microbik.ru
  1 2 3 ... 34 35

2006 й год, 30 е мая, 19.35 по Гринвичу.
Супруги Каневские пришли, как всегда, с опозданием. Яркие, праздничные, поглядывающие на все и на всех свысока, оба белозубые, статные, только Анатолий располнел еще больше. Альбина тоже прибавила в формах, но ей идет: пышные груди вылезают из низкого выреза, круп широк и приподнят, губы стали толще и сексуальнее, как раз тот случай, когда хорошего человека чем больше, тем лучше.

Пока они расцеловывались в прихожей с хозяйкой, Леонид вылез из за стола, Коля заметил вдогонку:

– Что то часто пользуешься туалетом… Хоть одно дерево посадил?

Сам он однако тоже выбрался навстречу Каневским, галантно поцеловал Альбине ручку, воскликнул потрясенно:

– Альбина, где это ты так загорела?.. А где не загорела?

Еще через четверть часика раздался звонок в дверь, Аркадий поспешно выбрался из за стола.

– Наша Светлана!.. Узнаю, узнаю…

Светлана, рослая блондинка с роскошной копной волос и в маечке, что открывает литые загорелые плечи и плоский живот, вошла с ослепительной улыбкой, ослепительно красивая, как фотомодель, прямоспинная, с высокой грудью и дивной тонкой талией – работа инструктором в шейпинг центре обязывает и самой быть картинкой, иначе народ не станет ломится в такую группу. С улыбкой позволила обнять себя Аркадию, шаловливо коснувшись безлифчиковой грудью, расцеловалась с Жанной, всех всех одарила сияющей улыбкой безукоризненно ровных и белых зубов.

Мужчины начали двигать задницами, ужимая жен, но Светлана подсела к Кристине, ее лучшей подруге.

– Что опаздываешь, – упрекнула Кристина, – все вкусное съели!

– Прекрасно, – откликнулась Светлана с энтузиазмом. – Меньше придется сбрасывать.

– Все калории высчитываешь, – упрекнула Кристина.

– Работа такая, – вздохнула Светлана, но в ее голосе смирение было пуще гордыни, мы переглянулись понимающе. – Такая я нищщасная…

Кристина хихикнула, только у нас троих работа совпала с хобби: Светлана в любом случае изнуряла бы себя на тренажерах, мне нравится зарабатывать ремонтом видеомагнитофонов, телевизоров и компьютеров – я вообще обожаю сложную технику, а Кристина еще со школьной скамьи грезила тайнами вселенной, а теперь вот получает зарплату как сотрудник Центра астрономических вычислений.

Я невольно скользнул взглядом по остальным за столом: все пашут только из за жалованья, все клянут работу и ждут не дождутся лета, чтобы на юга, и только нам троим повезло, безумно повезло. Специалисты говорят, что если изобилие для всех, то лишь один из тысячи продолжил бы работу, остальные тут же оставили бы свои осточертевшие конторы и предприятия.

Светлана и Кристина поклевали одну дольку торта на двоих, причем обе старались отгрести жирную часть друг другу, и выковыривали сухие дольки, Коля поднялся с фужером в руке.

– Дорогие… гм… товарищи! Вот читал я Пушкина, «Выпьем с горя! Где же кружка?», и понял, что он так и остался то ли негром, то еще кем то непонятным, но русским стать не сумел. Ну кого из нас, если хотим выпить, тем более – с горя, интересует местонахождение какой то там кружки? Вон Леонид вообще собирается из горла…

Леонид обиделся:

– Я же пиво! Пиво – можно.

Коля сказал поощрительно:

– Да все можно. Алкоголь нужно принимать таким, какой он есть. А вообще ты прав: где пиво – там и Родина! Сам знаешь, когда водка заканчивается, закуска становится просто едой, а разве мы такое кощунство допустим? Там выпьем же за…

Кристина слушала с таким интересом, будто в самом деле восторгается его речами, потом сообразил, что смотрит с симпатией на самого Колю: в самом деле хорош и колоритен, душа нараспашку и сердце на рукаве, добрый и отзывчивый, все его слабости на виду, да он и не слишком скрывает, даже бравирует ими. В наше закомплексованное время и в нашем сложившемся кружке общения, где комплекс на комплексе, он выгодно отличается дикарской чистотой и открытостью.

