microbik.ru
1 2 ... 4 5
Александр ЛЫСКОВ
ЗДЕСЬ ХОРОШО


пьеса в двух действиях и пяти романсах
Действующие лица:

СТРАЫЕ ВРЕМЕНА. СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ТРАВИНСКИЙ, 30 лет, русский композитор, столбовой дворянин, владелец поместья.

ПАНЯ, крестьянка.

АНЧАРОВ ФЕДОР ПАВЛОВИЧ, бас, солист Императорских театров.

СЕСТРЫ ГАРТУНГ, соседки Сергея Васильевича Травинского, помещицы, баронессы : ЮЛИЯ, сердечная, сияющая. СОФЬЯ, эмансипированная, курит. ВАРВАРА, рассудительная с низким голосом.

МУЖИК.

НОВЫЕ ВРЕМЕНА .ДЕНИС ТРАВИНСКИЙ, внук Сергея Васильевича Травинского, бизнесмен, торговец музыкальными инструментами, 30 лет.

АСТАХОВА МАРИНА ИВАНОВНА, оперная певица в зрелых годах.

ТИНА, ее помощница, аккомпаниатор.

ВИЛОР ИВАНОВИЧ КРЕСТЬЯНКИН, сын композитора Травинского, отец Дениса, профессор, моложавый старец.

НАСТРОЙЩИК.

ЛЕНА, жена Дениса, учительница музыки.

ПЕТЯ, их сын, 10 лет.

В пьесе предполагается исполнение романсов и прелюдий С.В.Рахманинова.

В роли Астаховой, по возможности - профессиональная певица.
Действие происходит параллельно в двух временах. Иногда времена совмещаются. В некоторых случаях действие переносится в вечность.

Место действия - родовая усадьба Травинских, бывшая в советское время сельской школой, теперь выкупленная законным наследником - внуком.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

1.НОВЫЕ ВРЕМЕНА
В центре - зал, бывший спортивный. На стене - портрет царского вельможи. Под ним- грубо отремонтированное кресло в стиле позднего ампира.

Слева - двери на террасу. Справа- студия звукозаписи. Электронное пианино ( синтезатор).

