microbik.ru
1


Ю.Б. Щеглов

«Красный Брест»
Одним из факторов победы советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне является пламенный патриотизм, несгибаемая стойкость и мужество воинов Красной Армии и Военно-морского Флота, массовый героизм защитников Родины в боях и сражениях, начиная с первого дня войны, стремление любой ценой отстоять свободу и независимость родной страны.

Ярким примером величайшего мужества, стойкости и героизма бойцов и командиров Красной Армии в самом начале войны является оборона Брестской крепости.

Крепость была построена в 1833-1838 годах в двух километрах к западу от Бреста на правом берегу реки Буг. Для того времени это было весьма мощное оборонительное сооружение, способное обеспечить длительную оборону целого района на правом берегу Буга. Однако, в 20-м веке в связи с появлением новых, более мощных систем вооружения крепость утратила свое былое предназначение. После присоединения к СССР Западной Белоруссии в 1939 году крепость оказалась расположенной непосредственно на государственной границе.

Перед Великой Отечественной войной гарнизон крепости состоял из многих воинских частей, каждая из которых по сигналу боевой тревоги должна была организованно выйти из крепости и занять свой участок обороны с подготовленными оборонительными рубежами. Летом 1941 года войска были выведены из крепости в летние лагеря, где шли занятия по боевой подготовке, но по сигналу боевой готовности они должны были быстро занять свои участки обороны, не возвращаясь в крепость. В самой крепости должны были занять оборону подразделения, специально назначенные для этой цели. Эти подразделения постоянно находились в крепости.

В том роковом 1941 году на рассвете 22 июня фашистская Германия внезапно обрушила на Советский Союз удар огромной силы. Около 4-х часов утра вражеская артиллерия открыла ураганный огонь по Брестской крепости. Для захвата этой пограничной крепости гитлеровское командование бросило против ее малочисленного гарнизона 45-ю пехотную дивизию, которой была придана артиллерия 12-го армейского корпуса, кроме того, сюда были подтянуты сверхмощные орудия системы «Тор» калибром 540 и 600 мм. Дивизия имела в своем составе девять легких и три тяжелых артиллерийских батареи и была усилена 27-м артиллерийским полком, девятью мортирами и тяжелыми минометами.

С началом боевых действий советские войска в районе Бреста – на левом крыле Западного фронта оказались в очень тяжелом положении. На четыре стрелковые дивизии нашей 4-й армии, предназначенные для прикрытия границы в районе Бреста, обрушились 10 дивизий немецкой группы армий «Центр», в том числе четыре танковые. Войска 4-й армии не были заблаговременно отмобилизованы и приведены в полную боевую готовность. Застигнутые врасплох, они не успели занять подготовленные к обороне рубежи в районе Бреста, неся большие потери, наши соединения вступали в бой неорганизованно и не смогли выдержать натиск превосходящих сил противника. Действовавшие в центре армии 6-я и 42-я стрелковые дивизии вынуждены были, оголив фланги соседних дивизий, отступить из района Бреста.

В Брестской крепости остались часть подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий, подразделения 17-го (Брестского) погранотряда и 132-го отдельного батальона войск НКВД. Оборона крепости велась организованно. Подразделения после того, как противник открыл огонь, сразу же заняли круговую оборону. Главным очагом обороны стала центральная часть крепости – цитадель.

Несмотря на внезапность нападения, фашистам не удалось взять брестскую крепость при первом же штурме, как это было ими запланировано. Тогда командование 12-го армейского корпуса немцев сосредоточило на крепости огонь артиллерии не только 45-й пехотной дивизии, но и соседних с ней 31-й и 34-й пехотных дивизий. Авиация противника стала беспрестанно бомбить крепость. Утром 22 июня крепость была окружена частями и подразделениями 45-й пехотной дивизии противника. Танковые и моторизованные соединения 2-й танковой группы Гудериана обошли крепость с севера и юга и устремились на восток.

Гарнизон крепости отбивал одну атаку противника за другой. Вечером 24 июня состоялось совещание командиров подразделений, оборонявших крепость. Был издан приказ № 1, в котором говорилось о создании штаба обороны. Командиром сводной боевой группы был назначен заместитель командира 44-го стрелкового полка капитан Зубачев И.Н., его заместителем по политической части – полковой комиссар Фомин Е.М.

