microbik.ru
1 2 3

ИНКВИЗИЦИЯ

ПЕРЕД СУДОМ ИСТОРИИ



Существуют самые различные мнения о том, что, собственно говоря, следует понимать под инквизицией и каковы ее хронологические рамки.

Если под инквизицией понимать осуждение и преследование господствующей церковью инакомыслящих — вероотступников, то хронологические рамки инквизиции следует расширить на всю историю христианской церкви — от ее возникновения по настоящее время, ибо епископы еще со времен раннего христианства и по сей день присвоили себе право осуждать и отлучать от церкви тех верующих, которых они считают еретиками.

Некоторые исследователи толкуют этот вопрос еще шире, считая, что инквизиция является характерным атрибутом не только католической, но и протестантской и православной церквей.

Если же инквизицию понимать в более узком смысле, подразумевая под этим термином деятельность особых трибуналов католической церкви, преследовавших еретиков, то ее рамки суживаются от возникновения этих трибуналов в XII–XIII вв. до их повсеместной отмены в первой половине XIX в. Но и после этого в системе папской курии в Ватикане вплоть до 1966 г. существовала конгрегация инквизиции («священная канцелярия»).

Сторонников «широкой» и «узкой» трактовки инквизиции можно найти как среди церковных, так и светских историков.

Первым, кто сформулировал «широкую» точку зрения на историю инквизиции, был сицилийский инквизитор испанец Луис Парамо, опубликовавший в 1598 г. в Мадриде книгу на латинском языке «О происхождении и развитии святой инквизиции».1 Трактат Парамо считается первым трудом по истории инквизиции, написанным с точки зрения официальной доктрины католической церкви. Он служил как бы ответом на появившуюся протестантскую литературу, разоблачавшую ужасы инквизиции. В своем усердии оправдать деятельность «священного» трибунала Парамо начинал его историю чуть ли не с сотворения мира. Первым инквизитором, уверял он, был сам господь бог, а первыми еретиками — Адам и Ева. Бог, утверждал Парамо, изгнал из рая провинившихся перед ним Адама и Еву, предварительно учинив им тайный допрос и суд. «Инквизиторы, — утверждал Парамо, — следуют точно такой же процедуре, которую они переняли от самого бога».2

Одежду, которой прикрыли свою наготу Адам и Ева после неосмотрительного вкушения от запретного плода, Парамо считает первым «санбенито» — позорящим одеянием, носить которое приговаривались жертвы инквизиции, а изгнание прародителей рода человеческого из рая он называет первой конфискацией… «вечного блаженства», прототипом тех более осязаемых конфискаций, которые впоследствии инквизиция применяла по отношению к имуществу своих жертв.

Всего этого богу, по-видимому, показалось недостаточно; он осудил людей терпеть вплоть до «страшного суда» бесчисленные болезни, эпидемии, потопы, землетрясения, холод и голод, войны; бог приговорил людей рождаться в нестерпимых муках, добывать себе хлеб насущный в поте лица своего и испытывать животный страх перед смертью. Даже земная жизнь праведника полна всевозможных мытарств, терзаний и испытаний.

Но если так жестоко поступил бог с прародителями рода человеческого и праведниками, утверждали средневековые апологеты инквизиции, то его гнев по отношению к непокорным и строптивым потомкам Адама и Евы вообще не знал предела. Разве не уничтожил он посредством потопа все человечество, пощадив только Ноя и его семью; разве не сжег он живьем все население Содома и Гоморры, пролив на них «дождем серу и огонь» (Быт. 19:24);3 разве не истребил он 14700 человек, осмелившихся роптать против Моисея во время странствований иудеев в пустыне; разве не послал он ядовитых змеев на тех, кто «малодушествовал» в пути (Чис. 21:4,6); разве не убил он 50 070 жителей г. Вефсамиса только за то, что они «заглядывали в ковчег господа»?

По сравнению с этими массовыми побоищами библейского бога — а мы перечислили только их незначительную толику — преступления Торквемады могут показаться чуть ли не детскими забавами.

Библейский бог был не только непреклонно беспощадным и сверх меры жестоким к тем, кто отходил от его заповедей или ошибочно толковал его таинственные «неисповедимые пути», он требовал от своих последователей такого же подхода, такой же жестокости и беспощадности ко всем отступникам, в особенности в тех случаях, когда они пытались «совратить» правоверных. «Если, — поучал бог своих последователей в Ветхом завете, — будет уговаривать тебя тайно брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, говоря: «пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои»… то не соглашайся с ним и не слушай его; и да не пощадит его глаз твой, не жалей его и не прикрывай его, но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтоб убить его, а потом руки всего народа» (Втор. 13:8–9).

