microbik.ru
  1 2 3

5) Гуманизм Э. Левинаса - «гуманизм Другого человека». Концепция Левинаса своей основой имеет религиозно-этические (основанные на иудаизме) отношения с Другим. Другой - человек, культура, смысл и пр. - освобождает от зацикленности на самом себе, показывает принципиальную и несводимую к субъекту инаковость. Потребность в другом не есть потребность иметь врага или «дополнение», т.е. альтернативу противоположного или тождественного, что характерно именно для западно-христианского типа мышления. Другой в еврейской традиции есть принципиально иной, который «значим сам по себе». Другой выступает не в качестве потребности, средства для осуществления моих желаний, «зеркала», в котором отражается мое Я, он есть прежде всего смысл, а по терминологии Левинаса - «лик». Наличие Другого купирует, блокирует произвольную, ориентированную на себя свободу, выводя на некий аутентичный уровень существования, где естественным ограничителем поведения является ответственность. Примером может послужить лик Сонечки Мармеладовой, который в своей кротости и смирении взывает Раскольникова к ответствованию и раскаянию.

Концепция Левинаса имеет религиозное, теологическое основание, ведь через отношение с другим человеком иудей ощущает присутствие своего бога, вступает с ним в связь. Другой есть мост, ведущий к трансцендентному, и вместе с тем - само условие ответственности, которая исходит не из личной свободы индивида (как в западноевропейской культуре), а из иудейского избранничества, в котором Бог ставит человека «ответственность за других». Таким образом, иудей не выбирает ответственность, он сам есть результат избранничества и, как следствие, - несет пассивную ответственность за другого. Так реализуется базовая гуманистическая ценность – защита человечности от посягательств со стороны.

  1. Светский (секулярный) гуманизм.

Современный светский гуманизм базируется на научном мировоззрении, общепринятых нравственных нормах, здравом смысле и новейших формах рациональности. Это современная форма жизнеориентации человека, которая включает в себя критичность, скептицизм, эмпатию, стоицизм, терпимость, сдержанность, осмотрительность, оптимизм, жизнелюбие, свободу, мужество, надежду, фантазию и продуктивное воображение. Светский гуманизм рассматривает человека и его достоинство вне религиозного контекста.

Контрольные вопросы.

  1. Может ли любовь лежать в основании гуманизма? Каковы противоречия любви как основы гуманизма?

  2. В чем заключается достоинство человека: в принадлежности человеческому роду или в системе его личностных качеств, в обладании свободой и творчеством?

  3. Почему свобода является онтологическим основанием гуманизма?

  4. Почему рождение гуманизма как ценностного принципа и движения было определено расцветом индивидуализма в эпоху Возрождения?

  5. Какое значение имеет проблема Другого, интерсубъективности в развитии гуманистического учения?

  6. Содержит ли в себе пост- и трансгуманизм противоречие? В чем оно выражается?

  7. Кто, по мысли представителей пост- и трансгуманизма, придет на смену конечному человеку? Каковы перспективы постчеловека?

  8. Какое существует основное противоречие между этической ценностью Востока (благоговением перед жизнью) и принципом гуманизма? Как это противоречие рассматривает А. Швейцер?

  9. Как понимается гуманность в Древнем Риме? В чем специфика греко-римского гуманизма?

  10. В чем заключается гуманистичность христианской этики? В чем заключается противоречие христианского гуманизма?

  11. Каковы исторические особенности гуманизма эпохи европейского Возрождения?

  12. Почему марксизм называют гуманистическим учением? Как связан гуманизм Маркса с проблемой отчуждения?

  13. Является ли философия Ф. Ницше о сверхчеловеке гуманистическим учением? Каково отношение Ф. Ницше к гуманизму?

  14. Почему, по мысли Ж.-П. Сартра, экзистенциализм – это гуманизм?

  15. Что хочет сказать М. Хайдеггер в своем «Письме о гуманизме»? Можно ли назвать М. Хайдеггера антигуманистом?

  16. Что такое светский гуманизм? В каких отношениях находится светский гуманизм и религия?


3. Проблема свободы и ответственности человека.

