microbik.ru
  1 ... 2 3 4 5
Третья глава«Квалификация обстоятельств, исключающих преступность деяния» - состоит из трех параграфов.

В первом параграфе рассматриваются вопросы, касающиеся понятия и этапов квалификации обстоятельств, исключающих преступность деяния. Диссертант делает вывод о том, что обоснованно говорить о квалификации деяний, предусмотренных уголовным законом. Под ней следует понимать один из этапов применения нормы уголовного права, состоящий в принятии решения о том, какая именно уголовно-правовая норма предусматривает совершенное преступное, уголовно-правомерное или уголовно-юридически значимое деяние, и в закреплении этого решения в уголовно-процессуальном акте. С этим определением согласились 73 % опрошенных нами специалистов.

Такое понимание квалификации преступных, уголовно-правомерных и предусмотренных уголовным законом, юридически значимых деяний полностью соответствует общему пониманию термина «квалификация» в области права. Квалификацию обстоятельств, исключающих преступность деяния (уголовно-правомерного деяния), следует рассматривать как один из видов квалификации деяний, предусмотренных уголовным законом, под которой предлагается понимать установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками, характеризующими общественно полезное или социально допустимое деяние, причинившее вред уголовно охраняемым отношениям, и признаками, предусмотренными уголовно-правовой нормой, его регламентирующей.

Понимание квалификации обстоятельств, исключающих преступность деяния, как процесса и как результата деятельности компетентных лиц позволяет выделить два ее этапа. Первоначально осуществляется выбор нормы уголовного закона, которая соответствует установленным фактическим данным. На втором этапе устанавливается соответствие признаков правомерного причинения вреда признакам, описанным в нормах уголовного закона, регламентирующих конкретное обстоятельство, исключающее преступность деяния, с соответствующим указанием на норму уголовного закона и закреплением этого в процессуальном документе.

Второй параграф посвящен изучению вопросов и проблем, возникающих при выборе уголовно-правовой нормы, регламентирующей обстоятельство, исключающее преступность деяния, подлежащей применению.

Автор отмечает, что рассматриваемый вид квалификации в настоящее время для правоприменительных органов представляет существенную сложность по причине отсутствия в уголовном законе нормы дефиниции – предписания, содержащего полное определение обстоятельства, исключающего преступность деяния. Эта дефинитивная норма на первоначальном этапе квалификации должна выполнять главным образом направляющую и ориентирующие функции. Ее отсутствие лишает уголовное законодательство ясности, в частности о юридической и социальной природе обстоятельств, исключающих преступность деяния, а применение норм, их предусматривающих, делает крайне затруднительным. С таким выводом согласились 89 % опрошенных респондентов.

Соответственно отсутствие общей нормы, закрепляющей родовые признаки такого уголовно-правового явления, как обстоятельство, исключающее преступность деяния, предполагает необходимость на первом этапе их квалификации устанавливать непосредственно признаки, характеризующие основание и пределы правомерности, закрепленные в нормах, регламентирующих конкретный вид правомерного причинения вреда. Признаки, характеризующие основания и пределы правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния, могут быть предусмотрены в Конституции РФ, Уголовном кодексе РФ, международно-правовых актах, ратифицированных Российской Федерацией.

Решения Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда РФ имеют обязательную силу для российских судов и органов предварительного расследования. Обязательную силу для всех российских правоприменителей также имеет правовая позиция Конституционного Суда РФ, положенная в основу решения о признании нормы неконституционной.

Несмотря на необязательный характер, большое значение имеют Постановления Пленума Верховного Суда РФ, с помощью которых разъясняется смысл уголовно-правовых норм, в том числе регламентирующих обстоятельства, исключающие преступность деяния. В этой связи теория и практика остро нуждаются в современных разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ о порядке применения норм, составляющих институт обстоятельств, исключающих преступность деяния. Постановление Пленума Верховного Суда РФ 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» не учитывает изменившихся реалий, новелл уголовного закона. Такой вывод поддержали все опрошенные нами респонденты.

