microbik.ru
1
Новицкая Л.Ф.

ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬ КАК НРАВСТВЕННОСТЬ
Обычно интеллигентность понимается как особый тип поведения, характеризующийся мягкостью, уважительностью в отношении к людям. Этот тип проявленного отношения обычно сопровождается приписыванием человеку высоких нравственных достоинств. Интеллигентность мыслится как зримый образ богатых душевных и духовных ценностей. Но взаимоотношения формы и содержания не столь однозначны, как хотелось бы думать. И форма, которая, в общем, тоже есть содержание, может иметь и выходящие за пределы самого содержания, функции, а временами, даже такие, которые, как представляется, прямо противоположны предполагаемому содержанию.

Полагаю, что не будет большим открытием утверждение, что сама по себе мягкость и обходительность вовсе не обязательно выражают действительно уважительное отношение к человеку. Эти формы могут нести в себе иные смысловые нагрузки, как то: приспособительная реакция, как снисходительное отношение, как удобная форма манипулирования людьми, как форма равнодушия и др. Потому закономерно встает вопрос: так что же такое интеллигентность? Каковы сущностные характеристики этого явления? Удерживая представление об уважении к человеку как нормообразующем элементе интеллигентности попробуем выявить на более глубоком уровне связь интеллигентности и нравственности.

Соглашаясь с точкой зрения, что мораль есть засохшая в нормы и предписания форма нравственности (1), я, тем не менее, полагаю, что сама «свернутость» норм не отменяет всего богатства того содержания, которое присутствовало в них до момента, когда они были отлиты в императивы. Более того, в «трагедийные моменты жизни» (2) они «не отказывают, обнаруживая свою вненравственную закраину» (3), а, разворачиваясь в новых проблемных ситуациях, позволяют по-иному взглянуть на саму проблему, отметить новые смыслы заданного «проблемного поля» (М.К.Мамардашвили).

В связи со всем вышесказанным и учитывая, что выявление связей интеллигентности и нравственности работа довольно объемная, проблема конкретизируется следующим образом: проанализировать интеллигентность в контексте нравственной нормы «не лги».

Эта норма выбрана не случайно. Во-первых, она не чисто поведенческая. Настаивая на определенном типе действия она опирается на скрыто присутствующее в ней требование определенного настроя внутреннего мира человека. Во-вторых, в ней просвечивает такая характеристика нравственности как отсутствие приспособительности к миру наличного бытия. Она не просто бескорыстна, она, пожалуй, даже антагонистична всякому корыстному способу действия, понимаемому как желание встроиться и удобно обосноваться в данном мире. Действительно, причин для того, чтобы солгать, в мире много, тогда как причин, чтобы этого не делать, в мире попросту нет. Единственным основанием соблюдения этой нормы является человек, его активное сопротивление по большей части прямо противоположное его же витальным интересам. И наконец, в этой норме имплицитно содержится указание на некую иную, запредельную для обыденного существования, жизнь, на некое иное бытие. Эта особенность характерна для нравственности вообще. Если физический мир ставит человека в положение, при котором он вынужден приспосабливаться, и его свобода здесь не выходит за рамки познанной необходимости, то в мире человеческих взаимоотношений необходимость творится из самой свободы человека. В человеческих взаимоотношениях нет и быть не может чего-то, что существовало бы помимо человеческого действия. И детерминация бытия определена человеком, его установкой, его ориентацией в мире. Необходимость задается самим человеком из его свободного самосозидания в качестве человека. Ибо понятно, что человек никогда не является фактом бытия, он всегда акт, всегда действие или, иначе говоря, событие(4).

Что же такое ложь? Логический словарь дает ей такое определение: «Ложь - неправда, искажение действительного состояния дел, имеющее целью ввести кого-либо в обман»(5). Определение очень широко и ориентировано, в первую очередь, на самые простые ситуации. Предметом нашего дискурса являются взаимоотношения между людьми, и потому проблема будет переформулирована в виде нескольких и иначе поставленных вопросов. Итак: что такое ложь в человеческих взаимоотношениях? Как возможна здесь ложь? Какую правду она отрицает? Что стоит за этим отрицанием? И так ли уж нужна людям правда?