Свобода – самая сложная проблема человека. Это не качество, не характеристика и не средство, которым можно обладать. Свобода – это сам способ бытия человека, самоопределение, через которое он становится личностью, вырываясь за пределы природы. Свобода – это то, что делает человека человеком. Животное не обладает свободой, а потому оно не способно преодолевать себя, выходить за пределы природы. Именно свобода вырывает и выделяет индивида как рядовую биологическую особь из животного мира с его пищевыми цепями и инстинктивными биологическими программами. А ведь нарушение этих программ для представителей флоры и фауны чревато исчезновением всего вида! У человека все наоборот: он подавляет, например, свое сексуальное влечение, становясь монахом, в то время как в природе этот инстинкт не подавляется (именно поэтому домашних животных стерилизуют, воздействуя на их репродуктивную программу хирургически или при помощи медикаментов). Определять свободу через что-то внешнее самому человеку, например, через социальные отношения неверно. Необходимо мыслить свободу не как свойство человека (не как сущность), а как его временное бытие (как существование). Итак, свобода – это такое бытие в мире, которое приводит к размыканию и преодолению заданных природой поведенческих моделей, что дает возможность человеку самостоятельно определять свое место и свой статус в этом мире. Т.е. свобода есть способность самостоятельно начинать причинные ряды изменений (Кант).

В истории философии и культуры свободу понимали по-разному: как свободу воли, как свободу духа, как фактичное бытие-в-мире. Это наиболее глубокие концепции свободы, не говоря уже о социальной, политической, экономической и прочих внешних свободах. Однако внешние свободы, как и социум, связывают человек лишь поверхностным образом, не затрагивая полностью его индивидуальность и личность, поэтому существует множество случаев автономии или ухода из общества, например кинизм, монашеское отшельничество и пр. Социальность сама по себе занимает важное место в жизни людей, но она не обладает исходно бытийным статусом (статусом исходного бытия), если дело касается не общества, а человека. А потому последнее слово свобода говорит на языке экзистенции, а не социума.

Свобода как свобода воли. Зачастую свободу понимают как свободу воли (что хочу, то и делаю). Однако в таком понимании содержится внутреннее противоречие. Это противоречие привело к жесткому спору о свободе воле в западной христианской средневековой философии. Средневековые богословы и философы вынуждены были соотносить свободу воли человека и Божью волю, признавая за последней абсолютное могущество, предвидение. Если допустить, что человек сам все решает и делает свою судьбу, то это противоречит идее божественного предвидения и божественной благодати. Но вместе с тем, отрицая свободу воли человека, необходимо признать, что Бог повинен в мирском зле. Эти противоречия привели к выводу: существует малая свобода (свобода выбора), которая ничего не творит, но лишь выбирает, например, выбирает момент принятия Бога (сегодня, завтра или в конце жизни). Однако человек не выбирает в принципе – верить ему в Бога или нет, этот выбор изначально предопределен Богом в виде божественной благодати, божественного дара, который исходит от Бога вне зависимости от личных заслуг и усилий человека. В православной культуре нет такого жесткого предопределения, существует идея со-работничества (Бог помогает, но и от человека много зависит). Итак, свобода выбора в средневековой христианской философии – это, по сути, даже и не выбор, поскольку он не имеет никакого значения в деле личного спасения. Этот выбор изначально предопределен.

Свобода как своеволие.

Другой возможностью свободы воли является «чистая», абсолютная воля. Такая воля не знает ограничений. Ее последствием и логическим завершением является своеволие – попытка подчинить мир, завладеть им во что бы то ни стало. Такое стремление разрушительно не только для мира, но и для самого человека, его личности. Примером своеволия является воля к власти Ницше, а также «русская волюшка». В обоих примерах свобода есть свобода “от”, расчищающая пространство, отрицающая любые ограничения. Русская воля, как и природные стихии, не контролируется, не поддается отчетности, она изливается в мир, и если этот мир ей тесен, то она крушит его. Испокон веков на Руси единственным спасением, усмирением непокорной русской воли являлся Бог. Вспомним знаменитое «если Бога нет, значит, все дозволено», что тождественно безоговорочному признанию неразрывной связи своеволия и отсутствия веры.

