microbik.ru
  1 2 3

Приведу еще пример. Я недавно общался с адвокатом Еленой Львовой, признанной редакцией журнала "Адвокат" лучшим московским адвокатом 2008 года. Помимо адвокатской деятельности у нее есть свой профессиональный театр, она играет, режиссирует, а мне говорила о системе Станиславского и ее значении для адвокатуры. Так вот, возьмем театр, и лучше российский. Какой он деятельностью занимается? Нужно ставить спектакли, которые должны нравиться зрителю, чтобы зритель приходил и давал сборы, а стоимость билетов должна оправдывать значительную часть расходов. Можно ли назвать экономической деятельность театра? А работу актера в театре? Театр - это, с одной стороны, юридическое лицо со своим хозяйством и всем остальным, но все-таки театр делают актеры. Но попробуйте сказать актеру, режиссеру, художнику, которые, возможно, работают за гроши, потому что им нравится творчество и дорог театр, что их деятельность экономическая. Могут грубо ответить.

Здесь я вижу много аналогий с нашей профессией, особенно когда адвокат защищает человека в уголовном процессе. Для гражданского процесса аналогии не так явственны, в гражданском деле требуется некий материальный результат или его эквивалент. У любого гражданского дела и начало, и окончание экономическое. Адвокат способствует той стороне, которая к нему обратилась, доказывая, пытаясь выиграть дело, и не обязательно, что эта сторона более права. Вполне нормально будет, если в адвокатском договоре будет предусмотрена гонорарная политика, связанная с результатом, какие бы там ни были споры на этот счет. И вознаграждение адвоката необязательно должно быть выражено в денежной форме. Я, например, часто вспоминаю свой гонорар по одному из ранних дел: мне гуся принесли.

Буробин В.Н. Это ведь тоже экономическое начало.
Баренбойм П.Д. Конечно, я об этом и говорю. А какой тот гусь был вкусный! До сих пор этот вкус помню. Если всерьез говорить о духовности, идеализме и при этом все время возвращаться лишь к проблеме людей, которые не могут заплатить гонорар адвокату, это будет не совсем то. В конце концов обеспечить равноценную квалифицированную юридическую помощь всем - конституционная обязанность государства, а не только адвокатуры, хотя адвокатура традиционно возлагает ее на себя. Деятельность по защите человека от уголовного преследования, особенно в такой стране, как Россия, где есть даже шутка такая: "Адвокат - это профессия от Родины защищать", где уголовная репрессия как началась в XI веке, так и в XXI гуляет по стране, не назовешь экономической. А защита материальных прав граждан перед лицом государства, за свою тысячелетнюю историю не знавшего полноценного права частной собственности?! Нивелировать многие этические, философские, духовные, идеалистические начала адвокатской деятельности я бы поостерегся и Вам тоже не советую.

Буробин В.Н. Петр Давидович, возвращаясь немного назад, замечу, что мы должны спокойнее относиться к терминологии. Например, в отношении организационно-правовой формы организации адвокатских объединений, точнее, попыток ставить выбор такой формы в зависимость от специализации адвокатского образования, не могу удержаться от примера. Как-то в Голландии, где я был с группой адвокатов, мы пришли в голландскую фирму к адвокату Давыдофф, который защищал Милошевича. В его юридической компании 12 адвокатов уголовной направленности, и он рассказывал нам, как устроена компания. На вопрос: "Сколько Вы зарабатываете?" - глава фирмы ответил: "4 миллиона евро в год" - и при этом показал аудиторскую отчетность. Я был поражен, когда выяснилось, что юридическая фирма представляет собой обычное акционерное общество, в котором состоят все 12 адвокатов. Нам это сложно представить, но в Голландии в одной и той же организационно-правовой форме - форме акционерного общества - может быть организована и булочная, и бензозаправка, и адвокатская фирма. Поэтому если раньше Ваши слова о том, что адвокаты уголовно-правовой направленности могут объединяться только в коллегии или бюро, я бы воспринимал однозначно позитивно (иначе, мол, и не может быть), то теперь сомневаюсь в этом.