Последний вопрос сразу же напоминает о судьбе бедной Кассандры. Ей была ведома истина , и она не скрывала своего знания, но никто не верил, потому что не хотел верить, не хотел этой правды, неудобной, мешающей жить. Есть что-то патологически приятное в неизменном мире устоявшихся значений. Тогда как внесение нового знания, порождаемого вечно меняющейся жизнью, создает тот сквозняк неопределенности, что разрушает это спокойствие и столь непросто обретенную гармонию. Потому всякое изменение, требующее уже не автоматизма действий и оценок, а действительного включения в жизнь, следовательно, порождающее ответственность за твое индивидуальное действие, может вести к появлению чувства острого отторжения этого знания. В такой ситуации человек начинает лгать.

Но все, что ни делает человек, он делает, прежде всего, по отношению к себе. Так как мир становится непонятен, он стремится сделать его понятным за счет отрицания, отбрасывания или переформулирования нового в категориях старого понимания, снимая тем самым элемент другой истины в пришедшем. Идет изменение мира с тем, чтобы не менять самого себя. Можно только диву даваться на какие логические ухищрения способен человек в создании ложно-смысловых конструкций, стремясь отстоять себя дорогого неизменным. Проще всего, конечно, обвинить другого во лжи. Что не раз бывало в горестной судьбе Кассандры.

Здесь нарушение морального запрета идет по пути нежелания знать, подумать - не в контексте заданной как нормы собственной правоты, а в ориентации на понимание действительного положения дел. Но есть обратное движение слова к человеку: оно формирует человека, задает границы его мира. Отстаивание собственной правоты как неизменности создает закрытый задыхающийся мир, где все раз и навсегда определено и оценено, и где, в итоге, ничего не остается кроме, приспособительной по сути потребности самосохранения. Тем самым закрывается и возможность самообретения человеком себя. Меняющийся и требующий моего участия в этом изменении мир отторгается, человек необходимо «закукливается» (А. и Б.Стругацкие) и оказывается в ситуации прямо противоположной той, что ожидалась: гармония с собой и миром - как результат неизменности того и другого - оборачивается дисгармонией. И весь спектр негативного мирочувствования обретает широкое поле реализации.

Таким образом, можно определить ложь с точки зрения нравственности как нежелание знать и понимать. Открытость знанию требует усилий и содержит в себе риск необходимости ответственного решения в ситуации принципиально новой, где нет заданных привычных координат и протоптанных дорожек стандартных действий и оценок. Нравственная ложь живет в мире ограниченной или вовсе снятой ответственности, и порождает несвободного и лишенного потому возможности самосозидания человека. Этот путь тем более труден, что здесь не бывает спасительной лазейки чужой вины.

Есть еще один аспект, на котором есть смысл остановиться в рамках предложенной проблемы: ложь человека во взаимоотношениях с собой. Истинное знание о себе вещь очень непростая. Будучи разбросанным по миру в своих проявлениях человеку вовсе не просто соединить это знание все вместе и увидеть себя и свое место в мире. Но в силу особой формы существования знания в мире мы не чужды знанию о себе. И не просто не чужды, а причастны к нему таким образом, что оно у нас есть. Недаром Платон говорил о знании как о воспоминании(5).И потому стоит задача узнать, что знаешь. Узнать то, что уже знаешь. То есть сделать актуальным латентно живущее в тебе знание. Для этого нужно не просто усилие мысли(6), но и нравственное усилие, ибо именно здесь находится самое опасное для человека знание, самое убийственное. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». И чтобы это знание состоялось нужно иметь мужество помыслить о себе и мире в свете последних вопросов - жизни и смерти, смысла жизни, свободы и ответственности. Собственно в контексте размышления над этими вопросами только и возможно действительно что-то понять в том, что мы привыкли называть жизнью. Именно здесь находится основа для снятия того, что нам запрещает норма «не лги».

Таким образом, запрет на ложь, кажущийся таким несложным, на самом деле требует от человека не просто следования формальному правилу, а настаивает на предельном расширении горизонта личного бытия и ответственном понимании любого действия в мире.

И потому уважение к человеку должно быть понято не только и не столько как мягкость обхождения, а скорее как признание права на знание последних истин. И обязательным моментом интеллигентности является уверенность в том, что человеку достанет мужества реализовать в своей жизни это право, которое в личном бытии индивида имеет другое имя - долг.



  1. Библер В.С. Нравственность. Культура. Современность.- в кн.: Этическая мысль: Научно - публицистические чтения. - М.: Политиздат, 1990. С.18.

  2. Там же.

  3. Там же.

  4. Мамардашвили М.К. О философии. - Вопросы философии, 1991, №5, с.5.

  5. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. - М.: Наука, 1975,с.321.

  6. См. об этом более подробно Мамардашвили М.К. Необходимость себя.- М.: «Лабиринт», 1996.