microbik.ru
  1 ... 25 26 27 28 29 30

Часть III

Endlosung (Окончательное решение)

8 мая 1945 года, рассвет




30



Дойдя почти до безумия, Литс наконец остановился. Он и впрямь на какоето время сошел с ума, когда кричал чтото в сторону гор после того, как Репп застрелил Тони. Литс даже расстрелял целый магазин, в отчаянии бесполезно рассыпая трассирующие пули по безликому темному склону холма. Роджер ударил Литса плечом сразу под оба колена, Литс вскрикнул от удара и упал, и тогда Роджер крепко прижал его к земле в арке открытых ворот и, напрягая все свои силы, оттащил под защиту стены.

— Господи, — в ярости кричал Роджер, — хотите, чтобы вас убили?

Литс угрюмо посмотрел на него, но Роджер увидел в его глазах проблеск сумасшествия, лучик тайного безумия, сверкнувший в его зрачках, как у оборотня, и, когда Литс дернулся к оружию, Родж был готов к этому и сильно ударил его по шее своим правым предплечьем, рукой теннисиста, толстой, как бычья нога, оглушив его. — Там только смерть, — орал вышедший из себя Роджер. Затем Литс начал настаивать на том, чтобы забрать тело:

— Мы не можем оставить его там. Мы не можем оставить его там.

— Забудьте об этом, — сказал Роджер. — Ему уже все равно. И мне все равно. И детям все равно. И самому Реппу наплевать на все. Послушайте, вам надо отдохнуть от этого. Разве вы не видите? Вы выиграли!

Но вот этого Литс и не видел. Он посмотрел через двор на Аутвейта. Сотня ручейков крови вытекала из него по камням монастырского двора, застревая в трещинах и выбоинах. Его лицо и голова были совершенно изуродованы, глаз выбит, внутренности, выкинутые газом, разбросаны вокруг. Репп с несвойственной для него яростью выпустил в Аутвейта целый магазин. После этого он направил оружие на неодушевленные веши и в призрачном мире, изображаемом «Вампиром», изрешетил дверь, через которую исчезли некоторые из ребят, затем методично выбил все окна, выпустил автоматическую очередь в фигуру святого в нише церкви и наконец в какомто вдохновении сбил оба креста с колоколен. «Совсем повернутый», — думал Роджер.

Теперь, по прошествии нескольких часов, на востоке начали появляться первые признаки рассвета. Литс вел себя тихо, постепенно приходя в себя, как предполагал Роджер. Сам он был очень доволен своим хладнокровием под неприятельским огнем. На его друга, Эрнеста Хемингуэя, это определенно произведет впечатление. Он даже спас жизнь капитана. Ты спас жизнь командира и заслужил чтото вроде медали, разве не так? Чего стоит капитан? Серебряной звезды? По крайней мере, бронзовой. Бронзовойто уж точно.

Роджер гадал, какую медаль он получит, а точнее, какую ему запросить, когда Литс спокойно сказал:

— Ну ладно, Роджер. Пошли его брать.
Реппу надо было научиться жить с поражением. Это была еще одна проверка воли, еще одно обязательство; а привычка выигрывать грубо обрывалась, уходила в прошлое. Все это оставалось в прошлом. Раздумывать над тем, как и почему он проиграл, было непродуктивно.

Он объяснял это самому себе, лежа в темноте долгие часы после стрельбы. И все же ему было очень досадно: цель была так близка.

Репп знал, что одного он убил. Теперь стоял вопрос: сколько еще осталось? И будут ли они его преследовать? И еще один вопрос, не менее интригующий: кто они? Следует ли ему убегать прямо сейчас?

Последнее он уже откинул. Его единственное преимущество заключалось в «Вампире». Прибор уже выработал свой ресурс, но онито этого не должны были знать. Они знают только то, что он может поражать цели в темноте, а они — нет. Было бы глупо отказаться от этого преимущества и бежать в темноту, вверх по склону, через дремучий лес, который был ему незнаком. Ошибка может стоить ему очень дорого, даже оказаться фатальной.

Конечно, они не пойдут преследовать его в темноте. Они пойдут при свете, после рассвета, когда смогут его видеть. Они отправятся за ним, когда у них будет больше шансов.