К вечеру 22 июня танки противника продвинулись от Бреста на восток более, чем на 50 км и захватили Кобрин. К 1 июля наши войска оставили Вильнюс, Минск и Ригу. 16 июля пал Смоленск, а Брестская крепость продолжала стоять неприступным бастионом в глубоком тылу фашистских армий, отрезанная от всего мира (22 июня вышла из строя радиостанция). Не было воды. Кончались запасы еды. Крепость бомбила авиация противника, его артиллерия вела обстрел крепостных объектов, атаковала пехота, но крепость продолжала держаться, сковывая значительную часть немецких войск. В крепости находилось много женщин и детей – семьи офицерского состава. Они мужественно переносили все тяготы и лишения. Женщины и подростки ухаживали за ранеными, заряжали пулеметные диски и ленты, готовили и раздавали еду...

29-30 июня фашисты предприняли генеральный штурм цитадели, в результате которого им удалось занять большую часть укреплений. Гарнизон крепости понес тяжелые потери. Героически погиб основной состав штаба обороны. Тяжело раненный полковой комиссар Фомин Е.М. был схвачен гитлеровцами и расстрелян. Погиб в плену и капитан Зубачев И.Н. Но отдельные группы защитников крепости продолжали борьбу до двадцатых чисел июля.

Исключительную волю и мужество проявил прославленный герой Брестской крепости командир 44-го стрелкового полка майор Гаврилов П.М., уроженец Татарстана. Раненый и контуженный, измученный длительной напряженной борьбой, голодом и жаждой, оставшись один, он продолжал вести бой до последней возможности. Только на тридцать второй день войны, почти потерявший сознание, он был захвачен в плен. Петр Михайлович Гаврилов удостоен высокого звания Героя Советского Союза. После войны он проживал в Краснодаре, избирался депутатом Верховного Совета СССР, умер в 1979 году, со всеми воинскими почестями похоронен в Брестской крепости.

Многим раненым оказала медицинскую помощь военфельдшер Раиса Аббакумова. Под огнем противника она выносила раненых с линии обороны в укрытие. Она же была «главным врачом» импровизированного госпиталя, под который приспособили один из казематов Восточного форта. Она награждена орденом Красного Знамени. После войны проживала в Орловской области.

Большинство защитников крепости пали смертью храбрых. Некоторые, прорвав вражеское кольцо, стали партизанами (Гудым Г.М.; Исполатов А.М.; Исполатов Н.М.; Мясников М.И. и другие). Многие, будучи ранеными или контуженными, оказались в плену у врага и там продолжали борьбу в подпольных антифашистских организациях (лейтенант Виноградов А.А.; сержант Романов А.Д. и другие). Некоторым удалось бежать из фашистских лагерей и продолжить борьбу с врагом или на оккупированной территории Советского Союза, или в рядах движения Сопротивления Франции, Италии, Чехословакии, Польши и других европейских стран (Кастрюлин А.И.; Лаенко Ф.И.; Еремеев Г.Т.; Журавлев Ф.Ф. и другие).

Архивные документы, хранящиеся в Государственном архиве новейшей истории Саратовской области, свидетельствуют о том, что в числе тех, кто героически сражался с врагом в стенах Брестской крепости и длительное время с изумительным упорством отстаивал небольшой участок советской земли, были и наши земляки – воины-саратовцы:

  • Вологин Николай Петрович, родившийся в 1912 году в селе Нечаевка Татищевского (ранее Вязовского) района, командир взвода связи 18-го отдельного батальона связи 42-й стрелковой дивизии (батальон дислоцировался в Брестской крепости), младший лейтенант;

  • Романов Алексей Данилович, родившийся в 1913 году в селе Большая Журавка Аркадакского района, младший сержант 455-го стрелкового полка;

  • Тарасов Николай Агафонович, родившийся в 1919 году в селе Теликовка Духовницкого района, рядовой 84-го стрелкового полка;

  • Челобанов Василий Нестерович, родившийся в 1919 году в селе Труевая Маза Вольского района, фельдшер стрелкового полка;

  • Червяков Михаил Дмитриевич, родившийся в 1921 году в селе Старая Бахметьевка Лысогорского района, старший телеграфист 75-й стрелковой дивизии, рядовой

и другие.

Все перечисленные воины, участвуя в героической обороне Брестской крепости, будучи ранеными или контуженными в ходе кровопролитных боев, оказались в немецком плену, прошли весь ужас фашистских лагерей, в конце войны были освобождены, прошли фильтрационную проверку и вернулись на Родину.

^ Ю.Б. Щеглов

«Последняя суббота мира»
Известно, например, что после войны Романов А.Д. проживал в Москве, Тарасов Н.А. – в Армении, в городе Кафан, Челобанов В.Н. – на родной саратовской земле в Вольске.

В Государственном архиве новейшей истории Саратовской области хранятся их фильтрационно-проверочные дела, а также трофейные немецкие документы по учету их, как военнопленных.

