microbik.ru
1
И.А. Германов

УСПЕШНЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ И ГОСУДАРСТВО В РОССИИ

На базе нескольких кейс-стади проанализированы формы и практики взаимодействия предприятий и властных органов различного уровня: управление государственной собственностью, государственная поддержка, «социальная ответственность бизнеса», – а также факторы, определяющие ту или иную форму взаимодействия.

Роль государства в экономике длительное время является важнейшей темой на­учных исследований. Вопрос о целях, границах допустимого вмешательства и возможностях государства в облас­ти регулирования общественного хозяйства – один из центральных как в экономиче­ской, политической и социальной науке, так и в реальной практике управления. Раз­личные авторы, начиная с классиков экономической теории, отстаивали свою точку зрения на характер и степень государственного влияния в экономике. Суть данной научной дискуссии можно представить как «поиск места на воображаемом конти­нууме, с одной стороны которого – минималистское государство классического либе­рализма, а с другой – общество, в котором государство взяло на себя ключевые эконо­мические функции производства и распределения, практически перекрыв возможность рыночных трансакций» [1]. Степень государственного регулирования различных сфер общественной жизни может варьироваться в зависимости от конкретно-исторических условий.*В научной литературе предлагаются варианты классификации типов общественно­го устройства в зависимости от роли государства в экономике, а также предпринимаются попытки соотнесения конкретных стран с выделенными типами [1. С. 38-45; 3. С. 28-29].

Модель плановой административно регулируемой экономики, реализованная в СССР и других странах т.н. социалистического лагеря, является примером крайней формы вмешательства государства в экономику. Архитекторы рыночных реформ в России, стремясь как можно скорее ликвидировать советскую плановую экономику, изначально стояли исключительно на либеральных позициях. Реформа свелась к преобразованию централизованной плановой экономики в рыночную с помощью известной «триады»: либерализация, макроэкономическая стабилизация и приватизация. Именно эта программа, предложенная западными экономистами и международными кредитными организациями, явившаяся, по определению самих американских специалистов, крайней формой неолиберализма, была взята на вооружение правительством Е. Гайдара 4. С. 72. Те же принципы реформирования российской экономики последовательно реализовывались и в дальнейшем.

Результаты преобразований нельзя признать удовлетворительными ни в экономической, ни в социальной сферах. Институты социалистической экономики были разрушены, однако рыночные институты находятся в зачаточном состоянии. Возникший вакуум заполнили структуры, являющиеся в значительной степени криминальными. По общему признанию, Россия быстро превращается в страну с сырьевой, а не современной индустриальной экономикой.

Негативные последствия реформ не замедлили проявиться и в социальной сфере. Экономические преобразования фактически были осуществлены за счет основной массы общества, в ущерб его благосостоянию. Об этом свидетельствуют такие явления, как падение реальной заработной платы и уровня жизни, резкая и постоянно усиливающаяся социально-экономиче­ская дифференциация, сокращение средней продолжительности жизни и др.

По прошествии более чем десятилетия реформ число критических оценок целей, методов и результатов реформирования только растет. При этом критику можно услышать от авторов, стоящих на различных, порой диаметрально противоположных теоретических позициях 4. Причины «шокирующего провала реформ» исследователям видятся не только в том, что их авторы пытались воспроизвести в стране чуждую экономическую модель, отвергнув культурные и исторические особенности России. Основное – эффективность самой либеральной модели в ее чистом виде многими специалистами поставлена под сомнение. Все чаще говорят о необходимости изменения позиции государства по отношению к экономике в направлении более широкого вмешательства, с тем чтобы компенсировать многочисленные недостатки рынка.

Социально-экономические и политические процессы, происходящие в России в последние несколько лет, свидетельствуют о меняющейся роли государства в регулиро­вании экономики. Оценка этих процессов неоднозначна. С одной стороны, становится популярным характеризовать российский капитализм как форму «государ­ственного капитализма» из-за зависимости предприятий от местных, региональных и федеральных органов власти или сильного влияния на них (предприятия) этих властных структур. С другой стороны, некото­рыми авторами отмечается, что «в последнее время тема «минималистского» государ­ства, имеющего минимум прав (в том числе прав собственности) и, соответственно, минимум обязанностей, зазвучала уже в операциональном ключе в служебных пору­чениях министрам РФ со стороны бывшего премьер-министра. Она прослеживается и в выступлениях президента РФ В. Путина» [2. С. 25].

О формировании государственного капитализма как специфического способа производства принято говорить тогда, когда вмешательство государства в экономику носит уни­версальный, комплексный и определяющий характер в национальных или региональ­ных масштабах [2]. Одним из способов оценки уровня такого «вмешательства» может стать анализ форм и способов взаимодействия властных структур различного уровня и предприятий. Подобный подход представляется вполне уместным, поскольку реализацию функций управления государство осуществляет посредством федеральных, регио­нальных и местных органов власти, должностных лиц, представителей законодатель­ной, исполнительной и судебной ветвей власти, а экономика на микроуровне реализу­ется в деятельности отдельных хозяйствующих субъектов.

