microbik.ru
  1 2 3 4

Рубштейн Александр Владимирович – заместитель генерального директора по направлению автоматизация компании "ИТСК"

Четыре буквы "СССР" у меня вызывают ностальгию. Есть такая индийская мудрость: настоящее рождается из прошлого, а будущее из настоящего. Леонид Рафаилович, Вам слово.

Соркин Л.Р., д.т.н., профессор, генеральный директор компании Honeywell

Я начну с того, что изменилось, по сравнению с тем, как это было 20–25 лет назад. С моей точки зрения, произошло объединение понятий автоматизация АСУ и информационных технологий. 20–25 лет назад эти понятия были раздельные. Что имеется в виду: в конце 70-х – начала 80-х годов наша компания была одной из первых в мире, которая ввела в промышленность распределенные микропроцессорные системы управления, то, что называется "дистрибьютинг контрол систем". Мы были первые, кто это сделал, это пришло из Авионики, из пилотской кабины. Дело в том, что мы являемся признанным мировым лидером в авионике. Большинство бортов в мире используют нашу авионику. Так вот, если посмотреть в фильмах 70-80-х гг., пилотская кабина в Боинге и распределенные микропроцессорные системы PC2000 – это, так сказать, зрительно похоже. В те годы это было отдельное изделие, и мы, и другие, крупнейшие мировые производители распределенных микропроцессорных систем управления, производили их целиком. Если вы посмотрите на эту систему, неважно какого производителя, сегодня, то вы увидите всю совокупность всех IT-брендов в этом большом изделии. Это будет Dell и CISCO. И весь арсенал современных программных продуктов от Microsoft. Это первый момент соединения этих понятий. Второе: произошла безусловная науко-интеллектуализация систем управления. До тех пор пока у нас в системах только традиционное управление, здесь нет нового качества, а вот когда входят в этот комплекс и системы усовершенствования управления, тренажеры для операторов, построенные на глубоких знаниях физико-химических свойств процессов, и так далее, MES-системы, системы оптимального текущего планирования производства. Выстраивается огромная интеллектуальная эффективность производства системы, и это есть современный единый комплекс. Еще один момент, как мне кажется, совершенно новый: традиционно исторически всегда сюжеты, связанные с промышленной автоматизацией и с автоматикой зданий и сооружений. Это были различные сюжеты, различные темы и различные заказчики. В сегодняшнем мире происходит объединение этих тем, почему, во-первых, мы живем в условиях различных угроз, в том числе повышенной террористической угрозы в отношении важнейших топливно-энергетических объектов. Поэтому все вопросы, контроля доступа, видеонаблюдения, видеоаналитики, становятся не менее важными вопросами обеспечения надежности и безопасности функционирования объекта, как вопросы промышленной безопасности. Ну и, в частности, нам удается соединять эти две темы на единой платформе управления. И это позволяет невероятно новый класс задач решать.

Наконец, важная тема, которая важна и затребована в отличие от предыдущего времени. Я бы это назвал миниатюризацией или компактностью. Вопрос о том, сколько это крупная система управления занимает места физического, ее габариты. Это становится очень важным тогда, когда вы занимаетесь такими объектами, например, как морские платформы. Мы вкладываем огромные средства в инновации, по-моему, из 130 тыс. наших сотрудников по всему миру 28 тыс. заняты исследованиями и разработками. Мы являемся крупнейшим патентодержателем в мире. Здесь, в этой миниатюризации, обеспечении компактности в промышленной автоматики, мы достигли серьезных успехов. Когда мы выигрываем те или иные конкурсы, в частности на морских платформах, одним из решающих факторов является то, что на одно и то же количество сигналов объем, который мы занимаем в виде шкафов автоматики, обычно в 1,5 раза меньше, и это за счет наших контроллеров C300, наших систем управления, которые мы ввели. Той же идее подчинено развитие беспроводных измерительных систем.