Все с разной степенью энтузиазма выпили, а мне вот нельзя – за рулем, как удобно. Сделал вид, что покидая стол ради облегчения кишечника, иначе будут обижаться, вышел в другой комнату, а оттуда на балкон. Майский вечер теплый, небо окрасилось в нежные алые цвета, облака застыли, потемнели, с востока идет плотная темнеющая синева, а на западе еще догорает закат, прижимаясь к земле, небосвод над ним почему то светло зеленый, почти прозрачный, а в самой выси вообще что то невообразимое…

Сзади простучали каблучки, пахнуло знакомым запахом. Кристина подошла свежая, сунула мне под майку холодные ладошки, явно минуту назад из под под ледяной струи.

– Ага, страшно?

– Брысь отсюда, жаба! – заорал я, но он хихикала и грела лапы, пока не услышала сзади голоса, убрала руки и сделала вид благовоспитанной девочки.

В комнату вошли Леонид и Михаил с женами, заскрипел диван под их грузными раскормленными телами, а мы смотрели на высокие дома, где начинают загораться огни, машины включают фары, очень красиво, когда по одном стороне дороги идут с желтыми огнями, по другой – удаляются с красными.
На балкон к нам зашла Светлана, красноватый свет заиграл на литых плечах.

– Кристиночка, ты не будешь очень против, если я уведу твоего… дружка потанцевать?

– Сделай одолжение, – ответила Кристина легко, – научишь танцевать, спасибо скажу.

Светлана протянула мне руку, я помотал головой.

– Из меня танцор, – объяснил я, – как из… ладно, смолчу. Ты знаешь.

– Когда медленно танцуешь, – объяснила она с лукавой улыбочкой, – ничего не мешает…

– Каждой хорошей девушке, – согласился я, – по плохому танцору!

– Тогда все в порядке, пойдем?

Я упирался, но она ухватила за руку цепкими пальцами, привыкшими сжимать гриф штанги, умело дернула, и я вынужденно поднялся, чувствуя, что меня поднимает что то вроде шагающего экскаватора. Она сразу прижалась, заставила двигаться едва едва, так что даже с моим умением такое танцевать можно, согласен. От ее сильного здорового приятно пахнет духами, я старался напоминать себе, что это она отбивает запах пота, а так вообще культуристки потеют, как лошади или балерины.

– У тебя плотные мышцы, – заметила она одобрительно, – тебе качаться нужно.

– Зачем?

– Вздуешь такие мускулы! Все мужчины будут завидовать.

– Зачем? – повторил я. – Я, так сказать, извини за выражение, интеллектуал нижнего уровня. У нас появиться с мускулами – позор. Мы тяжелее проца или харда ничего не поднимаем. Сила есть – ума не надо, и все такое прочее. Все таки главное не сила, а правильный вектор ее приложения.

– Знание – сила, – весело отпарировала она, а незнание – мощь миллионов. Мужчина с мышцами всегда смотрится лучше, чем без оных. Кем бы он ни был. Уж поверь, мы, женщины, говорим друг с другом без утайки.

Она умолкла, только бросила взгляд на Кристину, я тоже промолчал. В Светлане, если особенно не приглядываться, не всякий рассмотрит мастера спорта по фитнесу, а еще раньше она занималась бодибильдингом и пауэрлифтингом. Просто очень хорошая фигура, крупная грудь идеальной формы, наверняка твердая, словно из дуба вырезанная, отшлифованная и покрытая лаком, широкие плечи и тонкая талия, а руки очень красивые, с тугими трицепсами, которые у женщин начинают отвисать уже со студенческого возраста.

Ей двадцать семь, вспомнил я. На два года больше, чем мне. Может быть еще и потому посматривает на меня заинтересованно. Если я выбрал в подруги женщину, старше себя на восемь лет, то разницу в два года вообще не замечу. Не то, что остальные козлы, уже седые, а все молоденьких девочек ищут.
В комнате Коля, возбужденно блестя глазами, рассказывает внимательно слушающей его Насте:

– Иду я себе в магазин, вдруг из за угла заряд из BFG… Ну, я сразу все понял, тут же в магазин, взял одну беленькую, две красных, вышел: на душе, как в раю!

Настя сказала с игривым неодобрением:

– Ах, Коля, сколько же ты выпить сможешь?