Если отправятся.

А отправятся ли? Вот это действительно сложный вопрос. В конце концов, они выиграли, они его остановили, спасли этого еврейского свиненка, спасли деньги и, возможно, самих евреев, если таковые еще остались. Разумный человек, профессионал, конечно же, не пойдет. Он будет удовлетворен полученной победой и не станет бессмысленно рисковать. На их месте он принял бы именно такое решение. Отправиться в незнакомые горы за скрывающимся снайпером, владеющим самым замечательным оружием в мире? Глупо. Нелепо. Безумно. Непрактично. И тут он понял, что они за ним пойдут.

Репп улыбнулся в темноте. Он испытывал счастье. Он сделал последний шаг в своем проникновении в разум противника; и только сейчас, когда все было кончено, когда род людей СС был на грани исчезновения с лица земли, Репп понял, как сильно он хочет убить американца.
Роджер дважды мигнул. Во рту у него пересохло.

— Подождите секундочку, — попросил он.

— У нас никогда не будет лучшего шанса. Мы можем это сделать. Я тебе это гарантирую.

— Отыграться? — спросил Роджер единственное, что пришло ему в голову.

— Отыграться. — Литс был как никогда серьезен.

— Он дддавно ушел. «Чертов подонок».

— Нет. Только не Репп. В ночи он считает себя королем.

— Я не герой, — признался Роджер и почувствовал, как у него по всему телу пробежала дрожь.

— А кто герой? — поинтересовался Литс — Слушай внимательно, ладно?

Роджер хранил молчание.

— Он может видеть в темноте, правильно?

— Да для него сейчас все равно что полдень!

— Нет. Неправильно. Айхманн сказал, они пытались сделать это устройство, «Вампир», как можно легче. Значит, Реппу надо нести его.

— Ну.

— Он сказал, что аппарат какимто образом действует от солнца. Устройство набирает от солнца какуюто энергию.

— Ну.

— Ты гденибудь здесь солнце видишь?

— Нет.

— «Вампир» себя выработал. У него нет соков. Он пуст. И Репп слеп.

«О господи», — подумал Роджер.

— Вы хотите, чтобы мы пошли туда и...

— Нет, — ответил Литс гдето очень близко. Хотя Роджер его и не видел, но чувствовал исходящее от него тепло. — Я хочу, чтобы туда пошел ты.
Теперь Репп был слеп. Это были трудные часы; более слабый человек, оставшись один в ночной тишине, поддался бы соблазну убежать.

Он размышлял, живо ухватывая самую суть из хитросплетений стоящей перед ним проблемы.

Главной сложностью был сам «Вампир». Теперь, в нерабочем состоянии, это сорок килограммов бесполезного веса. В перестрелке все происходит очень быстро. Приходится много двигаться и стрелять в доли секунды. Может быть, снять прибор?

С другой стороны, этот аппарат уникален. Если найти нужного покупателя (им могут быть даже американцы), то аппарат, возможно, стоит миллионы. У этого устройства есть реальное будущее, в отличие от всего остального.

Перестрелка с перебежками, если таковая случится в ближайшие несколько часов, заставит его гоняться по всей горе. Если он снимет «Вампир» и спрячет его, он может никогда больше его не найти или просто не сумеет больше вернуться сюда.

Решение этого вопроса Реппу подсказала его уверенность в себе.

Он решил оставить «Вампир».
— Нет, Роджер, — повторил капитан. — Ты. Ты пойдешь туда.

— Я, э...

— Вот как я все это придумал. Сколько нас, он не знает. Но главное, он не подозревает, что мы знаем о бесполезности «Вампира». Тогда он решит, что если мы и пойдем за ним, то только с первыми лучами света. И вот как я все это себе представляю. В этой операции два этапа. Этап первый: Родж быстро идет в горы. До рассвета у тебя почти час. Иди вверх, держись подальше от оврагов, двигайся тихо. Ничего особенного здесь нет. Просто иди. В пункте номер одиннадцать он настаивал на дистанции в четыреста метров. Таким образом, чтобы он попал в зону действия твоего «томпсона», тебе надо подняться в горы на двести — двести пятьдесят метров. Уловил?

Роджер даже не знал, что ответить.