Крыша над залом разобрана, будто взорвана. Стропила и доски потолка образуют воронку. В нее опускается на тросах старинный рояль. ДЕНИС принимает груз, отцепляет. Крюк приподнимается и остается висеть в проеме.
ДЕНИС. ( Обращается к роялю). С возвращением, Сергей Васильевич. Фрак однако поистерся. Но каков фасон! ( Поднимает крышку рояля). Шляпа «дэрби». ( Устанавливает упор). Тросточка - стэк из черного дерева. Откуда ни глянь - аристократ! Но эти три колесика! Что - то есть ущербное в роялях. Какая- то нелепость. Словно мотоцикл с коляской. ( Заглядывает внутрь) Пылищи! Бог мой! Царский пятак! Из какой это щели тебя вытряхнули? В каком это уголке ты пересидел? Может, это знак? Ты мне подал какой- то знак, дедушка? Сколько натяжки в этом слове «дедушка». Страшно высоко вознеслись вы, Сергей Васильевич, в своем искусстве над обыкновенным кровным родством. А знаете ли вы, что на кладбище Кенсико под Нью- Йорком ваш склеп тоже в виде рояля. Хотите небольшой анекдот о вас? Сергей Травинский не понял, что произошло в России в 1917 году и уехал в Швецию. А когда понял, то... уехал в Штаты. ( Разглядывает пятак). Что вы этим хотели сказать, достославный маэстро ? За все мои труды по поиску вашего трехколесного мотоцикла, по вызволению его из клуба железнодорожников станции Гжать - пятак, я вас правильно понял? Впрочем, по нынешнему курсу так оно и выходит. Триста баксов директору клуба, сто- шоферу. Еще сотня- крановщику. Пятьсот зеленых за царский пятак. (Хлопает по роялю) Отличный курс в вашем обменнике, Сергей Васильевич. И главное, сразу, без задержки. Узнаю щепетильность аристократа. Как это вы изъяснялись тогда ? Покорнейше благодарю. (Открывает клавиатуру). На фотографиях вы всегда с папиросой. В ваше время дымить было не вредно. Клавиши янтарной желтизны. Или это ваши прокуренные пальцы? Ну, здравствуйте, Сергей Васильевич. Пожмем руки через столетие. ( Берет аккорд. Слышится взрывоподобное попурри музыкальной летописи столетия. Озвучивается мировая душа. Здесь и скрябинский Прометей, и рэг- тайм Джоплина, и плясовая из «Петрушки», и авангард Хиндемита). Какой ужас! Фине! Кода! Стоп! Выключите! Конец! Хватит!
Денис захлопывает крышку рояля, бросается на него грудью, глушит, вслушивается в эхо. Комментирует.
ДЕНИС . Ломовые дроги по булыжной мостовой . Шины стальные. Повозка без рессор. Подковы по граниту. Сушь. Искры. Рояль в упаковке из грубых, нестроганных досок. Привязан пеньковой веревкой за копылья. Из главной конторы «Дидерихс» через Маросейку. От Яковоапостольского переулка к Курскому вокзалу. Теперь поехали по Рязанской железной дороге. По чугунке. Йес! Станция назначения - Гжать. Далее по песчаному проселку до усадьбы катится повозка бесшумно, только сбруя звенит. По наклонным бревнам рояль втаскивают в широкие двери террасы. Бревна смазаны салом для скольжения. Опять же пеньковые веревки. Что за скрежет? О ! Это выдирают гвозди из обшивки. Привинчивают колесики. Ну, конечно. Какая же музыка без колесиков!
Крышка поднимается сама собой. Денис соскальзывает с рояля.
ДЕНИС. Поднимают крышку. Крышку поднимают. Как - то мне неуютно. Немного даже не по себе. Клавиши западают. Западают клавиши. Нет. Постойте. Подождите. Зачем же так сразу! ( Зажимает уши, зажмуривается).
Звучит прелюдия С. Рахманинова соль- бемоль мажор.

2. СТАРЫЕ ВРЕМЕНА
В гостиной за роялем Сергей Травинский. Он играет. Подбегают сестры Гартунг. Становятся друг за другом, изображают многорукого танцующего Шиву.
СОФЬЯ. Я буду перебирать твои чудные кудри.

ЮЛИЯ. Я буду обнимать тебя за твои сильные плечи.

ВАРВАРА. А я отшлепаю тебя, коли ты перейдешь границы дозволенного.
Травинский срывается из- за рояля. Догоняет Софью.
ТРАВИНСКИЙ.Ну! Давай же!
Испуганная Софья уходит. Травинский хватает за руку Варвару.
ТРАВИНСКИЙ. Отшлепой. Изведи. Убей!
Варвара вырывается, уходит.
ТРАВИНСКИЙ. ( Бросается перед Юлией на колени) Обойми меня. Поцелуй меня.
Юлия смущенно удаляется. В отчаянии Травинский бьет кулаками по боковине рояля.

Появляется Паня.
ПАНЯ. Почту привезли, Сергей Васильевич.

ТРАВИНСКИЙ. Милая, хорошая Паня. ( Целует ее).

ПАНЯ. Почту возьмите, Сергей Васильевич.

ТРАВИНСКИЙ. ( Распечатывает конверт). Панечка, ты куда? Стой. Садись. Новые стихи для романса прислали. Слушай. ( Читает). « Поутру, на заре, по росистой траве я пойду свежим утром дышать»... Ну, теперь ступай. (Садится за рояль , напевает). «И в душистую тень, где теснится сирень я пойду свое счастье искать... В жизни счастье одно мне найти суждено, и то счастье в сирени живет...На зеленых ветвях, на душистых кистях мое бедное счастье цветет».
Врываются сестры Гартунг.
СОФЬЯ. Что за прелесть.