Особый интерес представляют хранящиеся в архиве личные воспоминания участников обороны Брестской крепости об этих событиях, написанные ими в послевоенные годы, среди которых хранятся и воспоминания младшего лейтенанта Вологина Н.П.

Младший лейтенант Вологин Николай Петрович перед Великой Отечественной войной был назначен командиром взвода 18-го отдельного батальона связи 42-й стрелковой дивизии. Командиром батальона в то время был капитан Касаткин К.Ф. Батальон дислоцировался в Брестской крепости, но в июне 1941 года батальон находился в летних лагерях в 5-и километрах юго-восточнее города Брест.

Далее представляется содержание воспоминаний Николая Петровича Вологина с незначительными изменениями и сокращениями. Воспоминания написаны им искренне, с болью в сердце и читаются с огромным интересом. Они с мельчайшими подробностями, правдиво раскрывают ход событий первых 10-и дней обороны цитадели Брестской крепости в районе Холмских и Трехарочных ворот. В них даются описания боев, приводятся конкретные фамилии бойцов и командиров – защитников крепости. Они дают ясное представление о той исключительно сложной обстановке, в которой оказался гарнизон крепости 22 июня 1941 года. Читая их, убеждаешься «в необходимости соблюдать непоколебимую стойкость, когда речь идет о борьбе за святое дело свободы».

Свои воспоминания Николай Петрович начинает с описания последнего мирного дня: это была суббота 21 июня 1941 года.

Стоял теплый предвыходной день. В лагере шла обычная боевая учеба. Занятия проходили строго по расписанию. После обеда Вологину Н.П. было разрешено убыть к своей семье на «зимние квартиры» до понедельника.

Не дожидаясь автомашины, офицер решил пойти домой пешком, чтобы наедине продумать, как провести завтра выходной день. На середине пути, проходя мимо небольшой поляны, он увидел много цветов – колокольчиков, ромашек… - и решил отдохнуть. Лежать на душистой траве среди разноцветных цветов и смотреть на чистое голубое небо – одно удовольствие. Где-то над ним высоко в небе, заливаясь песней, пел жаворонок. Приятная истома прошла по всему телу, и, слушая музыкальную трель жаворонка, он закрыл глаза. Все это напомнило ему его детство, когда он со своим дедом Романом пас скот в родной деревне Нечаевке. Вспомнил он и свою юность, саратовский завод «Серп и Молот», разлетающиеся искры расплавленного металла в литейном цехе…

Отдохнув так несколько минут, он поднялся, поправил кобуру с пистолетом и легкой походкой направился в сторону своего дома.

Летний лагерь давно остался позади. Впереди вырисовывались величественные контуры Брестской крепости. Вот и Северные ворота, а вон и знакомый Трехарочный мост. Возле полкового клуба стояла небольшая группа красноармейцев. Они весело смеялись. По аллеям гуляли влюбленные пары. Субботний вечер был наполнен душистым ароматом. Куда ни посмотришь, всюду клумбы, газоны, цветы. Все приведено в порядок заботливыми руками. Пешеходные дорожки посыпаны желтым песочком. Кроны деревьев красиво свисают над аллеями.

Пройдя Холмские ворота и мост через речку Муховец, младший лейтенант оказался на знакомой территории Южного острова, где невдалеке показался небольшой одноэтажный трехквартирный домик, стоящий рядом с военным госпиталем. Здесь и проживал офицер со своей семьей. Не успел он оглядеться, как из домика выбежал Сашок – его четырехлетний сынишка. Высоко подняв руки, с радостной улыбкой Сашок мчался навстречу отцу. Быстро схватив его, отец поднял сына над своей головой, откуда тот спросил: «Папка, что принес?» Офицер поставил сына на крыльцо и достал из кармана пакет с конфетами.

В дверях с милой, обворожительной улыбкой стояла жена. В комнате, как всегда, было все убрано. На столе стояла ваза со свежими полевыми цветами. Вскоре был готов ужин. Ужинали всей семьей. За столом делились последними новостями и строили планы на завтрашний день – 22 июня.

После ужина Сашок уселся к отцу на колени и долго рассказывал про свои дела и про свои игрушки, потом попросился спать.

Сон… Как он был тогда сладок и крепок после утомительного рабочего дня!