В третьем параграфе рассматриваются вопросы, касающиеся особенностей квалификации обстоятельств, исключающих преступность деяния, при бланкетной диспозиции норм, их регламентирующих.

Проведенное автором изучение материалов об отказе в возбуждении и прекращении уголовных дел в связи с наличием обстоятельств, исключающих преступность деяния, оправдательных приговоров, вынесенных по тем же основаниям, обвинительных приговоров по делам, связанным с нарушением условий и пределов правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния, показало, что знание правил квалификации при бланкетности выбранной нормы, предусматривающей обстоятельство, исключающее преступность деяния, имеет большое значение на этапе выбора нормы, подлежащей применению.

Следует отметить, что процесс поиска бланкетной уголовно-правовой нормы, подлежащей применению, характеризуется следующими особенностями: 1) необходимо установить конкретный нормативный акт иной отрасли права, выступающей в качестве ее источника; 2) необходимо учитывать особенности действия во времени бланкетных норм; 3) необходимо осуществлять совместное применение норм уголовного закона и нормативных актов иной отраслевой принадлежности, содержательно наполняющих признаки, характеризующие основание и пределы правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Следователь, дознаватель или суд, применяя норму, предусматривающую обстоятельство, исключающее преступность деяния, при наличии в нормативных актах федерального уровня положений, конкретизирующих признаки, характеризующие основания и пределы его правомерности, в правоприменительном акте в обязательном порядке должен сослаться на них.

Определенной спецификой характеризуется действие уголовно-правовых норм, регламентирующих обстоятельства, исключающие преступность деяния, и имеющих бланкетное содержание, во времени. Внесение изменений в нормативные акты иных отраслей права может обусловливать фактическую криминализацию или декриминализацию деяний, поэтому закономерно должен встать вопрос об обратной силе этих изменений. Учитывая, что при изменении нормативных актов иных отраслей права криминализуются либо декриминализуются деяния без изменения самого уголовного закона, в этих случаях прямое действие должна иметь ст. 54 Конституции РФ.

Несмотря на то, что нормы, регламентирующие обстоятельства, исключающие преступность деяния, являются скрыто (неявно) бланкетными, правоприменитель обязан оценить совершенное деяние как с точки зрения предписаний уголовного закона, так и с учетом нормативных предписаний иных отраслей права.

Четвертая глава диссертации - «Теоретические проблемы определения оснований и пределов правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния» - состоит из пяти параграфов.

Первый параграф посвящен анализу признаков, характеризующих основания и пределы правомерности необходимой обороны.

Диссертант, изучив судебно-следственную практику, отмечает, что, устанавливая требование, в соответствии с которым лицо, причинившее вред при предотвращении малозначительного посягательства, подлежит ответственности на общих основаниях, высшая судебная инстанция вообще исключила возможность пресечения подобных посягательств законным способом. Представляется, что такое ограничительное толкование не соответствует положениям уголовного закона. Обосновывается позиция о допустимости необходимой обороны для защиты от любых незаконных общественно опасных посягательств на охраняемые уголовным законом отношения. Автор также обосновывает вывод о допустимости необходимой обороны от неосторожных преступлений, а также от преступных деяний, совершаемых в форме бездействия.

Диссертант формулирует авторское понятие мнимой обороны и приводит критерии ее отграничения от необходимой обороны. Указывается, что в зависимости от степени заблуждения мнимая оборона может выступать либо в качестве уголовно-юридически значимого деяния, либо преступления, совершенного по неосторожности. Отмечается, что отсутствие в уголовном законе нормы, регламентирующей мнимую оборону, является его пробелом, и критически оценивается попытка устранения этого пробела путем введения в ст. 37 УК РФ ч. 21. Диссертантом обоснованы предложения по квалификации случаев мнимой обороны по действующему законодательству. Также обозначена перспектива решения этого вопроса на законодательном уровне, предложена редакция нормы, предусматривающей мнимую оборону.