Итак, воля во всех своих проявлениях (как свобода выбора и как «чистая» воля), содержит противоречие: либо она изначально предопределяется чем-либо (Богом, моральным законом), либо без какого-либо предопределения она становится своеволием.

Свобода как свобода духа.

Свободу также понимают как свободу духа. Однако и здесь есть свое противоречие. Дух – это выражение человеческой безмерности, поскольку именно он выводит за пределы любых телесных форм, вырывает человека из мира природы, выделяя и делая его центром, высшим звеном мироздания. Именно дух, активизируя волю, способен разорвать сковывающие цепи и ограничения жизни, преодолеть предопределение. Однако, несмотря на все эти достоинства, пространство духа несет в себе существенный недостаток. Дух все время стремится стать надмирным, чистым духом, что приводит к неизбежному превращению свободы в абсолютную «свободу от» (от мира и самого человеческого существования). В итоге свобода становится потусторонней и чуждой самому человеку. Таким образом, свобода «чистого» духа противоречит свободе живого, укорененного в мире человека.

Свобода как бытие-в-мире (как фактичность).

Экзистенциализм открыл собственное и неотчуждаемое пространство свободы, в котором естественной мерой свободы стала ответственность самого человека за тот мир, в который он укоренен, и с которым он соединен самим своим способом бытия. Так свобода стала отождествляться с самим существованием: быть свободным и быть – одно и то же. Иной свободы у человека нет. Таким образом, свобода не в независимости от мира с его законами, а в слитности с миром, и в открытости миру, в открытости новым возможностям.

Впервые эту идею выразил немецкий экзистенциалист Хайдеггер. Мир, бытие не есть нечто отдаленное и отделенное от человека: это всегда бытие-в-мире, т.е. конкретное существование человека в мире. По мысли Н.А. Мещеряковой, для классической мысли человек – это пришелец в мир, а потому само отношение к миру – как к чужому. Кстати, из такого отношения рождается завоевательная стратегия: если мир чужой, то его обязательно нужно завоевать и подчинить, нередко даже насильственным способом. Мир отдельно и человек – отдельно: в таком бытии не может быть ответственности, диалога, откровения, понимания, глубины. Эту глубину смог открыть только Хайдеггер и его последователи, но, к сожалению, для современников он непонятый пророк. Хайдеггер призывает нас поменять установку: человек не завоеватель, но хранитель, «пастух бытия». Человек тогда обретает глубину и постигает тайну бытия, когда он открыт бытию. А для этого нужно забыть о своем кичливом, тщеславном Я. Свое подлинное Я человек обретает через открытость навстречу бытию. Эту мысль можно понять и так: человек тогда человек, когда он ведет диалог с миром, когда он готов встречаться с новыми возможностями, которые дает мир. К сожалению, современный человек закрыт и занимается самообманом: например, внушает себе, что та скучная, поверхностная жизнь, которую он проживает, его судьба, карма, предопределение. Человек заполняет свою пустую жизнь вещами (машинами, женщинами, техникой), потому что это создает иллюзию полноты. Но полноту жизни можно обрести, лишь в абсолютной открытости миру. Быть – значит быть как бы впереди себя, быть в ситуации «навстречу»….Солнцу, небу, звездам, любви…

У другого экзистенциалиста Сартра все менее завуалировано. Быть свободным – означает быть, существовать как конечное, телесное, смертное существо. Ведь человек не рождается сначала, потом живет, а спустя годы, приобретает свободу, как приобретает он навыки письма, чтения. Свобода не навык, не качество. Ее нельзя купить. Это уникальная способность человека и только человека преодолевать себя в каждой конкретной ситуации своей жизни. Ситуации всегда разные, несравнимые и неповторимые. Неповторимые, потому что случайные. Человек не Бог, он не может предсказать свое будущее, что будет завтра и даже через пять минут. Человек «вбрасывается» в ситуацию, он сам ее не моделирует и не создает. И создать не может, потому что он не управляет стихиями природы, желаниями, мыслями, чувствами других людей. Ярким примером может служить случайность места и времени появления человека на свет, случайность родителей, которых, как известно, не выбирают, случайность тела и пола новорожденного, хотя ученые все же попытаются привести свои контраргументы, опираясь на новейшие достижения генетики.