Более того, нужно четко разделить уголовно-правовую социальную направленность и хозяйственную деятельность, которая требует иных качеств при организации работы. Речь идет не о качестве юридической помощи, а о качестве организации оказания соответствующих услуг: здесь и навыки, и взаимодействие офиса адвоката и офиса бизнес-клиента и т.д. Я согласен с Вами, что терминология может нас загнать в тупик...

В любом случае считаю неправильным говорить, что работа адвоката - это не экономическая деятельность. Даже у адвоката по назначению экономическая суть его деятельности видна - он получает деньги.

В отношении идеализма и возрождения нравственных начал. Полагаю, американские адвокаты от хорошей жизни поставили вопрос о социализации своей профессии. Именно от хорошей. Помню, когда мы начинали, я сам развешивал объявления на улице: "Опытный адвокат", потом стал писать: "Очень опытный адвокат"... Мы так мало зарабатывали тогда, вот и пытались заработать на хлеб на юридическом рынке любыми известными способами. Поэтому идеализм и социализация в работе адвоката возможны, когда он в состоянии часть своего времени уделять каким-то социальным программам, когда он сам, его семья, его партнеры обеспечены экономически.

Говоря о российской адвокатуре, не будем забывать, что на нее возложена законом защита интересов не только по уголовным делам (бесплатная), но и по многим другим категориям дел. Сейчас каждый адвокат Москвы, который не ходит по назначению, сдает по тысяче рублей. Таким образом, мы субсидируем наше государство в какой-то части оплаты труда наших коллег, которые ходят по назначению. В общем, социальную функцию мы так или иначе выполняем. Но если у нас будет сильная адвокатура в части хозяйственной и экономической, она сможет позволить себе pro bono заниматься социальными программами, выделяя для этого и время, и деньги. Я всецело за это. А когда ты нищий, тебе трудно рассуждать о какой-то социальной функции адвокатуры, поскольку нужно думать о себе. Ну так устроен человек.
Баренбойм П.Д. Наша задача - найти общий фундамент, попытки решения, но, мне кажется, мы говорим чуть-чуть о разном. Я напрасно пропустил термин "социальная задача адвокатуры". Потому что социальная задача адвокатуры - в придачу к адвокатской деятельности помогать бедным и убогим, что встроено в саму работу адвоката, это еще и профессиональная этика. Без профессиональной этики, основанной на социальной функции адвокатуры, мы никогда не сможем поддержать конфиденциальность адвокатской работы или адвокатскую тайну. А вот это уже для любого корпоративного клиента база и основа.

Буробин В.Н. Петр Давидович, вы же знакомы с работой американских фирм. У них есть кодексы этики, даже у каждой фирмы свой. Огромные кодексы, выстраданные на основе многолетней практики конкретных фирм. Почему Вы думаете, что адвокат-одиночка будет социально направленным, этичным, а юристы из фирмы, ориентированной на прибыль, будут обязательно мерзавцами?
Баренбойм П.Д. Но я же не говорю так. Кстати, в Америке адвокатская фирма может и не иметь собственного этического кодекса. Например, фирма, в которой я работал, никакого кодекса не имела, достаточно было того, что все партнеры и ассоциаторы состояли в адвокатской ассоциации, где кодекс профессионального поведения являлся основой профессиональной деятельности.

Буробин В.Н. Я бы не хотел продолжать обсуждение вопросов этики. Когда мы говорим, что адвокатская фирма, направленная на прибыль, будет неэтична, а адвокат, не направленный на прибыль, будет этичен, это подмена понятий. Тут никакой связи нет. Нет связи между предпринимательской деятельностью и неэтичностью и непредпринимательской деятельностью и этичностью. Это вообще связано с человеческим существом.
Баренбойм П.Д. Согласен с Вами: люди делятся на порядочных и непорядочных, хотя иногда человек может действовать порядочно в одной ситуации и непорядочно в другой. Речь-то о другом: когда мы говорим о профессии (коммерческая - некоммерческая), об адвокатской деятельности как предпринимательской или непредпринимательской, мы этико-философские вопросы не можем не иметь в виду, поскольку они встроены в профессию. Адвокаты - не бизнесмены, вот тем как раз не надо никакого кодекса чести, потому что если бизнесмен кого-то "кидает", то просто теряет деловую репутацию и с ним на рынке больше не работают.