Предложено выделять два вида пределов правомерности необходимой обороны – временной и интенсивный. Момент возникновения состояния необходимой обороны, по мнению диссертанта, должен определяться объективными (внешними) актами поведения, направленными против охраняемых уголовным законом общественных отношений при условии, что обороняющийся осознает эти акты как общественно опасные посягательства либо как свидетельствующие о возникновении угрозы непосредственного начала такого посягательства. Предлагается при признании реальной угрозы как начального момента права обороны учитывать не только характер и степень ее общественной опасности, но и характеристику лица, ее создавшего, его предшествовавшее поведение, а также то психическое и физиологическое состояние, в котором оно находилось в момент высказывания угрозы.

Скрытая бланкетность нормы, регламентирующей необходимую оборону, позволила обосновать возможность конкретизации момента возникновения состояния обороны применительно к конкретным ситуациям в нормах неуголовных отраслей права.

Отмечается, что для признания состояния необходимой обороны оконченным недостаточно наличие только объективного признака. Важно установить наличие субъективного критерия, содержанием которого является осознание обороняющимся лицом факта окончательного прекращения преступного посягательства.

Детально исследован имеющий в настоящее время особую актуальность вопрос о применении обороны при длящихся и продолжаемых преступлениях. Автор обосновывает позицию, согласно которой при совершении длящихся преступлений состояние необходимой обороны не может считаться оконченным до того момента, пока не будет исключена опасность для охраняемых уголовным законом отношений. При продолжаемых преступлениях состояние необходимой обороны возникает только в случаях совершения отдельных эпизодов или непосредственной реальной угрозы начала их совершения.

Рассмотрен вопрос о допустимости использования в целях обороны заранее установленных так называемых механических устройств защиты, сущность которых заключается в пресечении посягательств путем опосредованного причинения вреда лицу, посягающему на охраняемые уголовным законом общественные отношения. Основываясь на том обстоятельстве, что механические устройства предназначены для защиты имущества, диссертант обосновывает вывод, в соответствии с которым необходимо запретить установку устройств, способных причинить тяжкий вред здоровью либо смерть. Это позволит снять вопрос о превышении пределов необходимой обороны в ситуациях их использования. В порядке de lege ferenda полагаем обоснованным предложить дополнить Уголовный кодекс РФ нормой, закрепляющей основания и дополнительные условия использования в целях обороны механических устройств защиты. Такое предложение поддержали 77 % опрошенных специалистов.

Предлагается для определения интенсивного предела правомерности необходимой обороны использовать принцип соразмерности, который, по мнению диссертанта, обладает такими положительными качествами, как определенность, лаконичность и доступность к восприятию. Сформулирован механизм определения несоответствия и явного несоответствия оборонительных действий характеру и степени опасности посягательства. Данный механизм, по мнению автора, позволяет учитывать психическое состояние обороняющегося лица. Это обосновывается тем, что защищающемуся достаточно определить какой-либо один, по его представлению, наиболее опасный признак посягательства и избрать соразмерный ему способ защиты. Наряду с этим, механизм определения интенсивного предела необходимой обороны дает возможность выделить круг посягательств, при защите от которых обороняющийся может противопоставить только соразмерные действия. Следовательно, защищаясь от таких посягательств, обороняющийся объективно не может превысить пределы необходимой обороны. Это касается посягательств, при которых имеется вероятность тяжкого вреда здоровью или смерти обороняющемуся или другим лицам.

Указывается, что в перспективе вопрос о более четкой конкретизации пределов правомерности необходимой обороны должен быть решен на законодательном уровне. Обоснована целесообразность перехода к так называемой перечневой (казуальной) системе определения интенсивного предела необходимой обороны. Сущность этой системы заключается в том, что законодатель четко устанавливает перечень защищаемых благ и максимальный предел того вреда, который допускается причинить посягающему в целях обороны. Следует отметить, что пределы правомерности необходимой обороны на основании принципа соразмерности, выраженного в использовании перечневой системы, определяются в уголовных законодательствах США, Франции, Австралии, КНР, Украины.