… Вдруг раздался неожиданный сильный взрыв. От мощного удара взрывной волны дом зашатался. Треск и звон оконных стекол… Что-то сдавливающее прошло по всему телу офицера. Он вскочил с постели и, ничего не понимая, бросился к выходу. Но дверь комнаты не открывалась, она оказалась заваленной обрушившимся потолком кухни. В углу плакал перепуганный Саша. Жена сидела на кровати с распущенными волосами и испуганными глазами смотрела на мужа. Новые удары взрывов потрясли весь дом. «Что это такое?» - послышался голос жены. Не отвечая, Вологин Н.П. быстро подхватил левой рукой сына, а правой обмундирование и портупею с пистолетом, вылез наружу через разбитое окно и крикнул жене: «Сима, беги за мной!» Кругом все горело. Огненные языки пламени озаряли местность. Воздух наполнился едкой гарью, дымом и пылью.

В этот момент офицер принял твердое решение: «Бежать в цитадель крепости». Держа сына на руках, он бежал, не оглядываясь, по направлению к Холмским воротам, изредка окликая жену: «Сима! Не отставай!» Подбегая к мосту, он оглянулся и увидел недалеко от себя жену. Она, тяжело дыша, бежала за ним, нагнувшись, с распущенными волосами, в одной нательной рубашке. Вдруг… совсем рядом раздался новый сильнейший взрыв. Падая от ударной волны, он быстро схватил обеими руками плачущего сына и лег на землю, закрыв его собой. Когда все стихло, он пришел в себя и понял, что его обмундирование, которое он нес в руках, унесло взрывом. Он был в одних трусах, при нем оставались плачущий сынишка и портупея с пистолетом. Внезапно он услышал совсем рядом немецкую речь и бросился бежать к Холмским воротам, перебежал по мосту реку Муховец и через арку ворот проник в цитадель крепости. Здесь он увидел выдвигающуюся группу красноармейцев с оружием, многие из них узнали офицера. «Быстро к мосту! Там немцы!» - отдал команду офицер. Солдаты побежали к мосту, развернулись в цепь и залегли, заняв оборону. К Вологину Н.П. подбежал знакомый красноармеец Иван Мельников и спросил: «Товарищ младший лейтенант! А где Ваша жена?» Оглянувшись, Вологин Н.П. посмотрел по сторонам, но жены не увидел; ответил: «Она бежала за мной…» «Вы и мальчик ранены», - сказал Мельников, показывая на окровавленную ногу сына, которому осколком раздробило пятку. Мельников взял сына на руки и понес в подвальное помещение, где уже собирались члены семей офицеров, там раненую ногу мальчика быстро обработали и перевязали. А Вологин Н.П., не раздумывая, побежал обратно искать жену. Он долго звал и искал ее, но жены нигде не было. Немцы открыли сильный ружейно-пулеметный огонь, он был вынужден лечь и отползти по-пластунски к стене крепости. Красноармеец Моршнев принес ему новое обмундирование и солдатские сапоги.

Младший лейтенант стал одеваться, но тут невдалеке разорвался снаряд. Он почувствовал, как ноги его обожгло чем-то горячим и потекла теплая кровь. С помощью подошедших солдат он дошел до подвального помещения, где знакомый санитар Милькевич быстро сделал ему перевязку. Здесь ему доложили, что обороной руководит полковой комиссар Фомин Е.М. и что его командный пункт находится в здании инженерного управления. После перевязки он немедленно направился на командный пункт, там увидел полкового комиссара Фомина Е.М., стоящего в полной военной форме и отдающего распоряжение какому-то незнакомому лейтенанту, подойдя к начальнику по уставу, четко доложил: «Товарищ полковой комиссар! Командир взвода 18-го отдельного батальона связи младший лейтенант Вологин прибыл в Ваше распоряжение».

«Вы назначаетесь командиром участка обороны возле Холмских ворот. Немедленно выполняйте!» - поставил задачу полковой комиссар. Повторив приказание, Вологин Н.П. побежал в указанное и хорошо знакомое ему место.

Казарма, где предстояло держать оборону у Холмских ворот, была расположена в стене крепости. Окна были забаррикадированы, на полу в беспорядке валялся казарменный инвентарь. Встретивший Вологина младший лейтенант Забирко доложил, что его группа успешно ведет огонь по немцам, которые пытаются переправляться через реку Муховец, и показал рукой в другой конец казармы, где вела огонь вторая группа бойцов, но офицера там не было. Вологин Н.П. направился к этой группе. Один из сержантов доложил ему обстановку и выразил озабоченность из-за нехватки боеприпасов и даже оружия, так как в группе довольно много было новобранцев, которые только что прибыли в часть и еще не получили оружия. Красноармеец Мельников доложил, что он знает, где достать оружие и боеприпасы и попросил выделить ему в помощь несколько человек. Набралось 7 человек добровольцев и Мельников повел их через образовавшийся пролом в стене. А через полчаса Мельников докладывал: «Автоматы, патроны, гранаты доставлены». Для приведения оружия в боевое положение была организована отдельная команда бойцов, которой было приказано снять с автоматов, хранившихся на складе, толстый слой консервирующей смазки. Кроме того, конечно же, новобранцы видели автоматы впервые и не знали, как с ними обращаться. Пришлось довести до них краткий инструктаж по назначению, устройству, принципу действия автомата ППШ и его боевому применению. Этот краткий инструктаж был проведен Вологиным Н.П. весьма вовремя. Как только он был закончен, начали поступать доклады от наблюдателей: «Немцы;… Немцы!» Увидев, как от автоматных очередей падают атакующие немецкие солдаты, молодые красноармейцы поверили в силу своего оружия. Это многим вселило уверенность в устойчивости обороны крепости.