Я тоже против подмены понятий, поэтому вернемся еще раз к вопросу об организационно-правовой форме. Как адвокат-одиночка я совершенно четко вижу недостатки работы в фирме, и наоборот. У разных людей разные подходы. Здесь нет правила, что лучше, а что хуже. Это во многом зависит от индивидуальности адвоката, от его специализации. Кстати, хочу обратить Ваше внимание, что в Америке с их знаменитыми юридическими "монстрами" по тысяче адвокатов в каждой фирме успешно конкурируют небольшие фирмы-"бутики". Как правило, в таких фирмах не больше 10 юристов, но все они классные специалисты в каком-либо направлении, обычно узком. Когда корпорация выбирает адвокатов для решения той или иной проблемы, она обращается именно в фирму, где работают специалисты нужного профиля.

Мы не должны подменять вопрос о сущности адвокатской деятельности (с точки зрения действующего российского законодательства) вопросом удобства хозяйственной организации для адвокатов любой направленности. С самого начала этой беседы мы договорились, что законодательство об адвокатуре для нас не окончательно, как слово Божие. Если мы придем к выводу, что существующее российское законодательство (я имею в виду не только Закон об адвокатуре, но и другие законы) мешает развитию адвокатуры, то надо с ними разбираться и работать над его усовершенствованием.

То, что Вы называете социальной функцией адвокатуры, я бы назвал просто адвокатской деятельностью в обычном смысле этого слова. Эта деятельность дает, если мы говорим о Москве, и конкретные материальные блага в виде предоставляемых адвокатским образованиям льгот со стороны мэрии, например по аренде помещений, и прочее, прочее. Когда адвокаты пытаются оказывать бесплатную помощь, это еще не налаженный механизм. Но он наладится. Это вопрос денег, желания, устремленности, движения навстречу друг другу и исполнения государством своей конституционной обязанности по обеспечению всем равного права на квалифицированную юридическую помощь.

Понимаю, что сильные адвокаты объединяются в сильную структуру, им не нужны никакие льготы ни от какой мэрии и, более того, они хотят оставить свою фирму и все, что в нее вложили, своим детям, внукам и правнукам. Это благородное понятное желание, но насколько кардинально оно может влиять на сформулированную законом суть адвокатской деятельности, которая подогнана под положения Конституции о том, что Россия есть социальное государство? Существует конституционный принцип, что всем должна оказываться квалифицированная юридическая помощь, а квалификация юриста определяется не только дипломом, но и допуском к практике, контролем за этой практикой посредством механизма дисциплинарной ответственности вплоть до возможности отстранить человека от деятельности по оказанию юридической помощи. Адвокатура обеспечивает соответствие своих членов критерию квалифицированности, и мы, ссылаясь на эти конституционные понятия, получаем для адвокатской работы в условиях города Москвы те льготы, которые позволяют нам исполнять свои функции.

И наконец, почему надо ходить вокруг да около, оставляя на потом главный вопрос?! Адвокатура находится в панцире действующего законодательства, а рядом с ней (и на ее поле!) буйным цветом расцветает сообщество "вольных юристов". Это необязательно "сорняки", никто не призывает их "выпалывать", там есть и яркие таланты, но они осуществляют значительную часть тех же функций, что и адвокаты, и при этом их деятельность не урегулирована никакими дисциплинарными и этическими правилами. Поэтому по формальным критериям (тем, что существуют у адвокатуры) их юридическая помощь не может считаться квалифицированной. И это сильная группа - ее лоббистское давление на власть ощущается все явственнее. Если бы "вольных юристов" не было, то не было бы и предмета нашего разговора. В рамках адвокатских ограничений трудно конкурировать с людьми, которые ничем не ограничены.

На самом деле наш разговор упирается в ту проблему, что государство не выполняет свои конституционные обязанности, что юридическая помощь не только гражданам, но и юридическим лицам должна оказываться квалифицированно, а значит, она должна оказываться профессиональным сообществом с этическими нормами и возможностью контроля.