Аргументирована необходимость закрепления на законодательном уровне привилегированных видов обороны и освобождения от уголовной ответственности лиц, превысивших пределы обороны в состоянии сильного душевного волнения, вызванного посягательством. Предложена новая редакция ст. 37 УК РФ. Эти предложения поддержали 93 % опрошенных респондентов.

Второй параграф посвящен анализу признаков, характеризующих основания и пределы причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление.

По мнению автора, все условия, характеризующие их правомерность, необходимо делить на две группы: 1) характеризующие основания возникновения права причинения вреда охраняемым законом отношениям; 2) характеризующие пределы правомерности этого права.

Рассмотрение такого условия, как «совершение задерживаемым лицом преступления», позволило выделить его содержательные признаки: 1) преступность совершенного деяния, т. е. наличие в нем признаков, состава преступления, ответственность за которое предусмотрена соответствующей статьей Особенной части УК РФ (независимо от его тяжести); 2) задерживать можно только лицо, обладающее признаками субъекта преступления; 3) право на задержание возникает как при совершении оконченного преступления, так и совершении приготовления или покушения на преступление; 4) допускается задержание как исполнителей преступлений, так и лиц, являвшихся организаторами, пособниками, подстрекателями преступлений.

Такое условие правомерности задержания, как отсутствие возможности использовать средства задержания, не связанные с причинением вреда задерживаемому лицу, существует при наличии одного из двух признаков: 1) лицо, совершившее преступление, пытается скрыться; 2) задерживающее лицо предъявляет требование следовать в органы власти, однако лицо, совершившее преступление, его игнорирует.

Диссертант выделяет объективные критерии, обусловливающие возникновение и прекращение состояния, при котором задерживающий может причинить вред задерживаемому. При этом отмечается, что констатировать возникновение или прекращение состояния задержания можно только в совокупности с субъективными признаками. Концентрация внимания только на объективных либо только на субъективных моментах может привести к ошибкам. Соответственно субъективным критерием, характеризующим возникновение права на причинение вреда лицу, совершившему преступление, является осознание задерживающим указанных объективных критериев.

Исследуя интенсивный предел причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, автор приходит к выводу, согласно которому характер и степень общественной опасности совершенного лицом преступления в совокупности с обстановкой задержания образуют интенсивность деяния задерживаемого. Для определения пределов правомерного причинения вреда следует установить соразмерность интенсивности деяния задерживаемого и интенсивности действий задерживающего. Их явное несоответствие будет свидетельствовать о превышении мер, необходимых для задержания. Предлагается механизм определения интенсивного предела причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление.

В третьем параграфе исследуются признаки, характеризующие основания и пределы крайней необходимости.

Условия, характеризующие ее правомерность, автор делит на две группы: 1) характеризующие ее основания; 2) характеризующие пределы правомерности этого права.

Диссертант отмечает, что такое условие правомерности крайней необходимости, как наличие цели устранения опасности, должно найти свое законодательное отражение в ст. 39 УК РФ. Такая законодательная новелла позволит снять ряд дискуссионных вопросов, возникающих при отграничении крайней необходимости от иных обстоятельств, исключающих преступность деяний, а также от преступных деяний. С таким предложением согласились 63 % опрошенных респондентов.

При установлении такого условия правомерности крайней необходимости, как отсутствие возможности устранения опасности иными средствами, наряду с объективными признаками, следует учитывать и субъективный, который можно сформулировать следующим образом: лицо осознает, что возможности устранить грозящую опасность средствами, не сопряженными с причинением вреда охраняемым уголовным законом отношениям, не существует.

Диссертант выделяет два вида пределов крайней необходимости - временной и интенсивный (предел допустимого вреда). Обосновывается позиция, в соответствии с которой такое условие, как «своевременность», при наполнении его соответствующими признаками вызывает более четкие представления о временных пределах права на крайнюю необходимость.