Тихон Павел Михайлович – директор компании B&R

Я хотел бы остановиться на насущных проблемах, которые существуют. Необходимость внедрения большей стандартизации тех решений, которые сейчас применяются в нефтегазовой отрасли. Наша компания очень активно работает на рынке машиностроения, и мы поставляем системы агрегатов автоматики и реализуем серийные системы для нефтегазового, энергетического машиностроения. Так или иначе, на всех объектах возникает вопрос интеграции отдельных систем в единую систему управления предприятием. В основном мы работаем на объектах нефтедобычи, на объектах подготовки нефти, чаще всего технологии строятся не в целом, как это бывает в случаях с крупными нефтеперерабатывающими предприятиями, а фактически заказчик самостоятельно строит комплексную систему управления этими объектами. И там вопрос, удобства и стандартизации интерфейсов, стандартизации протоколов связи как раз и играет определяющее значение. Сейчас на многих предприятиях существуют свои стандарты, часто закрытые. Как мне кажется, данная проблема затмевает крупные проблемы в отрасли в целом. Тем не менее, для объектов нефтедобычи, в первую очередь, вопрос стандартизации и построения алгоритмов, выработки технологии интерфейса на базе современных IT-технологий, Ethernet и промышленного Ethernet, безусловно, сейчас активно развивается во всех сферах, в том числе и в нефтегазовой. Как мне кажется, играет определяющую роль экспертное сообщество и, в том числе, учебные заведения должны, как мне кажется, этот вопрос поднять, поскольку в конечном итоге это может выразиться в экономии средств на модернизацию, обновление парка, оборудования в целом и систем управления отдельных частей данного оборудования.

Новик Юрий Аркадьевич – заместитель начальника отдела по автоматизации (отдел энергетики и автоматизации) минерально-химической компании "Еврохим"

Я коснусь немного истории. Наблюдается некая интересная эволюция. Я не беру то, что в Советском союзе ставили не то что нужно, а то, что давали по распределению. Но, самое главное, с точки зрения вычислительной техники, чтобы была разорванная разработка. Чтобы было разработано отдельно железо и отдельно программное обеспечение. Именно в силу того, что понятие программа "технический комплекс" является современной системой управления, такой программы не было в принципе. Великолепная разработка машина М-6000 1961 года разработка прожила 25 лет на рынке. И когда ее начали в конце 80-х гг. менять на новые разработки Ламиконты, Ремиконты и так далее оказались, что они не тянут ту математику, которая тянула она. То есть мы наблюдаем не то, что прогресс, а мы наблюдаем регресс. В конце 80-х гг. мы получили доступ к современным системам управления, это были первые системы Honeywell, мы получили очень хорошее качественное надежное оборудование. И естественно, по нашей привычке бросились закупать оборудование, не думая о том, что с ним делать. И результат первого же внедрения был такой, что у операторов, которые работали с этой системой на производстве, болят глаза и пальцы, потому что перед ним стоит система. Он должен вызвать, отметить, внести значение, подтвердить. То есть 4 действия вместо одного. И вот здесь возник вопрос, что делать с этим оборудованием. Значит, в нем нужно делать те функции, которые позволяют делать и не позволяли предыдущие системы. Здесь возникает та первая проблема, с которой только-только начинаем справляться. То есть зачастую руководство предприятий не понимало, что самое дорогое, что есть сегодня – это не железо, а мозги. То есть те мозги, которые вы вложите в систему, так она и будет работать. И вот сегодня системы MES (Manufactory Execution System) и APC (Advanced Process Control) системы, расширенное оптимизирующее управление – это вот то самое дорогое, что есть.

Я бы хотел коснуться еще одного вопроса, который является проблемой. Я математик по образованию, поэтому знаю, что задача многокритериальной оптимизации не решается, то есть нельзя оптимизировать одновременно два и более параметров, в нашем случае снизить стоимость оборудования и сохранить надежность и жизненный цикл в 15 лет. Поэтому когда весь мир начал бороться с высокой стоимостью систем, естественно, мы начали терять надежность. Если раньше системы, которые поставлялись в конце 1980-х – начале 1990-х гг., их жизненный цикл был около 15–20 лет, то сейчас он составляет порядка 7 лет. После 7 лет, так как очень много базируется на современной компьютерной базе, требуется дорогостоящий апгрейд, который обходится примерно в 50% от стоимости системы, а иногда и больше. И, на мой взгляд, здесь мы уже достигли такого ограничения, ниже которого нельзя. Наши цеха сейчас переходят на 3-летний межремонтный пробег. Получается 2 межремонтных пробега, и систему можно выкидывать. Та же самая проблема и безопасности. Если 20 лет назад понятие антивирусной защиты в АСУ ТП не было в принципе, то сегодня благодаря интеграции Microsoft-продуктов и так далее, показывают, что нам жизненно необходимо ставить антивирусную защиту. И здесь возникает следующая проблема. В конце 1990-х гг. у нас на предприятиях очень большой запас. Покупали не то, что нужно было, а то, что подешевле. Какая-то западная фирма скинулась, сегодня Эмерсон, завтра Honeywell, потом Simens. А потом выяснялось, что у каждой фирмы своя антивирусная система. Стандартизации уже не получается никакой. Это же серьезнейшая проблема.