ЮЛИЯ. Очаровательною.

ВАРВАРА. Шарман. Ноты! Полцарства за ноты!

СОФЬЯ. Скорее слова сюда.
Поют «Сирень». Танцуют. Мужик с клещами на веранде выдирает ВОКАЛ-1

ржавый гвоздь.

Все в испуге замирают.
ТРАВИНСКИЙ. ( Мужику). Весьма некстати, братец. Изволь повременить.

МУЖИК. Сами давеча приказали.

ТРАВИНСКИЙ. Выбирай время, голубчик.

МУЖИК. ( Уходя). Ужо выберем время. Тютелька в тютельку. Время придет. Ни раньше , ни опосля. Ровнехонько в тот день и тот час. В аккурат, значит. Извольте повременить. А времечко - то оно не ждет. До поры до времени терпим, а накатит - не остановишь. Во субботу - день ненастный- последний нонешний денечек, значит. Времечко лихое- дождик проливной.
Слышится автомобильный гудок за окном.
ЮЛИЯ. Анчаров приехал! Федор Павлович! Вот кому ноты в руки!

ВАРВАРА. Ага! Представляю бас Анчарова из куста сирени. «Мое бедное счастье»...
Входит Анчаров в шоферском костюме.
ВАРВАРА. Федор Павлович! Зачем вы на Троицу в Дворянском собрании «Дубинушку» пели? Я вашей «Дубинушки» боюсь.

АНЧАРОВ. Ах, Боже мой, Варвара Тимофеевна! Да на одну «Дубинушку» я вам десяток ивушек да березонек спою. Не тревожьте вы свет души своей! А романсы? Неподражаемые романсы нашего дорогого Сержа! Вы романсам внемлите, романсам! А хотя бы и «Дубинушку», так что с того? На самом- то деле мужичок наш русский- тихий да покладистый. А в песне этой он сам на себя наговаривает, сказку про Илью Муромца на новый лад рассказывает. Супротив врагов Отечества дубинушку ладит.

СОФЬЯ. А в пятом году не тихий ли ваш мужичок в нашем уезде три усадьбы спалил?

АНЧАРОВ. Босяки. Городские. Бродяги безродные.

СОФЬЯ. ( Примеряя краги Анчарова). Обещание помните?

АНЧАРОВ. (Игриво). Какое именно?

СОФЬЯ. Научить меня водить автомобиль.

АНЧАРОВ. ( Надевает на нее шоферскую кепи и защитные очки). Богиня! Сочту за честь!
Слышится скрежет выдираемого гвоздя.
ТРАВИНСКИЙ. Тембр бесподобный.

АНЧАРОВ. У меня челюсть свело. Похоже, где- то на чердаке?

ЮЛИЯ. ( Приближаясь). Может, ветер ставнем.

АНЧАРОВ. Оставляю жениха и невесту наедине.

ЮЛИЯ.(Вспыхивая). Мы даже не помолвлены.

АНЧАРОВ. Какие условности. ( Удаляется к двум другим сёстрам).

ЮЛИЯ. Давеча вы так меня напугали своим порывом.

ТРАВИНСКИЙ. Простите. Шутка вышла грубовата.

ЮЛИЯ. Говорят, в каждой шутке есть доля правды.

ТРАВИНСКИЙ. Доля сильная или доля слабая. ( Вчитывается в слова романса)

ЮЛИЯ. Сочинять изволите.
Травинский садится за фортепьяно.
ТРАВИНСКИЙ. ( Напевает) ...Я пойду свежим утром дышать...

ЮЛИЯ. Возьмите и меня, Серж.

ТРАВИНСКИЙ. ( Напевает)...Мое счастье в сирени живет...

ЮЛИЯ. Почему романсы всегда соло?

ТРАВИНСКИЙ. Закон жанра.
Из окна доносится гудок авто.
СОФЬЯ. Господа , все кататься! С ветерком, господа!