После нескольких атак противника снова выявилась нехватка боеприпасов. Тогда команде Мельникова была поставлена новая задача: создать запас боеприпасов как можно больше, кроме того, было дано задание достать перевязочные средства и необходимые медикаменты. Эти задачи были выполнены. В дальнейшем команда Мельникова продолжала бесперебойно снабжать боевую группу младшего лейтенанта Вологина боеприпасами, даже тогда, когда горели склады с боеприпасами и существовала реальная угроза взрыва наших боеприпасов, бойцы команды самоотверженно бросались в огонь и извлекали оттуда ящики с патронами и гранатами. На пути команды появлялись немцы, с которыми Мельникову приходилось вступать в бой, были и рукопашные схватки.

Атаки немцев в районе Холмских ворот следовали одна за другой. Немцы настойчиво пытались прорваться в крепость через мост с Южного острова, но это им не удавалось. Не удавалось им и форсирование реки Муховец на многочисленных моторных лодках, резиновых лодках и понтонах. У Холмских ворот враг потерял не один десяток своих лодок и не одну сотню своих солдат. Берега реки Муховец были усеяны вражескими трупами. Но после каждой неудавшейся атаки фашисты с яростью открывали ураганный артиллерийский огонь. Бомбила крепость и немецкая авиация. В такие минуты порой казалось, что буквально все рушится и горит. Иногда от дыма и гари нечем было дышать и приходилось надевать противогазы. Но сломить дух защитников крепости врагу так и не удалось.

Но однажды как-то все сразу стихло. Высоко над горизонтом светило яркое солнце. Где-то вдали еле слышались артиллерийские раскаты. На горизонте стояли черные столбы дыма. И вдруг… в воздухе появились наши истребители и над Брестом завязали воздушный бой с немецкими самолетами. Защитники крепости так были рады, что многие закричали: «Ура! Наши скоро придут к нам на помощь! Мы должны держаться!»

Атаки фашистов продолжались. В один из дней им удалось прорваться в цитадель крепости в районе Тираспольских ворот и занять клуб 84-го стрелкового полка и столовую командного состава. К Вологину Н.П. прибежал посыльный и передал приказание явиться к полковому комиссару Фомину на командный пункт. Когда он прибыл, там уже находились лейтенант Егоров и младший лейтенант Забирко. «Вам, товарищ Вологин, совместно с Забирко и Егоровым необходимо решительной контратакой выбить фашистов из клуба», - приказал полковой комиссар. Контратака была тщательно спланирована. В назначенное время две боевые группы: Вологина и Егорова, сосредоточившись в одном из зданий крепости, по команде «Вперед!» с криком «Ура!» бросились к клубу. Боевая группа Забирко поддерживала их огнем. В это же время бойцы 333-го стрелкового полка с криком «Ура!» устремились к столовой командного состава. Не выдержав внезапной и дерзкой атаки защитников крепости, фашисты в панике прыгали в окна и разбегались в разные стороны, но автоматные очереди и отдельные меткие выстрелы, пулеметный огонь красноармейцев из зданий крепости настигали и уничтожали их на открытой площади цитадели. В результате контратаки цитадель крепости была полностью освобождена от фашистов с минимальными потерями.

В один из дней прозвучал доклад наблюдателя: «В воздухе немецкий шар!» Вологин и Забирко бросились к окну и увидели, что над железнодорожным мостом через реку Буг завис воздушный шар крупных размеров. Стало ясно, что с него немцы корректируют огонь своей артиллерии по крепости. По приказу полкового комиссара Фомина Е.М. по нему был открыт огонь прямой наводкой из 45 мм пушки. После пятого выстрела шар начал быстро спускаться на землю.

В это время со стороны Южного острова из мощного репродуктора защитники крепости услышали русскую речь. Им предлагали сдаться в плен, заявляя, что сопротивление бесполезно. Сдавшимся гарантировалась жизнь. В заключении был предъявлен ультиматум: если через час защитники не сдадутся, то они будут смешаны с землей.