С точки зрения персонала, персонал отсутствует как таковой. Приходят студенты, они приходят компьютерщиками, а промышленная автоматизация – это не компьютеры. Это и технологии, и полевое оборудование, это и знание принципов основ автоматизации. И самое главное – опыт, которого нет у специалистов. Растить их некому. Провал образования, который мы получили, он и создал нам тот вакуум, с которым мы сейчас боремся. Осложняется еще тем, что отсутствуют руководители среднего звена, потому что люди, которые выросли на текущей эксплуатации, они, к сожалению, в будущее смотреть не хотят. Им хватает сегодняшних проблем. Поэтому в данной ситуации то, что сейчас происходит – создание крупных холдингов, в которых создаются службы автоматизации, – это правильное решение, потому что только оттуда можно создать правильный вектор движения. Кадровый вопрос является одним из основных. По одной простой причине, что потребовать от подрядчика. Мы когда начинали строительство предприятия в Калине, у нас проектировщиками была бразильско-канадская компания. Что они предлагали, как и все западные партнеры? Они предлагают устаревшие решения. У них есть типовой проект 20-летней давности, а когда мы сказали, что хотим цифровой завод на современном уровне, это вызвало недовольство. И только благодаря поддержке нашего руководства удалось спроектировать и начать строить полноценный цифровой завод. И опыт работы с другими западными партнерами подтверждает полностью – первое, что нам предлагают, – полностью устаревшие решения. Есть две существенные составляющие – кадровая, и надо найти золотую середину между универсализацией использования IT-технологий в промышленной автоматизации и перейти к тем уровням надежности, которые для этого требуются.

Егоров Александр Александрович – к.т.н., главный редактор журнала "Автоматизация и IT в нефтегазовой области"

Я хотел бы отметить одно: прозвучали несколько раз слова про безопасность. Проблемы эти на самом деле очень существенны до такой степени, что например, в военной академии наук РФ есть научное отделение проблем безопасности ТЭК. Возглавляет ее научное отделение Швец Николай Николаевич – генеральный директор холдинга МРСК. Организация такого научного отделения говорит о том, что даже военные сильно озабочены проблемами безопасности ТЭК. Сегодня утром по телевизору рассказывали про новые машины, где управление давлением в шинах дистанционно обеспечивается системой. При этом тут же диктор сказал, что хакер может неожиданно дистанционно вам скачать шины моментально, что приведет к аварии. То есть это пример того, что сегодняшние технологии и в том числе IT-технологии позволяют дистанционно делать очень много. То есть мы дистанционно налаживаем системы, которые находятся на другой части света и нашей громадной территории. Когда это в хорошем смысле слова, тогда это все замечательно, но когда в это вмешиваются хакеры, тогда очень тяжело. Здесь проблемы, которые связаны еще и с комбинированным использованием отечественной и зарубежной техники, тут тоже возникает масса проблем. К примеру, в авиации, создавая комплексы испытательные, наземные, разного рода, мы всегда проходим аттестацию соответствующих ведомств на закладки, микросхемы. Существуют GPS и ГЛОНАСС, которые мы вынуждены делать, потому что наши ракеты в определенный момент с помощью GPS никуда не полетят. Такова воля будет хозяина GPS-навигации. То есть уменьшится точность, и так далее. Поэтому к проблемам безопасности в ТЭК очень важно использовать защищенные базы данных. То есть мы привыкли использовать стандартные базы данных. Но сегодня вся информация может скачиваться по сети Интернет. Мы знаем программы разработки, которые работают, их нужно купить официально, но они работают только в сети Интернет. То есть весь проект уходит на данную фирму, которая продала это программное обеспечение. То есть мы заранее понимаем, что все там есть, все люди видят, что мы делаем. То есть вот эти проблемы сейчас, на мой взгляд, очень важны. Про них нужно все время помнить, их нужно максимально защищать, обсуждать, принимать какие-то решения. Применять беспроводные технологии там, где это целесообразно, при этом все время думать об определенной степени защиты. Есть, конечно, не только антивирусные программы, но и масса разных технологий. К примеру, если у вас работает компьютер, а неподалеку едет машина на расстоянии нескольких десятков метров, она может скачать все из компьютера, такие технологии тоже существуют. Поэтому в нефтегазовой отрасли все, что связано с ТЭК, связано с повышенной надежностью, то есть защита от хакеров, злоумышленников – это должно быть. К примеру, что кто-то из хакеров пытается скрыть умную скважину, результат может быть плачевный, тем самым можно ее загубить. Я бы хотел этот момент дополнительно отметить.