Иисус Христос, согласно Парамо, был «первым инквизитором Нового завета. Он приступил к обязанностям инквизитора на третий день после своего рождения, когда сообщил через трех королей-волхвов, что явился на свет, и потом, когда умертвил Ирода, заставив червей съесть его… После Иисуса Христа св. Петр, св. Павел и другие апостолы занимали должность инквизиторов, которую они передали последующим папам и епископам».4

Итак, не без удовлетворения отмечал Парамо, — «древо инквизиции зеленело и цвело, и расходились его корни и ветви по всему миру, и приносило оно сладчайшие плоды».5

Естественно, что подобного рода ссылки на Библию позволяли церковникам, с одной стороны, доказать «законное», «божественное» происхождение «священного» трибунала, а с другой стороны — его якобы «извечный» характер.

Точка зрения Парамо на инквизицию на протяжении столетий перепевалась на разные лады церковными авторами. Ее повторяет, например, Марино Марини, один из ближайших сотрудников папы Пия IX в своем трактате, посвященном инквизиционному процессу над Галилеем. Марини утверждал: «Инквизиционный трибунал столь древний, что следует считать самого Иисуса Христа его основателем и законодателем».6

Современные апологеты церкви также признают, что она на протяжении всей своей истории преследовала ереси и еретиков. Уже цитированный нами У. Т. Уолш пишет, что церковь «в течение двух тысяч лет проявляла нетерпимость ко всякого рода ошибкам, где бы они ни проявились, в особенности к таким, которые оскорбляли величие бога… Таким образом, нетерпимость не является ее наиболее типичной особенностью, это просто оборонительное оружие, доверенное ей всевышним вместе с ее божественной миссией».7 Е. Вакандар стоит на таких же позициях. Первый период истории инквизиции он относит к IV–V в. н. э., когда епископы, следуя примеру мифических Петра и Павла, отлучали от церкви и предавали анафеме христиан, отклонившихся, по их мнению, от официальных доктрин.

Разумеется, в более ранний период церковь была лишена возможности физически расправляться с теми, кого она считала вероотступниками. Только в IV в., когда господствующей религией в Римской империи стало христианство, церковь переходит от «слов» (отлучений) к «делу» (насилию).

Некоторые светские историки также трактуют историю инквизиции в «широком» плане. Так, в статье об инквизиции, опубликованной в «Британской энциклопедии», говорится: «Неправильно утверждать, что инквизиция появилась в XIII в. в готовом виде со всеми ее принципами и учреждениями. Это был результат или, вернее, еще один шаг вперед в процессе развития, начало которого восходит по крайней мере к IV столетию».8

Автор статьи делит историю инквизиции на два больших периода: епископальный период с IV по XIII в., когда преследованием еретиков занимались епископы, и монашеский — с XIV по XIX в., когда действовали инквизиционные трибуналы, руководимые доминиканскими и францисканскими монахами.

Такая же периодизация истории инквизиции была принята в русской дореволюционной историографии. Ее разделял М. Покровский9 и известный испанист В. Пискорский. Последний, кроме епископальной и монашеской инквизиции, выделял еще испанскую инквизицию.10 В советской историографии в 20-х годах преобладала широкая трактовка истории инквизиции. Этот взгляд был так сформулирован обществом «Атеист» в послесловии к книге С. Г. Лозинского «Святая инквизиция»: «Начало инквизиции (в другой форме и под другим названием) совпадает с началом самой христианской церкви. И точно так же неправильно хронологическое ограничение инквизиции средними веками. Она существует до настоящего времени. В составе учреждений папской администрации в Риме до сих пор имеется «Святая Служба Инквизиции» (Подразумевается конгрегация священной канцелярии). Если в данный момент церковь не подвергает своих врагов суду, пыткам, сожжению, то это объясняется исключительно тем, что светская власть не подчиняется требованию церкви проводить в жизнь постановления ее судов».11

Разумеется, инквизиция не возникла на «пустом месте». Созданию «священных» трибуналов предшествовала многовековая борьба правящих кругов церкви с ересью, в процессе которой вырабатывались также и богословские обоснования необходимости применения к еретикам различных видов и форм насилия, вплоть до их физического истребления. Это была нелегкая задача, ибо теологам пришлось для оправдания инквизиции подменить «религию любви», за которую выдает себя христианство, «религией ненависти». На такую трансформацию ушли столетия.

