microbik.ru
1 2 3

В.В. Глебкин

Что мы имеем в виду, говоря о кризисе культуры?



Василий Иванович оживился немного. - Слава богу! - твердил он,- наступил кризис... прошел кризис. - Эка, подумаешь! - промолвил Базаров,- слово-то что значит! Нашел его, сказал: "кризис" – и утешен. Удивительное дело, как человек еще верит в слова. Скажут ему, например, дурака и не пришьют, он опечалится; назовут его умницей и денег ему не дадут – он почувствует удовольствие.

(Тургенев И.С. Отцы и дети)


Понятие «кризис культуры» разделяет, кажется, общую судьбу базовых для европейской традиции понятий. Часто используясь в самых разнообразных контекстах, оно «размывается», теряет свою смысловую определенность и становится благодатным материалом для философски ориентированной эссеистики, но порождает массу вопросов при попытке корректного использования в научных исследованиях. Не вызывает сомнений, что столь широкое и нагруженное смыслами употребление европейской культурой XX века слова «кризис» («политический кризис», «финансовый кризис», «подростковый кризис», «кризис среднего возраста», «творческий кризис», «кризис жанра» и т.д.) не имеет аналогов ни в античности, ни на Востоке, ни в самой европейской традиции предшествующего периода, и говорит об этой культуре что-то очень существенное. Но что? Бытовые наблюдения подсказывают, что понятие кризиса применяется для придания нормативного статуса событиям, воспринимающимся как анормальные и вызывающим настороженность и тревогу. Достаточно связать вызывающее поведение собственного ребенка с подростковым кризисом, как все становится на свои места, - родительское раздражение проходит, уступая место стоическому осознанию неизбежности: так бывает со всеми, надо смириться и потерпеть. Подобным терапевтическим эффектом обладают и понятия «экономический кризис» или «кризис культуры»: обозначаемая ими напряженность не исчезает, но смягчается, ей придается статус нормы. Однако попытка более глубокого анализа такой способности слова «кризис» объяснять непонятное не снимает недоумения и порождает лишь новые вопросы. Что стоит за ним, какая реальность? Означает ли оно, что по сравнению с соседями и предшественниками изменились географические, экономические, социальные рамки существования европейского человека? Или он не так, как они, смотрит на эти рамки и то, что не беспокоило их, беспокоит его? А может быть, он гораздо более пристально рассматривает себя и замечает изменения в своем состоянии, на которые они не обращали внимания? А если важны все упомянутые факторы, то каково их соотношение?

Отмеченная неясность проявляется и в противоречивости предлагаемых определений кризиса. Так с точки зрения одних исследователей любое изменение можно рассматривать как особый кризис, а непрерывное развитие сводить к непрерывной цепи кризисов1, с точки зрения других кризис представляет собой пороговые состояния социальной системы, противостоящие стабильным изменениям2; одни говорят о кризисе как об объективной характеристике системы, другие – об оценочном характере понятия, фиксирующего не внешние изменения, а реакцию субъекта на них3, а третьи – о том, что объективные процессы порождают соответствующую психологическую реакцию4, поэтому в кризисе следует выделять объективную и субъективную составляющие. Дополнительные терминологические сложности, связанные с концептом культуры, с корректностью параллели между культурой и личностью, культурой и организмом возникают при обращении к понятию «кризис культуры».

Хочется еще раз подчеркнуть, что причина подобной терминологической разноголосицы во многом состоит в интуитивной очевидности слова, которая выводит за уровень рефлексии значительный массив первичных смыслов. Исследователи сразу начинают использовать понятие как инструмент для объяснения, недостаточно осознавая, каково устройство этого инструмента и что он диагностирует. В преодолении этой методологической непроясненности и состоит главная цель данной статьи, определяющая ее структуру. Первая часть посвящена понятию кризиса в «наивной языковой картине мира», определению рамок, которые оно задает для построения концепта5. Во второй части я обращусь к некоторым ставшим уже классическими исследовательским описаниям кризиса европейской культуры ХХ в., анализируя их соответствие культурным смыслам, эксплицированным в первой части. В последней части будет сделана попытка выявления диагностического потенциала понятия «кризис культуры» и способов работы с ним.


следующая страница >>