– В меру выпитая водка, – сказал Коля наставительно, – хороша в любых количествах. В жизни человек должен попробовать все и решить, нужно это ему или нет. Кто то не все пробует, а кто то, попробовав, уже не может правильно решить.

– А ты решаешь, – спросила она как то намекающе, – правильно?

Он не понял, что его клеят, или же сделал вид, что не понял, так бывает дешевле, вскинулся оскорбленно.

– А как же? От нечего делать пьют только недалекие люди. Умный всегда найдет причину.

Она покачала головой:

– Ох, Коля, Коля… Ты не пробовал вернуться к нормальной жизни?

– Только вчера вернулся к нормальной, – сказал он обвиняюще. – Вернулся, а ее уже нет… Ну, что оставалось, как не тяпнуть по маленькой?

Она засмеялась, широко раскрывая сочный рот, откинулась на спинку дивана, чтобы грудь выше и вся как бы в постели, должен же он раздеть ее глазами, если алкоголь не совсем пригасил мужские инстинкты, у нее такое роскошное нежное тело, белое, как сало молодого поросенка, вот уже несколько лет не знающее загара, чтобы сохранить белизну мяса.

– Кроме вина и водки, – сказала она уже без намеков, – в жизни столько удовольствий! Особенно, в мужской.

– Увы, – сказал он уныло, – на эти удовольствия уходит весь мой заработок. На жизнь не остается!

– Повышай квалификацию, – посоветовала Настя. – Володя уже и в НИИ подрабатывает…

Коля удивился, повернулся ко мне.

– Правда? Володя, держись подальше от науки: выяснилось, что научные исследования вызывают рак у лабораторных крыс.

Я не успел объяснить, что мои научные исследование начинают и заканчивают ремонтом компьютеров, но Коля уже отвернулся, пропел весело:

– На горе стоит хомяк. Его мучит отходняк… Если не было бы глюка, жизнь была б такая скука!

Ко мне подошла Светлана, сказала лукаво:

– Ох, Володя, не в мудрости сладость жизни…

– Да не занимаюсь я наукой, – возразил я. – Просто помогаю с одним проектом для института металлургии. Ты же знаешь, я беру подработки везде, где удается.

– Всех денег не загребешь.

– Я люблю работать, – возразил я, сразу ощетиниваясь, никто не любят, когда подозревают в жадности. – Мне нравится работать.

– Если хочется работать, – сообщил Коля, – ляг, поспи – и все пройдет. Если человек вкладывает в работу всю душу, то на общение с людьми у него уже ничего не остается. А разве мы живем не для общения?

Настя сказала ехидно:

– Может, Володя живет ради зарплаты, потому и зарабатывает много?

– То, что работать ради денег нельзя, – сказал Коля, – согласны все, поэтому одни работают, не получая денег, а другие получают деньги, не работая. Если честно, то ничто так не отбивает желание работать как зарплата. Если я не найду себе достойной и хорошо оплачиваемой работы, пойду на психфак наглядным пособием.
2006 й год, 31 мая, 01.00.
Обратно выбрались заполночь, все таки у Голембовских здорово, хоть и бурчим, но кто теперь не бурчит, расставались с сожалением. Аркадий и Жанна вышли нас проводить, с нами одновременно собрались Светлана и Юлиан. Он предложил довезти ее, но Светлана напросилась к нам: и по дороге, и пощебечут с подругой.

Мне показалось, что Юлиан совсем не разочарован, он вообще то побаивается слишком сильных и уверенных женщин, да кто их не побаивается, поцеловал Светлане руку, помахал нам уже от своей машины и хлопнул дверцей. Светлана и Кристина шушукались всю дорогу, хихикали, пугали меня инспекторами ГАИ, ведь я все таки откушал пару фужеров вина, но все прошло мирно: Светлану высадили возле ее дома, а через десять минут уже подрулили к нашему.

В лифте я украдкой присматривался к Кристине. Показалось, или в самом деле пару раз в глубине глаз мелькнул страх? А лицо побледнело, даже такому толстокожему, как я, заметно. Вообще я не очень чувствительный человек, но кожей чувствую, когда с любимой женщиной что то не совсем так.

– Рассказывай, – потребовал я уже на лестничной площадке, – рассказывай!

Она вздохнула.

– О чем?