— Этап второй: ровно в семь тридцать, не раньше и не позже, черт подери, я выхожу из прикрытия. Совершенно открыто, весь на виду.

На одну секунду Роджер прекратил думать о себе.

— И вы мертвец, — сказал он. — Мертвее не бывает. Вы и шага не успеете сделать, как он вас продырявит.

— А после этого, Родж, ты его убьешь. Ты будешь достаточно близко, чтобы заметить, откуда пойдет низкоскоростная пуля. Он не будет знать, что ты сидишь там. Теперь главная задача — выждать. Ждать! Пока ты не движешься, с тобой будет все в порядке. Начнешь двигаться — и он прихлопнет тебя. Именно так работают эти парни, на терпении. После того как он выстрелит, он выждет полчаса, может быть, час. Это трудно. Но просто подожди, когда он выйдет. Он выйдет, Роджер. Может, ты даже удивишься, как близко он был от тебя. Вероятно, на нем один из этих камуфляжных костюмов с зелеными и коричневыми пятнами. И тут ты прицелься хорошенько, держи автомат так, чтобы пуля шла именно в него. Очередями по пятьшесть выстрелов, не рискуй стрелять длинными очередями, чтобы не заклинило автомат. Даже когда он упадет, продолжай стрелять. Используешь один магазин, возьми второй. Продолжай стрелять. Не расхолаживайся. Постарайся всадить несколько пуль ему в мозги. Размажь его мозги по всей земле.

Роджер издал тихий нечленораздельный звук. Литс взял у парня оружие и начал проверять его.

— Полагаю, из автомата ты стрелял? Отлично, здесь тридцатизарядный магазин. Я поставил его на полный автомат, но в стволе патрона нет. Итак, это М1, армейский вариант. Затвор сбоку, а не сверху, как в гангстерских фильмах. Просто оттяни его назад, он защелкнется, ему не надо возвращаться обратно на место, он стреляет с открытым затвором.

Литс вернул оружие Роджеру.

— Помни: дождись, пока он выйдет. Это самое важное. И учти, что его выстрел по звуку будет совсем не похож на выстрел. Он не будет громким, как сильный удар или чтото такое. Но ты его услышишь. Затем жди, черт побери, сколько раз я должен это повторять? Жди! Жди весь день, если потребуется. Понятно?

Роджер с открытым ртом уставился на него.

— Твой ход, Роджер. Наступил решающий момент матча.

«Он хочет, чтобы я пошел туда?» — в ужасе думал Роджер. Расстояние от угла стены до гор казалось бесконечностью.

— Запомни, Роджер: все начнется в полвосьмого.

Литс хлопнул парня по плечу, прошептал ему на ухо:

— Пошел, — и подтолкнул к горам.
Становилось все светлее. Он видел, как внизу перед ним из неясных очертаний возникают четкие контуры монастыря. Посередине двора лежало тело, больше никого не было.

Репп нажал на рычаг, и полупустой магазин оказался у него в руке. Он выбросил отработанный, достал из сумки новый и поставил его на место.

Он навел винтовку, склонился над ней и через прицел осмотрел пространство между деревьями. Постепенно становилось все светлее; запели птицы. Теперь Репп чувствовал запах леса, влажный и прохладный. Ночь подходила к концу.

Если здесь есть человек, то он скоро покажется.

Репп ждал, проявляя нечеловеческое терпение.
Литс понимал, что вотвот настанет его очередь.

Он сидел скрючившись в тени монастырской стены, сердце у него бешено стучало, в голове он спешно искал повод не выходить на открытое пространство. Было уже достаточно светло, а его наручные часы «Булова» продолжали идти, маленькая и большая стрелка стремились вотвот соединиться. Роджер ушел, но Литс не особенно задумывался о Роджере. Он думал о тех долгих ста ярдах, которые ему придется пройти, прежде чем он достигнет безопасного покрова деревьев. Человек, который спешит, может добраться туда за двенадцать секунд. Но Литсу нельзя было спешить. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи... пятнадцать Миссисипи, которые можно посчитать за целую вечность. Он прикинул, что может получиться шестнадцать, а то и семнадцать Миссисипи.