Действие случайности в жизни человека такова: она ненавязчиво является человеку калейдоскопом незапрограммированных возможностей. Одна и та же ситуация случается со многими, но все по-разному ведут себя в ситуации. Это потому, что каждый абсолютно по-разному реализует свою свободу в этой ситуации. А потому, сколько людей на земле, столько и ситуаций. И нельзя себя поставить на место другого, потому что нельзя прожить чужую жизнь. Встречу случайности и свободы можно назвать некой судьбой человека, но не той фаталистической судьбой и роком, о которых говорили греки, а некой экзистенциальной судьбой, которая возделывается самим человеком наравне с приходящей неведомо откуда случайностью. Именно здесь кроется тайна живой и ускользающей от определений свободы. Случайность в таком случае не является каким-то предопределением.

Итак, свобода человека заключается в том, что человек перерабатывает данную независимо от него ситуацию. В этом случае нет абсолютной свободы как независимости от всего. Есть свобода в пределах каждой жизненной ситуации. Даже прикованный к кровати инвалид, по Сартру, свободен, потому что может сдаться, смириться или бороться со своей болезнью. Свобода прекращается, когда человек умирает.

Заявляя, что в мире «нет богов и знамений», т.е. нет никаких предопределяющих мотивов, ценностей, Сартр говорит, что человек – творец своей судьбы, он свободен. Но как же в безотносительном мире не впасть в своеволие и анархию? «Если Бога нет, значит, все дозволено»? (Достоевский). Важнейшим критерием, мерой свободы, по Сартру, является ответственность, причем за весь мир. Как такое возможно, что мы отвечаем за голодающих в Африке детей, за то, что кого-то отравили, убили и пр. По-видимому, тотальная ответственность за все проистекает из принципиальной возможности мира стать однажды моей ситуацией, ведь человек всегда открыт миру и случайностям. Если человек проживает свою подлинную жизнь, если ценность для него не сами вещи, но самореализация через эти вещи, то такой человек «обречен» быть ответственным, потому что ответственность – логическое следствие подлинной свободы. Если же у человека нет этого внутреннего стержня свободы, то он либо своевольный (и несчастный), либо живет иллюзиями свободы и счастья. В последнем случае человек не застрахован от своей совести (голоса бытия), тревоги, которые напомнят ему однажды о самообмане. Почему мерой свободы не может быть любовь? Ответственность личностна, но не иррациональна и «энтузиастична», как любовь, она не требует от человека невозможного – любви, если таковой нет.

Итак, свобода лишь там, где человек живет и осуществляет себя в своем, нечужом экзистенциальном пространстве, в котором, конечно же, он присутствует во всех своих ипостасях: дух, воля, чувства, инстинкты и пр.

Противоречия свободы:

1) Свобода и необходимость. В мире существует необходимость в виде природных, социальных законов и закономерностей. Допуская, что они предопределяют человеческую жизнь, вместе с классиками Спинозой, Гегелем, Марксом мы либо отождествляем свободу с осознанной необходимостью, либо вместе с Лютером совсем от нее отказываемся (человек – раб Божий). Однако свобода как осознанная необходимость вовсе не свобода, т.к. в этом случае она не является причиной себя, она не первична и предзаданна. Но это не означает, что свобода перечеркивает необходимость. Свободный человек живет в мире необходимости. Он ее перерабатывает своей свободой, и тогда эта необходимость становится частью его жизни и не вызывает отторжения. Итак, необходимым является то и только то, что порождено человеческой свободой и служит ее дальнейшему развитию.

2) Свобода и своеволие имеют разные жизненные стратегии: своевольный – «иметь», свободный – «быть». «Иметь» разрушает, омертвляет, а потому своеволие не может быть свободой. Своевольный хочет обладать миром, который чужд и противостоит ему, истинная же свобода («быть»), напротив, есть творчество и созидание.

3) Свобода и равенство. Свобода и творчество всегда индивидуализируют и выделяют отдельных личностей, а потому им чуждо равенство, которое всегда стремится снять различие и подвести всех под один знаменатель.


<< предыдущая страница   следующая страница >>