Уже известный читателю французский епископ Селестен Дуэ, не отрицая, что церковь всегда выступала против инакомыслящих, в то же самое время утверждал: отличительной чертой инквизиции является не столько характер рассматриваемого ею преступления, судебная процедура или форма наказания, сколько наличие постоянного судьи, наделенного полномочиями для преследования еретиков.12 Американский историк инквизиции священник Шэннон полностью разделяет это мнение. «Подлинная инквизиция, — пишет он, — является учреждением, установленным святым престолом, со специально назначенными судьями для расследования, суда и вынесения приговора еретикам».13 Он отметил, что сам термин «инквизиция» (от лат. inquisitio — расследование) появляется только с возникновением инквизиционных трибуналов.

Нельзя согласиться ни с мнением инквизитора Пара-мо, возводившего начало инквизиции к расправе, учиненной всевышним над Адамом и Евой, ни с епископом Дуэ, пытающимся свести историю инквизиции только к деятельности «священных» трибуналов. Дело в том, что с раннего периода существования христианской церкви епископы, и в их числе папы римские, были наделены инквизиторскими полномочиями — расследовать, судить и карать еретиков и пользовались ими на протяжении всей истории церкви. Этими правами они продолжают пользоваться и после роспуска конгрегации священной канцелярии, согласно действующему каноническому праву. Такие же права имели и имеют вселенские соборы. Если исходить из этих фактов, то следует признать, что «священные» трибуналы были отнюдь не единственной формой инквизиции.

Более развернутую периодизацию истории инквизиции дает итальянский прогрессивный историк Р. Лонгоне. Он делит историю этого учреждения на следующие этапы: «примитивная» инквизиция времен раннего христианства; императорская, которая осуществлялась по указаниям христианских императоров римскими префектами и губернаторами; епископальная — от распада римской империи до XIII в.; собственно инквизиция («священный» трибунал), возглавляемая папой и непосредственно руководимая доминиканцами и францисканцами; государственная инквизиция, проводимая совместно светской и церковной властью (князем, королем или императором) при поддержке церковной иерархии; испанская инквизиция, возглавляемая великим инквизитором, назначаемым королем и утверждаемым в должности папой римским; колониальная (испанская и португальская) инквизиция и, наконец, всеобщая, или вселенская, она же римская, инквизиция в лице конгрегации священной канцелярии, просуществовавшая с 1542 г. до наших дней.14

Однако в этом вопросе трудно установить какие-то твердые рамки. В многовековой запутанной истории католической церкви не всегда можно разграничить инквизиторскую деятельность епископов и «священных» трибуналов. Известны случаи, когда при наличии инквизиции церковь использовала епископов или другие церковные инстанции для расправы со своими идейными противниками, как это имело место в деле Лютера или в расправе над Яном Гусом, учиненной Констанцским собором. В последнем случае собор выступал в роли инквизиционного трибунала. Были случаи передачи инквизиторских функций и полномочий самим «священным» трибуналом епископам или уполномоченным монашеских орденов. Так, вскоре после завоевания испанцами колоний в Америке испанская инквизиция поручила выполнять ее функции церковным иерархам в колониях. После же упразднения инквизиционных трибуналов в XIX в. их функции вновь перешли к епископам, которые продолжали карать вероотступников, накладывая на них епитимий и отлучения, хотя отсутствие поддержки со стороны светской власти лишало их возможности физически расправляться с ослушниками.

Современные церковные историки по вполне понятным причинам склонны рассматривать инквизиционный трибунал как характерное явление только для отдельных христианских стран, а не для церкви в целом. Авторитетные исследователи высказывают противоположную точку зрения. Например, французский ученый Жан Гиро считает, что «инквизиция не была свойственна только одной нации или одному району, она действовала почти во всех христианских странах, где ересь выступала против церкви… Таким образом, размах ее деятельности зависел от условий, господствовавших в странах».15

Спорным вопросом в историографии является и дата возникновения инквизиционных трибуналов. Этот вопрос решают исследователи по-разному.