Когда прошел час, немцы открыли мощный артиллерийский огонь, после которого пошли в атаку. Но как ни тяжело было защитникам крепости, они, хотя и с потерями, отбили и эту атаку. Тогда фашисты пошли на новую подлость. На Южном острове они собрали наших женщин, вывели их на дорогу, ведущую к Холмским воротам, надели белые медицинские халаты и под прикрытием женщин двинулись к крепости. Когда женщины подошли к мосту, защитники крепости услышали их голоса: «Товарищи! Позади нас идут немцы. Бейте их. Нас не жалейте…» Защитники крепости открыли прицельный огонь и уловка фашистов не удалась.

Были случаи, когда фашистские диверсанты, переодетые в нашу форму, пробирались в крепость и тихо ножами уничтожали командиров. Было приказано повысить бдительность при выявлении таких диверсантов - расстреливать их немедленно.

Казармы 84-го стрелкового полка, где оборонялись боевые группы Вологина и Забирко, после многочисленных бомбежек с воздуха и регулярных артиллерийских обстрелов их противником по несколько раз в день получили серьезные разрушения. Оборонявшие их подразделения стали нести большие потери. Тогда последовал приказ полкового комиссара Фомина Е.М. – незаметно покинуть эти казармы и занять оборону в казармах саперного батальона, которые к тому времени имели всего лишь незначительные повреждения. Этот переход был произведен в ночь с 24 на 25 июня 1941 года. Всю ночь красноармейцы переносили раненых, переводили женщин и детей. Здесь Вологин встретился со своим сыном. Саша изо всех сил прижался к отцу и со слезами просил, чтобы отец не уходил от него, и спрашивал: «Когда придет мама?»

На новом месте боевая группа Вологина получила приказ занять оборону на втором этаже казармы над Трехарочными воротами с задачей: держать под обстрелом берег реки Муховец. Пулемет «Максим» установили на окне в сторону Трехарочного моста. Рядом заняла оборону боевая группа младшего лейтенанта Забирко.

Боевым группам приходилось вести боевые действия не только в назначенных секторах обороны. Зачастую они вынуждены были совершать различные маневры и бить врага там, где придется. Как-то после одного из боев к Вологину подошел младший лейтенант Забирко и доложил: «В столовую саперного батальона прорвались немцы, засели там и из окон кухни поражают наших бойцов автоматным и пулеметным огнем. Необходимо как можно быстрее выбить их оттуда».

Была собрана команда добровольцев – человек 15. Офицеры, осторожно приблизившись к столовой, осмотрели пути подхода к кухне и установили: через основной вход пробраться к кухне невозможно, так как он находится под аркой Трехарочных ворот, а это место свободно простреливается противником. На окнах – металлические решетки. Тогда Вологиным было принято решение: пробить на втором этаже внутреннюю стенку, пройти через пролом и по лестнице спуститься в кухню. С гранатами и автоматами команда во главе с офицерами, проникнув через пробитое отверстие в стене, осторожно спустилась по лестнице на нижний этаж и попала в помещение кухни, но там никого не было. Красноармейцы медленно и бесшумно прошли раздаточный цех и увидели в стороне массивную дверь, за которой, очевидно, находилось какое-то подсобное помещение кухни. Оттуда послышался шорох. На команду – «Кто здесь – выходи!» - никто не отозвался. Тогда за дверь одна за другой полетели две гранаты. После того, как грохот разрывов стих, дверь отворилась, и оттуда вышли четверо уцелевших немцев с поднятыми руками и обсыпанные штукатуркой. При обыске у них обнаружили карту с нанесенной обстановкой, советские часы, звездочки от фуражек, советские и польские деньги, другие награбленные вещи. Пленных доставили в штаб обороны. Там их допросили, а потом – расстреляли.

В кладовой кухни были обнаружены продукты: сухари, хлеб, картошка, овощи, сырое мясо. Все это было доставлено в подвал, где находились женщины, дети и раненые.

Особенно трудно стало с водой. И хотя река Муховец находилась в десяти-двенадцати метрах от стен обороняемых казарм, но к ней не только подойти, но и подползти было невозможно. Тогда бойцы изобрели такой способ: к длинной веревке привязывали флягу за горлышко, отдельно, к одной из стенок фляги плотно привязывалось грузило, фляга забрасывалась в реку, тонула, в нее набиралась вода, после этого флягу тянули за длинную веревку к себе. Но этого было далеко не достаточно.

В один из дней обороны в казарме саперного батальона состоялось совещание командного состава подразделений, оборонявшихся в северо-западных казармах, на котором присутствовал и младший лейтенант Вологин.

