во Франции, а затем и в России монархии были свергнуты, что заставило ускоренно и не без грубых ошибок и страданий народа искать новые правила общественного мироустройства.

Усиление активности российских ученых в разработке институциональных основ функционирования экономики в СССР было связано с необходимостью решения практических задач организации народного хозяйства нового типа, базирующегося на общественной форме собственности, что представляло собой принципиально новый тип государственного устройства и общественной жизнедеятельности, а поэтому сопровождалось широкими дискуссиями среди экономистов и политиков.

Дискуссионность по многим теоретическим и практическим проблемам советской экономики была обусловлена рядом причин. Во-первых, на повестку дня был поставлен вопрос о строительстве новых экономической и хозяйственной систем, о которых ничего не было известно кроме представлений общего порядка. Во-вторых, люди хотели понять возможный характер преобразований – этапы, пути и средства обеспечения строительства новой экономики. В-третьих, ученые искали ответы на вопросы: существуют ли объективные экономические законы, обусловливающие и регулирующие развитие новой системы хозяйствования, каковы их сущность, формы проявления и использования. В-четвертых, взгляды участников дискуссий часто основывались на разных методологических и общетеоретических принципах, подходах и политических позициях. Сама жизнь ставила эти вопросы, а прямых ответов на них не было. Шел поиск решений, часто методом проб и ошибок.

Напоминание содержания этих дискуссий по принципиальным экономическим проблемам, имеет существенное значение потому, что, во-первых, такое напоминание дает возможность учесть опыт, накопленные знания, связанные с обеспечением эффективного хозяйствования, избежать ошибок и заблуждений в настоящем и будущем; во-вторых, позволяет понять, что же мешало верному выбору путей социально-экономического развития страны; в-третьих, сделать вывод о том, что же оказалось плодотворным из разработок того времени с точки зрения перспективы развития экономики, что полезно использовать и в сегодняшних условиях хозяйствования.

1.2.1. Экономические дискуссии 20-х годов

Экономические дискуссии 20-х годов охватывали широкий круг проблем, ибо это было время начала социально-экономических преобразований в нашей стране. Этот период характеризовался особенно острыми дискуссиями, когда ученые и политики свободно высказывали свое мнение по вопросам, закладывающим теоретические и практические основы долговременной экономической политики, искали пути и способы ее реализации. Наиболее значимыми проблемами, вокруг которых шли острые дискуссии были: судьба товарно-денежных отношений в новых условиях хозяйствования; что является регулятором советской экономики; каковы должны быть методология планирования развития народного хозяйства и инструментарий экономического анализа.

Вопрос о судьбе товарно-денежных отношений в новой системе хозяйствования был наиболее дискуссионным, его обсуждение продолжалось не только в 20-х годах, но и в 50-х. В 1920 году определяющей точкой зрения на проблему товарно-денежных отношений в социалистической системе хозяйствования были взгляды основоположников марксизма, которых придерживался и лидер социальных преобразований в России того времени В.И. Ленин, судя по его работам до 1917 г. Например, в работе “Аграрный вопрос в России к концу Х1Х века” (1908 г., издано в 1918 г.) он писал: “Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного производства”.23 Однако, уже в работах 1917-1919 гг. (“Государство и революция”, “Очередные задачи советской власти”, “Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата”) Ленин подчеркивал, что в силу многоукладности российской экономики переход к социализму должен осуществляться постепенно и это потребует длительного времени. Стало ясно, что экономический союз между рабочим классом и крестьянством в этот период может быть обеспечен только на основе развертывания эквивалентного товарообмена городской промышленности с крестьянством, при регулирующей роли государства. Эта позиция основывалась на факте существования товарно-денежных отношений, необходимости их использования в переходный период. Идея о постепенной ликвидации товарно-денежных отношений в перспективе сохранялась.