Буробин В.Н. Про панцирь действующего законодательства Вы хорошо сказали. Адвокаты действительно очень скованы, причем не столько корпоративными рамками, сколько общими условиями хозяйствования. Вот еще пример из личного опыта. В какой-то момент, когда "Юстина" немножко "подросла" (все-таки 17 лет на рынке), работать стало очень неуютно и трудно. Было ясно: нужно что-то менять. Пока ты не чувствуешь дискомфорта, не станешь двигаться только ради идеи.

Вскоре представился случай понять, что у нас не так. Пришлось конкурировать с западной компанией в тендере на юридическую подготовку документов, связанных с одной электростанцией на Урале. Выехали на место, изучали местное законодательство, общее законодательство, земельные вопросы. У конкурентов было на порядок больше специалистов привлечено, и вот результат: когда я сравнил их отчет и наш, то с горечью увидел, что их отчет существенно лучше проработан, они даже про экологию написали очень понятно, нам этого не удалось. И они, конечно, выиграли. Деньги у них есть, они их вложили, естественно, выиграли тендер и в итоге получили гораздо больше.

Выиграли-то они честно, но условия изначально были неравными. Люди, работавшие на западную фирму, получали нормальную зарплату и командировочные. А я, чтобы создать, как Вы говорите, временный творческий коллектив, должен был каждого уговаривать поработать за свой риск и только в расчете на выигрыш. На вопрос, кто деньги платит, мне приходилось отвечать "пока никто". Такие у нас условия.

Сколько бы ни говорилось о снижении налогового бремени, о либерализации, воз и ныне там. Вот купили мы для фирмы библиотеку и пытались поставить ее на учет как библиотеку внутри бюро. Оказалось, нельзя: можно только "раскидать" эти книги между нашими адвокатами, тогда расходы на приобретение причитающихся на адвоката книг можно будет внести в состав затрат этого адвоката. Да что там библиотека! За аренду офиса, где мы с Вами сейчас беседуем, мы ежегодно платим 20 тысяч долларов только налога на добавленную стоимость. Невозмещаемые. И мне говорят, это льгота. А я не могу ее ни зачесть, ни перечесть, я не могу ничего с ней сделать. Хочу сделать рекламу, продвижение своих услуг: в какую статью расходов нашего бюро я могу ее включить? Ни одна налоговая мне это не засчитает.
Баренбойм П.Д В Америке у адвокатов реклама не принята.

Буробин В.Н. Я неправильно выразился: не реклама, а продвижение своих услуг. Вот Вы видите написанную мной книгу "Русская бизнес-адвокатура. Опыт создания юридической фирмы". Она же издана, значит, были сделаны вложения, что очевидно. Попробуйте эти затраты вложить в нашу бюджетную политику. Как? Налоговая инспекция никогда не признает, что это затраты.

Я не говорю, что нам, хозяйственным адвокатам, надо дать вольницу, чтобы мы могли делать все, что хотим. Я говорю о том, что Закон об адвокатуре предусматривает для адвокатской деятельности всего три организационно-правовые формы. И наверное, они неплохи и кому-то нравится работать в этих рамках. Прекрасно! Но почему бы не дать возможность и тем, кто хочет и в состоянии работать в иных условиях? Я вот хотел бы, чтобы расходы на приобретение библиотеки включались в состав затрат, чтобы из прибыли (прощу прощения за это слово) можно было вкладываться в завтрашний проект. Но это пока очень трудно. Остается надеяться на позитивные изменения.

Пока они не произошли, согласен с Вами, надо как-то отрегулировать рынок юридических услуг. Сейчас я являюсь членом Совета Адвокатской палаты г. Москвы. За последние три года в городе не появилось ни одного адвокатского образования, ни одного нового игрока на хозяйственном поле. В прошлом году впервые уменьшилось количество адвокатов. Почему? Потому что гораздо проще работать, как те самые вольные юристы, о которых Вы говорите. В России образовывается два больших блока юристов: адвокатура и вольные юристы, и если мы сейчас останемся на том месте, где стоим, то, боюсь, за адвокатурой останется лишь представительство по уголовным делам.


<< предыдущая страница   следующая страница >>