– Не прикидывайся, – отрезал я зло. – Думаешь, у меня глаз нет? У небе неприятности. Говори, что случилось?

Она ответила с вымученной улыбкой:

– Да нет у меня неприятностей! Успокойся.

Я зло тыкал ключом в замочную скважину, не попадал, сказал с быстро нарастающей яростью:

– Знаю, это Жанна тебя обидела!.. Эта гадина всегда пыталась вбить между нами клин.

Она усмехнулась.

– Успокойся. Она положила глаз вовсе не на тебя.

– Все равно, – прорычал я, – эта тварь не может, чтобы не укусить!.. Слушай, давай не будем больше ходить к Голембовским на эти сабантуйчики? Нам и двоим хорошо. А новых знакомых будем подбирать осторожно, очень осторожно…

Она покачала головой, повторила в третий раз:

– Успокойся. Просто у меня настроение что то…

Линдочка уже виляет обрубком хвостика по ту сторону, едва дождалась, пока дверь откроется. Кристина присела, давая себя обцеловать, почесала за ушами. Я закрыл на два оборота, тоже опустился на корточки.

– Ну разве нам не хорошо? – спросил я. – Кристина, выходи за меня замуж!.. Ну выходи! Выходи. Что тебя держит?

Она засмеялось, как мне почудилось, еще более грустно, чем обычно, когда я задавал этот вопрос, а я уже спрашивал сто тысяч раз.

– Ах, Володя… Ну чем тебе плохо вот так?

– А я хочу скрепить узы, – настаивал я.

– Чем, простой печатью на простой бумажке?

– Не простой, – возразил я, – а гербовой. Наверное, гербовой. А почему бы нет?

Она покачала головой.

– Нет.

– Почему? – спросил я. – Почему ты не хочешь выйти за меня замуж по настоящему?

Она потянулась в постели, переспросила:

– По настоящему, это как? Разве мы не муж и жена по факту?

– Мне этого мало, – возразил я упрямо. – Я хочу, чтобы все было и по закону! С печатями.

Она покачала головой.

– Увы, я девушка старых взглядов. Сейчас это у нас все воспринимается знакомыми, как баловство, флирт, но замужество… ты же моложе меня на семь лет!

Я сказал зло:

– Вон Деми Мур вышла замуж на парня, что ей в сыновья годится! И все считают, что нормально.

Она покачала головой.

– Нет, нет и нет. Мой муж должен быть не просто моим ровесником, а старше. Намного старше.

– На сколько? – спросил я довольно глупо.

Она вздохнула.

– Не знаю. На много. Мужчина должен быть старше. Так принято. Как на меня посмотрят, что я пришла в ЗАГС с ребенком, моложе меня на восемь лет? Вот если бы старше… да не на восемь, а лет на двадцать… Нет, такие браки, как был бы наш, недолговечны.

– Я никогда тебя не оставлю, – ответил я.

– Ох, Володя!

– Я никогда тебя не оставлю, – сказал я клятвенно. – Никогда! Никогда.

Она слабо улыбнулась, но я ощутил по ее молчанию, что не верит, не видит нас в будущем вдвоем. Я стиснул челюсти, ну как не может понять, что я действительно люблю, молча пошел в душевую, в кабине вспыхнул свет, это я однажды настроил, чтобы лампочка загоралась, когда открываю, включил музыку здесь же в душевой, у меня такая вот продвинутая кабина, долго смывал пыль и пот, все ждал, когда придет Кристина, не дождался, она уже спит в разобранной постели, согнувшись в комочек, подтянув колени к подбородку, маленькая и настолько беззащитная, что захотелось заплакать от бессилия, что не могу спрятать ее в груди и носить там, чтобы на нее даже листок с дерева не посмел нагло обрушиться всем весом и острыми краями.

Тихо тихо, замирая на каждом движении, я опустился рядом, подгреб тельце, так умело вылепленное, что все его выпуклости без зазоров вошли в мои вогнутости, облек ее, как твердая скорлупа жемчужину, мои губы оказались возле ее уха, так что мое мощное дыхание сделает ее сон спокойным, защищенным, обхватил и вжал в себя, жалея, что я не осьминог, а еще лучше, кальмар, у того лап еще больше, долго лежал так, замирая от сладкого щема…

<< предыдущая страница   следующая страница >>