Гражданская война, иностранная интервенция, хозяйственная разруха породили политику “военного коммунизма”, осуществление которой стало восприниматься многими в то время как особая идейно-теоретическая концепция перехода к социализму, которая предполагала скачкообразный способ социально-экономических преобразований, отказ от учета объективных экономических законов, от использования товарно-денежных отношений, опору на механизм централизованного управления экономикой 24.

Строительство новой экономической системы без учета конкретных условий и действия объективных экономических законов развития закончилось неудачно уже в первые годы существования советской власти. Попытка быстрого перехода к новому строю хозяйствования при помощи политики “военного коммунизма” (отмена частного предпринимательства, отказ от использования товарно-денежных отношений, натурализация экономики, жесткий централизм в управлении экономикой, уравнительность в распределении) привела к возникновению социальной напряженности в обществе, способствовала углублению разрухи в народном хозяйстве страны. Уже в I92I г. Ленин В.И. признал, что под влиянием ряда обстоятельств (военные задачи, отчаянное положение Республики и др.) “мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению”.25

Поиск новых экономических и организационных отношений, учитывающих многоукладность российской экономики того периода, интересы различных социальных групп, привел B.И. Ленина к необходимости выработки другой экономической политики, которая после широкого обсуждения была принята в I92I г. и получила название “Новая экономическая политика”

(НЭП). НЭП обусловливала переход к новому способу производства посредством широкого использования товарно-денежных отношений, сосредоточения производства на крупных предприятиях и перевод их на хозяйственный расчет, учета экономических интересов классов и социальных групп, применения кооперативной формы организации производства с целью привлечения к строительству социалистического общества мелких производителей.

Введение новой экономической политики, основанной на использовании товарно-денежных отношений, рассчитанной, по словам В.И. Ленина, “всерьез и надолго”, не привело к завершению дискуссий о судьбе товарно-денежных отношений в условиях планомерной организации производства. Среди экономистов оставалось убеждение в том, что планомерно организованное общество должно строиться не на меновом, а на натуральном хозяйстве.

Идею возможности использования товарно-денежных отношений в пределах переходного периода к социалистическому типу хозяйствования поддерживал H.И. Бухарин.26 Он связывал существование товарно-денежных отношений, товарного производства только с “неорганизованным социальным хозяйством”. В работе “Проблемы теории и практики социализма” он писал: “Товар может быть всеобщей категорией лишь постольку, поскольку имеется постоянная, а не случайная общественная связь на анархическом базисе производства. Следовательно, поскольку исчезает иррациональность производственного процесса, т.е. поскольку на место стихии выступает сознательный общественный регулятор, постольку товар превращается в продукт и теряет свой товарный характер”.27

Учитывая, что в переходный период “сознательный общественный регулятор экономики еще не создан”, а его существование является условием, по мнению Н.И. Бухарина, “превращения товара в продукт”, он активно

поддерживал принципы НЭП, основанной на использовании товарно-денежных отношений. Об этом свидетельствует его работа “Новый курс экономической политики” (1921 г.). Свою позицию по проблемам необходимости использования товарно-денежных отношений в переходный период он подтвердил в своей статье “О новой экономической политике и наших задачах”, опубликованной в I925 г. в журнале “Большевик”, № 8.

Однако, ключевым свойством социалистического хозяйства H.И. Бухарин считал его натурализацию. В упомянутой работе “Проблемы теории и практики социализма” он писал: “Одна из основных тенденций переходного периода есть разрыв товарно-фетишистских оболочек. Вместе с растущей общественно-натуральной системой экономических отношений меняются и соответствующие идеологические категории. А раз это так, то перед теорией экономического процесса возникает необходимость перехода к натурально-вещественному мышлению, т.е. рассмотрению и общества, и его частей как системы элементов в их натуральной форме”.28

Несколько иной точки зрения на товарно-денежные отношения придерживался А.А. Богданов.29 Он, как и Н.И. Бухарин, считал, что планомерное социалистическое хозяйство должно основываться на натуральном хозяйстве. “Новое общество, – писал он, – основано не на меновом, а на натуральном хозяйстве. Между производством и потреблением продуктов не стоит рынок, покупка и продажа, – но только сознательное и планомерно организованное распределение”.30 Однако, по мнению Богданова А.А., товарно-денежные отношения не только могут “практически облегчить задачу” восстановления подорванного катастрофою хозяйства, но и использоваться в условиях планомерной организации производства, по крайней мере до тех пор, “пока она не станет мировой”.31

Дискуссия о природе и роли товарно-денежных отношений в плановой экономике продолжилась и в последующие годы.