Известный немецкий историк прошлого столетия Шлоссер, автор 18-томной всемирной истории, которую конспектировал К. Маркс, считал, что инквизиция сложилась между 1198 и 1230 гг. В знаменитых «Хронологических выписках» Маркса взгляды Шлоссера излагаются следующим образом:

В 1198 папой сделался Иннокентий III; он тотчас учреждает комиссию по расследованию и преследованию ереси, назначает своими легатами одного цистерцианского монаха и другого монаха того же ордена, Петра Кастельно, снабжает их письменными приказами, в которых содержатся все элементы последующих судов над еретиками (т. е. инквизиции)… Преследование еретиков усиливается с тех пор, как к папским легатам присоединяются почтенный «святой» (пес) Доминик (основатель доминиканского ордена) и другие фанатичные испанские духовные лица, они побуждают также к вмешательству арагонского короля…

1229 Григорий IX — с одобрения «святого» Людовика IX — вводит религиозные или инквизиционные суды против еретиков… (этим судам подвергался независимо от сословия тот, кто давал еретикам приют или защиту или же отказывал в помощи их преследователям).

1230 страшная власть этих судов была отнята у епископов, передана учрежденному за двадцать лет перед тем нищенствующему ордену доминиканцев; решением собоpa папы, под страхом потери должности, были сделаны полицейскими служителями церкви (шпионами) и палачами своих прихожан! В стране то здесь, то там восстания, в некоторых городах изгоняют инквизиторов и т. д.»16

В дореволюционной и советской литературе имеются по этому вопросу разные точки зрения. М. Покровский считал, что инквизиция «оформилась» между 1184 и J252 гг. Он писал: «В 1184 году Люций III предписывает выдавать еретиков светской власти для наказания, но предварительно дело должен был исследовать местный епископ, что было еще очень выгодно для обвиняемого, потому что епископы были слишком тесно связаны с местным населением, чтобы возбуждать его против себя жестокостями (Некоторые историки считают, что именно папа Люций основал инквизицию. Поэтому в 1984 г. католическая церковь отмечала 800-летие установления «священного» трибунала). Папы, видимо, старались быть умеренными насколько можно, еще Иннокентий III запрещал употреблять по отношению к еретикам испытание водой и раскаленным железом. В 1232 г. Григорий IX передал все дело преследования сектантов в руки доминиканцев. Замену епископской инквизиции доминиканской мы имеем полное право рассматривать как новый шаг на пути усиления нетерпимости. В 1252 г. Иннокентий IV разрешил пытать подозреваемых в ереси, с этим инквизиционный процесс получил свою окончательную форму».17 Далее М. Покровский отмечает: «Подобно целибату, инквизиция осуществлялась не сразу. Но раз то и другое принято церковью, она уже не отступала ни от того, ни от другого. Только когда католицизм лишился материальной поддержки светской власти, преследование прекратилось потому, что стало физически невозможным». По мнению советского историка Б. Я. Рамма, инквизиция как трибунал сложилась в период с конца XII в. по 1232 г., когда ее функции были переданы Григорием IX доминиканцам.18 Однако в той же «Истории средних веков», где опубликована работа Б. Я. Рамма, в хронологической таблице (составленной В. Л. Романовой) указано, что «организация инквизиции» имела место в 1209 г. И. А. Энгельгардт в свою очередь высказывает мнение, что инквизиция была «учреждена в эпоху альбигойских войн папой Иннокентием III (П98-1216)» и окончательно оформилась при папе Григории IX (1227–1241).19

По мнению Жана Гиро, вехой возникновения инквизиции являются 1227–1229гг., когда владения графа Тулузского перешли к французской короне и «устанавливалось сотрудничество церковной и светской властей для поиска и наказания еретиков».20

Американский церковник Шэннон считает, что хотя у инквизиции «нет дня рождения», она ведет свое начало с 1231 г., когда на основе эдикта Григория IX, отлучавшего всех вероотступников от церкви, в Риме были назначены инквизиторы не только с правом расследования, но и суда над еретиками.

Этот разнобой в датировках, по-видимому, объясняется чрезвычайным обилием издававшихся на протяжении XII–XIII вв. всевозможных папских документов, направленных против еретиков и весьма схожих по своему содержанию.

Попытка дать всеобщую историю инквизиции, которая отражала бы все ее этапы и разветвления, была предпринята только одним исследователем, а именно — американцем Генри Чарлзом Ли (1825–1909), но и ему не удалось полностью осуществить свои замыслы: деятельность папской конгрегации инквизиции (священной канцелярии) не была им освещена. Возможно, у исследователя не хватило времени или он отказался от этой темы из-за отсутствия документации или по другим неизвестным нам причинам.