Еремин Николай Александрович – доктор технических наук, профессор института проблем нефти и газа РАН

Мне бы хотелось напомнить о той трагедии, которая произошла в Фукусиме и потрясла весь мир. Там был полный комплекс автоматизации, и эта автоматизация была связана с потенциально опасными производствами. В этом плане сейчас уроки этой трагедии ставят перед нами новые задачи. Правительство Германии и другие европейские страны закрывают атомные электростанции и возвращаются к производству электроэнергии из газа, наиболее экологически чистому по производству. Взоры обращены к России, потому что в России находятся колоссальные запасы газа. Если вы посмотрите на Арктический шельф, то там года 3–4 назад был политический ажиотаж, который был связан с тем, что мы как геологи, как разработчики ничего не понимали о флюидном составе перспективных ресурсов (т.е. сколько ресурсов нефти и газа) на Арктическом шельфе. Сейчас этот ажиотаж немного схлынул, оказалось, что около 80%, даже больше, запасов углеводородных богатств на Арктическом шельфе связано с газом. Европа уже смотрит на Россию с точки зрения долгосрочной политики, которая может быть выстроена не то что на ближайшие 10 лет, но и на ближайшие 40–60–70 лет. У нас есть богатства, но как их осваивать? Нужна инфраструктура, которой у нас нет. Если вы посмотрите на Дальний Восток и Восточную Сибирь, Арктику – практически отсутствует инфраструктура. И только применение современнейших технологий, создание безрудных комплексов добычи газа позволит нам обеспечить гарантированные поставки газа не только в Европу, но и на Дальний Восток. Какие прорывные технологии, на чем можно сосредоточиться с точки зрения обеспечения этих поставок. Коллега из Honeywell упоминал о приразломной платформе, я один из авторов составления проекта разлома месторождений. Первый проект мы сделали в 1994 году и только сейчас, спустя 15 лет эта платформа становится на почву. То есть я хотел бы обратить внимание на большой цикл от рождения идеи до ее внедрения в нефтегазовую индустрию, в отличие от телекоммуникационной. Телекоммуникационная эра родилась и внедрилась – это занимает 5–10 лет. У нас этот промежуток достигает 30 лет. Поэтому если мы ставим перед собой задачу освоения газовых богатств альпийского шельфа, нужно уже сейчас задуматься над внедрением современных технологий. Я бы хотел обратить внимание на технологии 4D-сейсминга. Если кто внимательно следит за современными технологиями – это технологии двойного назначения. Такими технологиями никто не делится. Технология 4D-сейсминга – она позволяет нам проводить мониторинг и разработку месторождений в режиме реального времени. Обратимся к ситуации 20–30 лет назад, у нас была точечная информация о строении залежей, и эти скважины находились на расстоянии от 2 до 5–7 км. То есть это практически были иголки в стоге сена. Так вот, 4D-сейсминг позволяет нам видеть процесс вытеснения газа водой, и им управлять наиболее эффективно. Почему система двойного назначения? Конец 1980-х, начала 1990-х гг. для отслеживания продвижения советских подводных лодок были установлены на дне Северного моря гидрофоны, которые позволяли точно фиксировать положение подводных лодок. Когда начали обрабатывать информацию наши сейсмологи, они обратили внимание на странные шумы, не связанные с движением подводных лодок, оказались, что эти шумы идут от процессов вытеснения из месторождений. Вот и сейчас 4D-технологии используются сейчас всего лишь на 4-х месторождениях в Северном море. Съёмка производится 1 раз в квартал. Примерное количество датчиков достигает 10 тыс. Мы сейчас ставим задачу разместить до миллиона датчиков для контроля за разработкой. Это новый уровень развития. Следующая технология, которая относится к двойному назначению, связана с оптоволокном. Оптоволоконные сенсорные датчики широко применяются со съема информации по всему технологическому циклу от забора скважины до нефтехимического производства. За счет того что в России достаточно дешевое производство оптоволокна, я думаю, что эта технология найдет широкое применение, в том числе и для освоения месторождений Дальнего Востока, Арктического шельфа.


<< предыдущая страница   следующая страница >>