Одновременно с обсуждением проблем товарно-денежных отношений в планомерно организованном хозяйстве шли дискуссии, предметом которых был поиск регуляторов новой системы хозяйствования, о характере и роли экономических законов.

На характер дискуссии, на существование различных точек зрения на обсуждаемую проблему, несомненно, влияло стремление разобраться в сути переходной экономики к планомерно организованному хозяйству, механизма ее формирования.

Некоторые экономисты, в том числе и Н.И. Бухарин, отстаивали
позицию о существовании объективных экономических законов, регулирующих функционирование планомерно организованного хозяйства, в основе которых лежат причинно-следственные связи. По их мнению, переход к планомерной организации общественного производства видоизменяет характер действия этих законов – устраняется стихийный характер действия законов под воздействием сознательного общественного регулирования экономических процессов. Объективная обусловленность действия экономических законов остается, но сами законы становятся познанными законами.

По мнению Н.И. Бухарина, переходный период есть “период перерастания стихийных законов в законы познанные и сознательно производимые, а основным регулятором хозяйства служит “закон трудовых затрат”, который в капиталистическом обществе, имея стихийную форму, выступает в “фетишистском” наряде закона ценности”.32

Во время дискуссии в марте I924 г. на экономической кафедре Коммунистического университета им. Я.М. Свердлова были высказаны и другие мнения по проблемам действия экономических законов. Так, экономист А.Ф. Кон, отождествляя экономические законы со стихийно действующими законами, утверждал, что новая система хозяйствования – товарно-меновая только по форме, поэтому должна строиться на законах нормативного характера, которые непосредственно подчиняются воле людей. По его мнению, в переходной экономике действуют два регулятора – полустихийный и полусознательный.33

Двойственную систему регуляторов хозяйства отстаивал и E.А. Преображенский.34 В докладе “Закон ценности в советском хозяйстве”, прочитанном им в январе I926 г. в Коммунистической академии, он утверждал, что советское хозяйство – смешанная “товарно-социалистическая система”, следовательно, регулятором частного сектора является закон ценности, а государственного – закон первоначального социалистического накопления.35 Однако большинство участников дискуссии не были согласны с трактовкой переходной экономики как двухсекторной и функционированием двух регуляторов, высказывались за монистический подход к анализу советской экономики.36 Например, экономисты А.С. Мендельсон, В.М. Мотылев, Т.И. Бeрин выдвигали в качестве основного регулятора общественного производства закон стоимости, действующий в модифицированном виде. Так, В.М. Мотылев утверждал, что в советской смешанной экономике значителен удельный вес товарных элементов, поэтому “стоимость, как стихийно действующий регулятор равновесия хозяйства, продолжает действовать с известными лишь особенностями и в СССР”.37 Постепенно утверждалось мнение, что модификация действия закона стоимости происходит под воздействием планового регулирования хозяйства.