Отмечается, что вопрос о том, возникло ли состояние крайней необходимости, следует решать как с точки зрения субъективного представления лица, причиняющего вред, так и основываясь на объективных данных, на основе осознания которых сформировалось это субъективное представление о непосредственно предстоящей опасности.

Обосновывается вывод о том, что состояния крайней необходимости существует как при возникновении опасности, так при реальной угрозе ее возникновения. Хотя следует заметить, что по данному вопросу есть различные точки зрения.

В целях повышения эффективности применения нормы, регламентирующей крайнюю необходимость, детализируются и конкретизируются объективные и субъективные признаки, свидетельствующие о прекращении состояния крайней необходимости. К объективным автор относит: 1) отпадение опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства; 2) фактическую нейтрализацию опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства; 3) создание обстановки события, свидетельствующей об отпадении опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства. Субъективным критерием окончания права на крайнюю необходимость выступает осознание лицом факта отпадения опасности причинения вреда правоохраняемым интересам.

В целях обеспечения правильного применения норм, предусматривающих крайнюю необходимость и превышение ее пределов, автор выделяет критерии, сравнение (оценка) которых позволяет определить соразмерность либо несоразмерность причиненного и предотвращенного вреда. Акцентируется внимание на необходимости определения значимости того или иного вреда с учетом как объективного, так и субъективного критериев. Обосновывается вывод о том, что эти критерии однозначно могут существовать только при сопоставляемости благ по общей этической оценке. Таковыми могут являться: жизнь – здоровье; жизнь, здоровье – свобода; жизнь, здоровье, свобода – собственность. При сопоставлении остальных благ вопрос об их соотношении решить значительно сложней. Отмечается, что в ряде случаев, учитывая бланкетный характер уголовно-правовой нормы, регламентирующей крайнюю необходимость, существенное значение для определения соотношения благ имеют нормы иных отраслей права.

Рассмотрены ситуации, когда угрожающая опасность и причиненный для ее устранения вред могут быть по характеру равнозначными. В данном случае обоснованным представляется использование так называемого количественного критерия. Диссертант полагает, что количественный критерий оценки значительности причиненного и предотвращенного вреда при крайней необходимости может применяться только в тех случаях, когда он имеет стоимостное выражение. К ситуациям «коллизии жизней» он не применим. Причинение смерти одному человеку для спасения жизни нескольких человек нельзя признать правомерным деянием. Такой вывод поддержали 84 % опрошенных респондентов.

В аспекте совершенствования уголовного законодательства, регламентирующего крайнюю необходимость, автор предлагает норму, закрепляющую самостоятельный вид освобождения от уголовной ответственности лица, превысившего пределы правомерности крайней необходимости в состоянии сильного душевного волнения.

Диссертант обосновывает позицию о нецелесообразности самостоятельной законодательной регламентации психического принуждения. Это явление полностью соответствует положениям крайней необходимости. С этим мнением согласны 68 % опрошенных респондентов.

В четвертом параграфе исследуются признаки, характеризующие основания и пределы обоснованного риска.

В теории уголовного права по поводу критериев признания риска правомерным и обоснованным существуют разные точки зрения. Диссертант выделяет условия правомерности, характеризующие основания совершения обоснованного риска, и исследует их содержание.

Отмечается, что такое условие правомерности, как отсутствие возможности достижения общественно полезной цели не связанными с риском действиями (бездействием), может иметь место при наличии объективного и субъективного признаков. Объективным признаком может выступать один из следующих: а) достижение общественно полезной цели деянием, связанным с риском причинения вреда, было единственным способом; б) достижение общественно полезной цели могло осуществляться несколькими способами, каждый из которых был связан с риском причинения вреда. Субъективным признаком является осознание лицом отсутствия возможности достижения общественно полезной цели способом, не связанным с риском причинения вреда.