Решался вопрос о выводе из крепости всех боевых групп и прорыве кольца вражеского окружения. Через два дня после этого пошла на прорыв первая группа прорыва под руководством лейтенанта Виноградова. Ночью воины незаметно спустились к берегу реки Муховец у Трехарочных ворот и двинулись вплавь к противоположному берегу. Вначале форсирование реки шло нормально. Группа младшего лейтенанта Вологина поддерживала переправу огнем. Но когда до противоположного берега оставалось менее половины пути, немцы заметили переправлявшихся и открыли по ним сильный огонь из автоматов и пулеметов. Многие бойцы этой группы погибли в эту ночь. Только небольшому числу воинов вместе с лейтенантом Виноградовым удалось прорваться. Вслед за первой группой должна была переправляться боевая группа младшего лейтенанта Вологина, но в это время противник открыл сильный артиллерийский огонь по крепости и группе пришлось укрыться в казематах крепости.

К концу июня в крепости создалось еще более тяжелое положение. Закончились все продукты. Почти не осталось боеприпасов. Жаркие дни увеличивали жажду, а воды не было. Надо было принимать какие-то решительные меры, так как дальнейшая борьба становилась невозможной. Тогда полковой комиссар Фомин Е.М. отдал приказ подготовиться и идти на прорыв боевой группе лейтенанта Егорова – ровно в полночь. Во время переправы немцы осветили осветительными снарядами всю местность и открыли по переправлявшейся группе пулеметный огонь, а артиллерия противника начала мощный огневой налет по казармам саперного батальона, в результате у защитников крепости не было никакой возможности поддержать своим огнем группу Егорова. Самому Егорову с несколькими бойцами удалось достигнуть противоположного берега реки Муховец, но что с ними случилось в дальнейшем – было неизвестно.

Впоследствии предпринимались попытки вырваться из окружения небольшими группами. Одна из таких групп, возглавляемая старшиной Пеньковым, форсировала Муховец ночью по дну реки. Для дыхания под водой использовалась маска противогаза и присоединенная к ней длинная гофрированная трубка, собранная из нескольких отдельных трубок от противогазов. При выходе из воды эта группа была замечена противником и попала под сильный автоматный и пулеметный огонь, многие погибли…

^ Ю.Б. Щеглов

«Два патрона против полчищ»
Фашистское командование, видя, что атаки их пехотных подразделений ни к чему не приводят, решили взрывать крепостные стены. Тогда полковой комиссар Фомин Е.М. решил вывести женщин и детей из крепости и приказал отправить их с белым флагом к немцам, чтобы спасти их от неминуемой гибели. Когда женщины узнали об этом, начались слезы, упреки, высказывания о нежелании идти к немцам в плен. Но приказ надо было выполнять, этого требовала обстановка. С этой группой женщин Вологин отправил своего маленького сынишку Сашу. К рубашке сына он крепко привязал узелок с запиской, в которой офицер написал фамилию, имя, отчество сына, где и когда он родился, кто его родители и указал адрес своей матери, проживавшей в Ленинграде. Взяв на руки сына, он крепко обнял, поцеловал его и отдал незнакомой женщине.

Когда женщины с детьми стали выходить из крепости с поднятым белым флагом, все сразу стихло. Воспользовавшись затишьем, Вологин быстро приступил к подготовке своей боевой группы к форсированию реки в районе казарм саперного батальона, ближе к Белому дворцу. Некоторые бойцы не умели плавать, для них подготовили небольшие плоты, изготовленные из крышек столов. Наступила ночь. По условному сигналу группа покинула казармы и незаметно пробралась к берегу реки, заросшему кустарником. Несколько бойцов уже поплыли, как вдруг над рекой взвилась ракета и повисли осветительные снаряды. Противник открыл сильный пулеметный огонь, и одновременно вражеская артиллерия начала обстрел казарм. Многие погибли, особенно из тех, кто был в воде. Группа Вологина, разбившись на мелкие звенья, вынуждена была вернуться в казармы и укрыться там. Казармы частично уже начинали рушиться.

На следующий день снова начались бои. Защитников крепости с каждым днем оставалось все меньше и меньше. Все были обросшие, оборванные и истощенные. Продукты питания закончились. Из боеприпасов имелось только по два патрона у каждого, оставалась надежда на штыки.

Однажды ночью, когда обессиленные бойцы по очереди отдыхали, на второй этаж казармы ворвались немцы. По команде все красноармейцы быстро вскочили, и началась рукопашная схватка. В коротком бою все немцы были уничтожены, но и защитники крепости понесли потери. Многие немцы были заколоты штыками.