Он снял куртку и засучил рукава, но ему все равно было жарко. Он проверил шнурки на ботинках — завязаны туго, скинул фуражку и снял шпалы с петлиц. Больше ничего в голову не приходило.

Литс снова посмотрел на часы. Медленно тянулись секунды. Казалось, они падали с его часов и с треском исчезали в траве. Он попробовал с оптимизмом подумать о том, что наступит потом. Но вместо этого почувствовал, как к горлу подступила рвота. Дыхание было тяжелым, ноги похолодели и стали негнущимися, во рту все пересохло.

Он огляделся и увидел, что начинается погожий день; на совершенно чистом небе изза гор показалось бледное солнце. В небе над головой виднелось только несколько пушистых облачков. Литс понимал, что если не возьмет себя в руки, то будет изучать природные аномалии до 1957 года. Черт подери, ему очень хотелось пить.

Он вновь посмотрел на свои «Булова», и они сообщили ему плохие новости: наступает время выходить. Остались считанные секунды.

Он поднялся в полный рост, в сотый раз проверил свой автомат: магазин пристегнут, полный, переключатель стрельбы на полном автомате, автомат снят с предохранителя, затвор взведен. До леса еще очень далеко.

«Не прозевай, Роджер, — подумал он, — черт подери, только не прозевай».

И он снова подумал о Сьюзен. «Все, к чему ты прикасаешься, превращается в смерть», — сказала она. Сьюзен. «Сьюзен, я не хотел причинить тебе боль. У меня этого и в мыслях не было». Он не испытывал к ней никакой ненависти. Ему бы очень хотелось, чтобы она сейчас была здесь и он мог бы поговорить с ней.

И еще он думал о Реппе, который сейчас скрывается за деревьями, склонившись к винтовке.

«Булова» сказали, что настало время, и он побежал.
Репп следил за тем, как американец отрывается от стены. Он заметил его несколько минут назад: этот дурак постоянно высовывался наружу, а потом прятался обратно. Репп мог бы уже вышибить ему мозги, но был зачарован этим зрелищем.

Это не имеет значения. Репп с ленцой наблюдал за ним. Такой простой выстрел, просто держать его на кончике мушки, следовать за ним, убрать свободный ход курка. Крупная здоровая особь, волосы взъерошены, не в форме; неужели это тот парень, который уже несколько месяцев охотится за ним? Когда бежит, прихрамывает — больная нога или чтото в этом роде.

Репп чувствовал пальцем упругость курка.

Он оставил толстому американцу жизнь.

Ему это не нравилось. Все слишком просто. Он чувствовал, что в любой момент может разделаться с этим раздосадованным парнем, чувствовал свою власть над ним. Парню еще нужно подняться в гору на 400 метров, пробираясь сквозь заросший лес. И Репп знал, что тот пойдет сюда, как бык, отчаянно и напролом, громко продираясь сквозь кусты. Можно разделаться с ним в любой момент.

Он подумал о том, что после того, как американец был виден ему в последний раз, он на несколько часов потерял возможность видеть. А если другой американец в это время пошел через лес? Это вполне возможно при том условии, что они знают о слабом месте «Вампира». Впрочем, следует предполагать, что они знают несколько больше, чем он думает. Отсюда вывод: есть еще один человек.

Теоретически этот человек может прятаться на склоне, в любом месте в зоне действия автомата или ручной гранаты, просто сидеть и поджидать его. Как только Репп выстрелит, он обнаружит себя. Поэтому он посоветовал себе запастись терпением. Пускай этот толстяк будет у него слева, пускай с такими явными усилиями поднимается по склону. Он может и подождать.

А теперь надо последить за вторым парнем. Где тот может быть? Похоже, что если такой парень действительно существует, то он должен был договориться с этим толстяком и выбрать себе такое место, чтобы не попасть на линию огня своего приятеля. Исходя из этого, если первый американец находится слева, то второй должен прятаться гдето справа? Репп понимал, что у него есть четыре или пять минут до того, как толстяк окажется в опасной близости от него.

Он начал методично изучать свой правый фланг.
«И что теперь? — гадал Роджер. — Парень, должно быть, кудато уже ушел. Он бы обязательно продырявил капитана».


<< предыдущая страница   следующая страница >>