Отсутствие такого раздела в работах Ли и других историков, в частности Жана Гиро (Ж. Гиро называет конгрегацию инквизиции и испанскую инквизицию, учрежденную в 1481 г., инквизициями «нового времени», в отличие от средневековой инквизиции XII–XV вв., исследованию которой посвящен его труд,21 пытавшихся охватить всю историю инквизиции, на наш взгляд, выгораживает папство от вины за преступления инквизиции, создавая ложное представление, что «св. престол» стоял в стороне от деятельности инквизиционных трибуналов, в то время как он являлся подлинным вдохновителем и организатором инквизиции во вселенском масштабе, меняя на протяжении столетий методы и формы ее деятельности и избирая в различные эпохи различные объекты для преследования.

Другой не менее существенный недостаток, свойственный многим светским историкам инквизиции, заключается в том, что они рассматривают ее только как средневековый институт, защищавший интересы феодальной церкви и феодального строя в целом. Между тем история инквизиции заканчивается в XX в.

Буржуазная и церковная историография бессильны объяснить инквизицию, причины ее появления, различные формы ее деятельности, вскрыть причины ее долговечности. Антиклерикальные историки объявляют инквизицию следствием органической «порочности» католической церкви и свойственного только ей одной духа нетерпимости, игнорируя тот факт, что своих противников с не меньшим ожесточением преследовала протестантская, православная и другие христианские церкви, как и другие религии. Современные церковные защитники инквизиции, хотя и высказывают лицемерное сожаление о ее «крайностях», выдают ее за инструмент «божественного провидения», с помощью которого церковь якобы спасала общество от разложения, а в случае Испании — способствовала будто бы ее национальному сплочению и единству.

Научно объяснить существование ересей и преследовавшую их инквизицию можно только исходя из марксистского понимания истории. Ключ к объяснению этих явлений следует искать в классовой борьбе, раздиравшей феодальное общество, и в том положении, которое занимала в нем католическая церковь, окружавшая, по меткому выражению Ф. Энгельса, «феодальный строй ореолом божественной благодати».22 К. Маркс и Ф. Энгельс первыми вскрыли социальную подоплеку средневековых ересей. Ф. Энгельс показал, что «все выраженные в общей форме нападки на феодализм и прежде всего нападки на церковь, все революционные — социальные и политические — доктрины должны были по преимуществу представлять из себя одновременно и богословские ереси».23

В период разложения феодального строя «священные» трибуналы, как отметил К. Маркс в отношении испанской инквизиции, становятся в руках абсолютистской власти мощным инструментом подавления ее противников. С начала XVI в. Испания и Португалия используют инквизицию в целях колониального порабощения народов Америки и Азии, в период Возрождения инквизиция ведет борьбу против гуманистического и рационалистического мировоззрения; в XVIII в. она объявляет войну просветителям и философам-материалистам, а в XIX в. — патриотам, выступающим за независимость колоний, борцам за объединение Италии, за демократические реформы в Испании; папская же конгрегация инквизиции выступает против зарождающегося рабочего движения, социализма; предает анафеме революцию 1848 г. и Парижскую коммуну; наконец в XX в. ее главный враг — коммунизм, Советский Союз, страны социалистического лагеря.

Таким образом, инквизиция в течение своей многовековой истории служила феодализму и абсолютизму, колониализму и капитализму. Если в средние века деятельность инквизиции была связана с застенками, пытками, аутодафе, то в новое и новейшее время, когда она была лишена ее палаческих функций, инквизиция действует более утонченными методами, ее оружием становятся анафемы, отлучения, Индекс запрещенных книг, куда заносились произведения многих выдающихся прогрессивных ученых и мыслителей.

В. И. Ленин отметил, что «все и всякие угнетающие классы нуждаются для охраны своего господства в двух социальных функциях: в функции палача и в функции попа».24 Церковь через инквизицию совмещала в себе обе эти функции до тех пор, пока буржуазия не лишила ее вместе с земельными угодьями функции палача, оставив ей только обязанности попа.

Таковы вкратце исторические рамки существования инквизиции, жертвами которой были средневековые еретики и вероотступники, личные враги пап и церковных иерархов, население, насильственно обращенное в католичество, порабощенные народы в колониях, гуманисты, выступавшие с критикой религиозного мракобесия, враги абсолютистской власти, просветители и философы-материалисты, великие ученые, патриоты-борцы за независимость колоний, сторонники отделения церкви от государства, писатели-реалисты, первые рабочие деятели, социалисты, коммунисты и прогрессивные мыслители современности. Инквизиция всегда стояла на защите интересов правящих классов. Именно в этом обстоятельстве следует искать причины, объясняющие долговечность сего поразительного по своей живучести террористического института, но в этом же, как увидит далее читатель, кроются и причины его падения.



следующая страница >>