ВАРВАРА. Эти краги на тебе - какой ужас.

ЮЛИЯ. Право, Сонечка, лучше бы на лодке.

СОФЬЯ. А вы, Серж?

ТРАВИНСКИЙ. ( За роялем). Есть одна интересная идея. Простите.

ЮЛИЯ. Я тоже остаюсь.

ТРАВИНСКИЙ. Хотя почему бы и не прокатиться. Заодно всходы поглядим. Вот- вот гречиха зацветет.
Доносится нетерпеливый гудок авто. Все уходят.

Слышится плавающий, плачущий звук настраиваемого рояля.
3. НОВЫЕ ВРЕМЕНА
Денис и Настройщик.
ДЕНИС. Хочу как прежде. Прошу вас сделать как встарь. Как было когда- то. Но если бы даже этот инструмент на эти сто лет был помещен в палату мер и весов, разве бы он не изменился? Прошу воскресить его первозданное звучание, мечтаю услышать звуки тысяча девятьсот тринадцатого года? Но разве само солнце не стало за это время холоднее и звезды не замедлили свой ход? (Щелкает по боковине). В боковинах рояля затвердела смола и какой- то процент древесных волокон превратился в прах. Фетр молоточков избит до кости, а чугунная рама заметно потеряла в объеме от ржавчины. Ну, хорошо. Предположим, одна струна осталась в нем родной и ваш камертон созвучен камертону настройщика фирмы «Дидерихс» времен императора Николая Второго, но разве мое ухо может сравниться с ухом моего великого деда! Хочу как прежде. Вау! Не мертвые ли это хватают меня за ноги. Кто кому нужнее? Они мне или я им? Спотыкаюсь. Торможу. Бросаю семью. Гроблю бизнес. Вожусь с этим домом. Вбухиваю последние деньги в студию звукозаписи. С нуля затеваю грандиозный проект пятидесяти романсов Травинского в исполнении самой Астаховой. Запишу. Прослушаю демо. И повешусь здесь в аллее от тоски зеленой. Вы знаете, что такое тоска зеленая? Это жизнь в деревне. На даче. На пленере. Как меня заколебал этот зеленый цвет.

НАСТРОЙЩИК. Разбейте клумбы, оранжереи. Добавьте красок.

ДЕНИС. А вы как думали! Посадил триста кустов сирени. И знаете, что поразительно. Все триста принялись. Все как один. С какой- то жадностью все до единого!

НАСТРОЙЩИК. Земля по сирени истосковалась.

ДЕНИС. Я здесь с Рождества. Приехал- стекла были только в мезонине. Печка на солярке. Морозы пережил. Чай с бутербродами. Водка с мужиками. Совершенно опустился. Раньше на одном месте не мог и полчаса высидеть. А тут полгода безвыездно.

НАСТРОЙЩИК. Чудесным образом душа встала на место.

ДЕНИС. Изнемогает душа моя. Стонет и плачет. В кабинете у деда стоял второй рояль. Так вот, «чудесным образом» в деревне, в кособоком доме за прудом мне показали стол, сделанный из крышки того рояля. Живет там какая-то неопрятная старуха. На белой полировке у нее пятна, царапины, выбоины. Но все - равно из- под этой накипи столешница светится будто святые нетленные мощи.

НАСТРОЙЩИК. Ничего удивительного. Со временем даже обыкновенная сосновая смола превращается в жемчуг.

ДЕНИС. Не говорите мне о времени. Что оно такое? Знаете, когда я за рулем и меня спрашивают, через сколько времени мы будем на месте, я отвечаю: через десять, пятнадцать, тысячу километров. Потому что время для меня как парящая в воздухе птица. Ее можно подстрелить и время исчезнет.

НАСТРОЙЩИК. А часы, в смысле тик- так?

ДЕНИС. Они показывают расстояние от черточки до черточки. Сколько времени? Три сантиметра, пятнадцать миллиметров.

НАСТРОЙЩИК. Есть, однако, ощущение времени.