С середины 20-х годов советские экономисты стали выделять “плановое начало” в качестве основного экономического закона и регулятора общественного производства. Первые высказывания по этому поводу характеризовали планирование как выражение сознательной воли социалистического государства, по своему усмотрению перестраивающего всю систему социально-экономических отношений. Так, А. Стоцкий в 1926 г. писал, что распределение общественного труда в советской экономике проводится “на основании нашего плана, на основании нашей сознательной воли, подчиненной высшей цели строительства социализма”.38 Последующие разработки этой проблемы характеризовались анализом объективного содержания плана. Трактовка народнохозяйственного плана как основного закона движения советского хозяйства, объективное содержание которого определяется законом планомерного, пропорционального развития, была дана, например, Л.М. Гатовским в его статьях 1929 г. “Регулятором хозяйства СССР, – писал он, – является народнохозяйственный план, как особая, вытекающая из советской социальной структуры форма осуществления “закона” пропорциональности трудовых затрат”.39 Концепция народнохозяйственного плана как основного закона движения переходной экономики получила отражение в работах Г.З. Дукора и И.С. Капитонова.40

Дискуссии о регуляторах планомерно организованной экономики продолжались и в последующие годы. Особенно значимой была сама постановка вопроса учеными о необходимости изучения объективных экономических законов развития экономики.

Переход в конце 20-х годов к разработке перспективных (пятилетних) планов развития народного хозяйства вызвал необходимость теоретического осмысления этой деятельности, что породило новые дискуссии. Предметом дискуссии стала прежде всего методология планирования.

Дискуссия по вопросам методологии планирования охватила многих ученых-экономистов, но особенно острой она была между Н.Д. Кондратьевым и С.Г. Струмилиным, возглавлявшим комиссию при Госплане CCCP по разработке первого пятилетнего плана развития народного хозяйства. Разработкой перспективного плана развития сельского и лесного хозяйства с I923 г. занимался Н.Д. Кондратьев.

Острота дискуссии была обусловлена не только важностью рассматриваемой проблемы, но и существенными различиями во взглядах экономистов по ряду методологических и практических вопросов, вытекающими из общетеоретических, идеологических и политических подходов к планированию народного хозяйства.

Проект первого пятилетнего плана был вынесен на обсуждение в начале I927 г.

В связи с публикацией проекта пятилетнего плана развития народного хозяйства, подготовленного С.Г. Струмилиным, и его статьи “К перспективной пятилетке плана на 1926/1927 – 1930/1931 гг.” в журнале “Плановое хозяйство” (1927, № 3) Н. Д. Кондратьев опубликовал в этом же журнале (1927, № 4) свои “Критические заметки о плане развития народного хозяйства”.

Основная дискуссия при обсуждении проекта пятилетнего плана развития народного хозяйства шла вокруг выбора наиболее рационально метода планирования. Н.Д. Кондратьев был сторонником так называемого генетического метода планирования, основанного на учете генезиса явлений, естественного развития, когда плановая перспектива, конкретные задания плана определяются на конечном, завершающим этапе его формирования. С.Г. Струмилин выступал за применение телеологического метода планирования, отдающего предпочтение решающему воздействию на ход тех или иных процессов, в том числе и социально-экономических, постулируемых целей. Он отстаивал решающее значение постановки задач, определения целей, а затем уже говорил о способах и средствах их осуществления, считая, что планы строятся “для создания определенной системы хозяйственных заданий”.41 Тем самым Струмилин С.Г. отстаивал по сути раскритикованную ранее экономистами трактовку плана как сознательной воли государства, в то время как Н.Д. Кондратьев характеризовал план как форму регулирования хозяйства, использующую объективно обусловленные закономерности его развития.

Н.Д. Кондратьев считал возможным применение телеологического метода планирования только в промышленности, но не в сельском хозяйстве, так как существование в этой сфере в то время различных форм хозяйствования (частное, кооперативы) затрудняли определение возможных результатов в перспективе. Н.Д. Кондратьев сформулировал важнейшее методологическое положение о необходимости сочетания плана и прогноза. Плановые ориентиры, по его мнению, должны базироваться на формулировании перспектив развития, на прогнозе, на анализе объективной хозяйственной действительности, на построении системы мероприятий и определении средств воздействия государства на ход экономического развития в желаемом направлении.42 Необходимость согласования текущих планов с прогнозными наметками есть не что иное, как рациональное сочетание директивного и индикативного планирования. План-прогноз (план-предвидение) позволяет определить основные тенденции развития экономики, учитывающие общую стратегию и возможности.