В самые последние дни июня среди защитников крепости почти не осталось офицеров. Многие погибли в боях, обороняя крепость, и при попытках форсировать реку. Один только полковой комиссар Фомин Е.М. – исхудавший, сильно обросший и оборванный, с забинтованной головой и рукой, подвешенной на груди, продолжал энергично руководить обороной.

В один из дней в перерыве между боями комиссар прибыл в расположение боевой группы Вологина и сообщил, что немцы ворвались в соседние казармы, необходимо во что бы то ни стало уничтожить их. В эти дни фашисты уже открыто не атаковали очаги обороны в отдельных помещениях крепостных казарм, а стали взрывать стены взрывчаткой. И в тот момент, когда комиссар начал ставить конкретные задачи, раздался мощный взрыв, одна из стен и часть потолка рухнули. Младший лейтенант Вологин и еще несколько человек были контужены и оказались засыпанными щебнем.

Вологина откопали пленные красноармейцы под охраной вооруженных немецких солдат и подняли его за руки. Он шатался, в голове сильно шумело. Всех пленных вывели из казармы, построили и стали обыскивать. В составе группы – примерно в 40 человек – оказался и полковой комиссар Фомин Е.М. Недалеко от автоматчиков, охранявших пленных, стояла группа немецких офицеров. Один пленный вышел из строя, подбежал к немецким офицерам и сказал, указывая пальцем на Фомина: «Этот человек с забинтованной головой не солдат, а большой комиссар». Комиссара сразу схватили и отвели в сторону Холмских ворот. Через несколько минут оттуда послышались автоматные очереди.

Пленных повели на Западный остров, там приказали лечь на живот, а руки сложить за спиной. Так они пролежали до позднего вечера, после чего их загнали в конюшню. Утром некоторые из них остались лежать в конюшне. Они умерли от ран и истощения. Остался лежать и тот, кто предал полкового комиссара Фомина. Он был задушен.

Утром пленных построили и погнали за реку Буг. Там на большой площадке их остановили. Здесь же оказались женщины, которые вышли из крепости с белым флагом. Вдруг Вологин увидел на руках одной из них своего Сашку. Он быстро подбежал к ним и взял сына на руки. Тот крепко обнял отца и стал просить: «Папочка! Возьми меня скорей! Тут мамки нет. Я буду с тобой…» К Вологину подскочил немецкий офицер, с силой вырвал из его рук сынишку и, как котенка, бросил в сторону женщин; рукояткой пистолета ударил Вологина по голове. Вологин упал, но, чтобы не быть пристреленным, через силу встал. Тут офицер нанес новый удар. Когда Вологин падал, к нему подбежали его товарищи, поддержали его и привели в колонну. Пленных повели по дороге, но еще очень долго до Вологина долетал плачущий голос Саши: «Папочка! Возьми меня!..» Это была последняя их встреча.

3 июля 1941 года колонна прибыла в немецкий лагерь военнопленных № 307 у населенного пункта Бяла-Подляска на оккупированной территории Польши. Это огромное поле, огороженное колючей проволокой, куда, как скот, загоняли пленных, которые томились под палящим солнцем, ожидая своей участи. Здесь у Вологина началось сильное кровотечение – открылись раны. Товарищи привели его в лагерный лазарет, где, к счастью Вологина, оказался знакомый врач (тоже военнопленный) – капитан М. Нерезов, саратовец, один из защитников Брестской крепости. Благодаря ему Вологин избавился от болезни. Дальше его жизнь протекала в условиях непрерывных мучительных испытаний в фашистских лагерях смерти… Побеги, аресты, каторжный труд, голод, унижения. Все это длилось до дня освобождения – до 7 марта 1945 года.

Десять дней и ночей провел младший лейтенант Вологин Николай Петрович в смертельной схватке с фашистами в стенах Брестской крепости. За эти дни ему пришлось испытать то, что невозможно испытать за многие годы мирной жизни.

На этом заканчиваются воспоминания младшего лейтенанта Вологина Николая Петровича о его участии в обороне Брестской крепости. После освобождения из немецкого плена он прошел фильтрационную проверку, вернулся на Родину, был восстановлен в звании младший лейтенант.

Беспримерный воинский подвиг защитников Брестской крепости навечно вписан в летопись Великой Отечественной войны. 8 мая 1965 года Брестской крепости присвоено звание «Крепость-герой». 150 ее защитников награждены орденами и медалями Советского Союза.

Пройдут века, но нет сомнения в том, что наши потомки с гордостью будут носить в своих сердцах светлую память о героическом подвиге защитников Брестской крепости.

Ю.Б. Щеглов

Начальник отдела

Государственного архива новейшей истории

Саратовской области