Содержание такого условия правомерности обоснованного риска, как принятие всех достаточных мер для предотвращения вреда охраняемым законом интересам, на наш взгляд, определяется следующими объективными признаками: а) принятием лицом всех возможных мер обеспечения безопасности рискованных действий (бездействия); б) соответствием предпринятых мер требованиям науки, техники, производства и опыту. Субъективным признаком является осознание лицом того факта, что им предприняты все возможные меры обеспечения безопасности рискованных действий (бездействия) и того, что предпринятые меры соответствуют требованиям науки, техники, производства и опыту.

Учитывая различные позиции в науке уголовного права, диссертант солидарен с теми учеными, которые полагают, что риск может признаваться обоснованным при условии, если он осуществляется своевременно, а причиненный вред соответствует содержанию общественно полезной цели, ради достижения которой субъект осуществлял рискованные действия. Начальным моментом возникновения состояния обоснованного риска следует признать момент возникновения всех из названных признаков: 1) возникновение угрозы какому-либо благу или возникновение необходимости получения нового блага; 2) отсутствие возможности достижения общественно полезной цели не связанными с риском действиями (бездействием); 3) принятие достаточных мер для предотвращения вреда охраняемым отношениям. Отсутствие хотя бы одного из названных условий будет свидетельствовать о том, что право на обоснованный риск не возникло. Возникнув, состояние обоснованного риска продолжает существовать до момента отпадения любого объективного или субъективного критериев.

В работе сформулирован вывод о недопустимости признания риска обоснованным в том случае, если не определены его пределы.

Для решения вопроса о пределах правомерности риска предлагается установить признаки соотношения соразмерности, сопоставление которых могло бы свидетельствовать об обоснованности (социальной приемлемости) совершаемых деяний. Представляется, что обоснованным будет использование опыта, накопленного при законодательном развитии института крайней необходимости. Объективным критерием определения пределов правомерности обоснованного риска следует признавать отсутствие несоответствия между значимостью блага, которое рискующее лицо пытается сохранить или получить, и значимостью причиненного вреда при риске.

В плане совершенствования уголовного законодательства, регламентирующего обоснованный риск, полагаем целесообразным предложить норму, закрепляющую понятие превышения его пределов. Такое предложение поддерживают 78 % опрошенных респондентов.

Пятый параграф посвящен анализу признаков, характеризующих основания и пределы осуществления лицом принадлежащего ему права.

Анализ признаков ряда деяний, предусмотренных примечаниями к статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ, позволяет диссертанту констатировать, что они регламентируют частные виды осуществления принадлежащего лицу права. Для подтверждения этой позиции проводится сопоставление признаков деяний, регламентированных этими нормами, с обобщенными признаками обстоятельств, исключающих преступность деяний. В итоге констатируется, что деяния, предусмотренные в примечаниях к ст. 151, 230, 308, 316 и 322 УК РФ, являются уголовно-правомерными, а по своему социальному содержанию - социально допустимыми, т. е. обстоятельствами, исключающими преступность деяния.

В целом осуществление своего права как обстоятельство, исключающее преступность деяния, можно определить как предусмотренное уголовным законом, социально допустимое деяние, причиняющее вред уголовно охраняемому отношению при наличии необходимых оснований.

Выделяются условия правомерности осуществления принадлежащего лицу права. Формулируется вывод о необходимости позитивного решения в перспективе вопроса о допустимости регламентации конкретных видов осуществления принадлежащего лицу права неуголовными законами. В настоящий момент положения ст. 3 УК РФ не допускают такую возможность. Однако в уголовном законе невозможно предусмотреть все частные случаи этого обстоятельства, исключающего преступность деяния. Представляется, что положительным является опыт государств, сформулировавших уголовно-правовую норму, предусматривающую это обстоятельство, по типу бланкетно-ссылочной. В этом проявляется системность существующего законодательства. Предлагается соответствующая редакция нормы. Данное предложение поддержали 64 % респондентов.

В заключении соискатель формулирует основные выводы теоретического и практического характера и предлагает пути совершенствования уголовного закона и ряда других нормативных актов.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих работах автора:


<< предыдущая страница   следующая страница >>