Н.Д. Кондратьев утверждал, что план должен быть не только предвидением, но и одновременно программой действий, но план без всякого предвидения – ничто. Экстраполяция плановых заданий “от достигнутого” дает только видимость динамического развития. Такой план, подчеркивал он, по своей сущности носит статический характер. Выявление динамических закономерностей требует, подчеркивал Н.Д. Кондратьев, изучения законов изменения экономических элементов и их определенного соотношения, определения межотраслевых пропорций, величины и структуры потребительского и производительного спроса, возможностей накопления и т.д. Конкретная реализация тенденций развития, по его мнению, должна быть выражена в краткосрочном плане, носящем директивный характер.

Не отрицая в принципе роли предвидения, С.Г. Струмилин все же считал, что планы должны носить исключительно директивный характер. Его позиция в конечном счете нашла выражение в пятилетних планах развития народного хозяйства.

Н.Д. Кондратьев и С.Г. Струмилин различно оценивали роль товарно-денежных отношений в системе планирования развития экономики. С.Г. Струмилин считал, что товарно-денежные отношения являются носителями стихийных начал в экономике, а носителем рациональности – план. Н.Д. Кондратьев признавал известную стихийность действия рыночных отношений, но в отличие от С.Г. Струмилина выступал за необходимость рассмотрения плана и рынка в единстве, понимая, что внутренние законы рынка познаваемы, и механизм саморегулирования, заложенный в рыночных отношениях, можно и нужно использовать в процессе планового управления хозяйством. Он считал, что рынок является связующим звеном в отношениях между государственными предприятиями и они вынуждены считаться с законами рыночных отношений. А кооперативный и частный секторы непосредственно функционируют на основе рынка.43 Для того, чтобы план мог обеспечить динамичное, пропорциональное развитие экономики, необходимо согласовать его показатели с законами рынка – законами стоимости, спроса и предложения, денежного обращения. Реакция рынка служит критерием правильности плановых решений. В связи с этим Н.Д. Кондратьев выводил необходимость конъюнктурных разработок (индексов розничных цен и т.д.). На практике, в процессе планирования стоимостные категории использовались, но преобладающее значение придавалось натуральным показателям.

Заслуживают внимания постановки вопроса Н.Д. Кондратьевым об ускорении развития экономических исследований. Теоретическая экономика, по его мнению, главное внимание должна уделять совершенствованию теории, а ее ядром должно быть изучение динамических закономерностей развития хозяйства. Он говорил об опасности “вращаться в плоскости статистических соотношений различных элементов”44.

Дискуссия о соотношении прогноза и директивы в народнохозяйственных планах включала в себя и вопрос о реальности, объективности плановых заданий. Оба ученых выступали за реальность планов, но предлагали различные подходы к их обеспечению. По мнению С.Г. Струмилина, реальность планов обеспечивалась балансовым методом разработки плана в стоимостном и натуральном выражении. Н.Д. Кондратьев же, признавая важность натуральных балансов, которые позволяли с технико-экономической точки зрения согласовать плановые задания с реальными ресурсами, отрицал возможность стоимостных балансов адекватно выражать реальность в силу недостатков в ценообразовании.

Время показало правильность методологических подходов Н.Д. Кондратьева к планированию социально-экономического развития страны. Подобные подходы были использованы в концепции индикативного планирования в странах Западной Европы.

Идеи Н. Д. Кондратьевa были использованы В.В. Леонтьевым при разработке динамического метода “затраты – выпуск”, на основе которого им была исследована структура американской экономики I919–1959 годов, проведены другие исследования.

Выдвинутые Н.Д. Кондратьевым положения, определяющие принципы разработки реальных планов развития экономики, о сочетании плана и прогноза вполне могут быть использованы в практике хозяйственной жизни современной России.

Значительное внимание советских экономистов в рассматриваемый период времени уделялось проблемам применения

<< предыдущая страница   следующая страница >>