ДЕНИС. Ощу-ще-ние. Оно у каждого свое. Вот мне кажется, что мы с вами знакомы вечность. И одновременно кажется, что дед мой, Сергей Васильевич Травинский, только что вышел из этой комнаты и спускается по лестнице в сад. Я слышу его шаги. Нет, конечно я знаю, что такое время, но когда берусь объяснять, то оказывается, что не знаю... Оказывается, это Марина Ивановна приехала.
Входят Астахова и Тина.
АСТАХОВА. ( Протягивает Денису руку для поцелуя). Первый раз я попала сюда в конце восьмидесятых. На аллее была какая- то свалка. Возле пруда дровяной сарай. В этом доме располагался интернат. И дети на перемене носили в классы дрова для печей. Все казалось основательным, незыблемым. Было страшновато, но я все- таки решилась сказать директору школы, что этот дом - помещичья усадьба. И принадлежит Сергею Травинскому. Директор счёл мои слова за провокацию, перевел разговор на другую тему. Я села в машину, незаметно перекрестила дом и уехала. Думала, навсегда. ( Пауза). Второй раз я оказалась здесь после того концерта, когда вы, Денис, пришли ко мне за кулисы. Вы показывали какие- то схемы, сметы, фотографии. Выглядели энтузиастом. А мне было жаль вас. Стена времени казалась непробиваемой. И вот я опять здесь. И вместо интерната вижу резные беседки, хмель обвивает террасу, сирени море разливанное. И опять испытываю ужас. То ли мы взлетели до былых высот. То ли пали в пропасть прошлого. Какое- то подвешенное состояние.

ДЕНИС. Вам ли страшиться бросков во времени, Марина Ивановна? То Моцарта поете, а это Вена двести лет назад. То Париж еще без Эйфелевой башни - Кармен. Или Ярославну в годы половецкого нашествия.

АСТАХОВА. Сравнили тоже. На сцене - звук. Прочная опора. Ощущение вечности. Здесь же я чувствую себя самозванкой. ( Смотрит в окно ). Барский дом. Сирень. Беседка у пруда. Все как тогда. И Сергей Васильевич сейчас зайдет и спросит : кто такие? Не изволите ли убраться восвояси.

ТИНА. Вас преследуют шаги командора.

АСТАХОВА. Придет и скажет: плебеи, холопы, а туда же!

ТИНА. Он совсем другое скажет.

АСТАХОВА. Что же , интересно?

ТИНА. Придет и скажет. ( Напевая слова романса Травинского.) ВОКАЛ-2

«Здесь хорошо! Взгляни, вдали огнем горит река».
Далее звучит фрагмент этого романса на старинном граммофоне. «Цветным

ковром луга легли, белеют облака».
АСТАХОВА. ( Подхватывая негромко и все сильнее). « Здесь нет людей. Здесь тишина. Здесь только Бог да я, цветы да старая сосна, да ты- мечта моя».

Музыка затихает.
4. СТАРЫЕ ВРЕМЕНА
На сцене Паня и Мужик. Паня протирает стекла в окнах. Мужик топором подтесывает половицы, пробуя скрипы давлением сапога.
МУЖИК. Ночь во грехах, день во слезах. Вашей сестре барина целовать- не сладко. Ты к нему оком, а он к тебе боком. Со сколотком- то намаешься. Нравится кобыле ременный кнут. Баба с довеском срамнее кусочницы.

ПАНЯ. Твой приговор - тебе же во двор. Не перед тобой, перед Богом ответ держать.

МУЖИК. Пока до Бога дойдешь, мир тебя поедом съест.

ПАНЯ. Понесла не от мира постылого, а от человека милого. От него не слыхивала ни худого слова, ни отказного. Мы с ребеночком не в ущерб ему, а в добавочек. О любви у тебя, дядя, понятие старопрежнее. Не мать мне велела- сама захотела. И разлучит нас только заступ да лопата.

следующая страница >>