Эмпирической базой исследования стали кейс-стади, выполненные на российских предприятиях в рамках проекта «Менеджмент и трудовые отношения: практики управления на современных российских предприятиях»1. Собранный материал позволил выделить различные варианты взаимодействия предприятий с властными структурами (управление государством принадлежащей ему собственностью, государственная поддержка предприятий, привлечение предприятий к социальным и экономическим программам развития территории), а также проанализировать факторы, определяющие ту или иную форму этого взаимодействия.

Управление государством принадлежащей ему собственностью является формой прямого влияния на деятельность предприятия. Для начала 2000-х гг. характерны попытки укрупнения находящихся под контролем государства хозяйственных структур, консолидации го­сударственных пакетов акций и унитарных предприятий под эгидой холдингов, усиление контроля государства над компаниями со смешанным капиталом [6]. Подобного рода процессы наблюдаются и на некоторых предприятиях, ставших объектами нашего ис­следования.

Так, например, результатом реализации планов консолидации региональных мо­нополистов связи в семи межрегиональных компаниях холдинга «Связьинвест», одобренных Правительством РФ, стала реорганизация Телекоммуникационного предприятия-2 (далее ТК-2). На базе одной из региональных компаний было создано объединение всех предприятий электросвязи федерального округа. Каждый из операто­ров получил статус филиала объединения. В связи с реорганизацией был принят ряд решений, в результате которых про­изошло сокращение аппарата управления; сфера влияния и самостоятельности топ-менеджмента каждого из филиалов существенно сузилась, управленческие функции менеджмента ограничились т.н. техническим управлением, т.е. решением производственных задач и организацией производственных процессов.

Возврат выведенных ранее государственных активов сказался на предприятии «Нефтехимзавод-1» (далее – НХЗ-1), входящем в один из нефтегазохимических холдингов. Так, в середине 2003 г. состоялось собрание акционеров холдинга, на котором был избран новый состав совета директоров. Из девяти его членов семь, включая председателя, – представители различных структур государственной корпорации. Собрание утвердило новую редакцию Устава акционерного общества, в соответствии с которой государственная корпорация вправе давать холдингу, как дочернему обществу, указа­ния, обязательные к исполнению. Кроме того, НХЗ-1, а также еще два предприятия холдинга в связи с необходимостью погашения задолженности перед своим главным акционером переданы в структуру государственной корпорации. В результате они оказались подконтрольны государственной компании, которая полностью определяет деятельность указанных предприятий, начиная от бюджета и производственной программы и заканчивая участием в политической жизни региона.

В рамках реализации Федеральной целевой программы «Реформирование и раз­витие оборонно-промышленного комплекса» принято решение о создании Федерального центра двигателестроения (ФЦД). В соответст­вии с планам, в объединение войдут около пятнадцати предприятий одного из регионов. По сути, это означает воссоз­дание моторостроительного комплекса, разделенного в 90-е гг. Основ­ной целью ФЦД является создание в авиадвигателестроении вертикально интегриро­ванной структуры с решающим участием государства. В связи с планами создания ФЦД произошли изменения в структуре собственности предприятий. Были выкуплены и переданы на баланс Минимущества РФ блокирующий пакет акций «Машзавода-2» (далее – МЗ-2). Пол­номочия единоличного исполнительного органа были переданы вновь созданной компании, в состав наблюдательного со­вета которой вошли представители государства, региональной администрации и крупных акционеров.

Имеющиеся у исследователей примеры демонстрируют усиление присутствия и влияния государства, в первую очередь, на экономически успешных предприятиях, от­носящихся к стратегическим отраслям или ТЭК. В отношении других предприятий, также относящихся к госсектору, подоб­ной активности не наблюдается. Наоборот, характерна позиция отстраненности государ­ства, а иногда – стремление избавится от ненужных активов.

Примером может являться случай предприятия «Хладокомбинат-1» (далее ХДК-1). На момент проведения исследования 51% его акций принадлежали государству. Это предприятие характеризует высокая степень изношенности оборудования, отсутствие инвестиций и масштабных иннова­ций. В последние годы на основном рынке наблюдается усиление конкуренции, с ко­торой предприятие явно не справляется: сокращаются объемы производства, сужа­ются территориальные границы сбыта. Участие в делах предприятия его главного ак­ционера – Мингосимущества РФ – фактически ограничивается распределением диви­дендов. Отстраненность основного собственника также иллюстрируется тем, что он не пользуется правом вынесения кандидатуры на пост генерального директора предпри­ятия, а лишь утверждает кандидатуру, предложенную местной администрацией. Предприятие было включено в план приватизации.

Подобная политика может свидетельствовать о стремлении государства сосредоточить в своих руках основные источники дохода, вернуть под свой контроль наиболее рентабельные активы, утраченные в ходе приватизации. Однако конечный итог происходящих процессов пока не ясен. Увеличение степени влияния и контроля государства на успешных предприятиях может преследовать как политические, так и экономические цели. К политическим интересам государства (точнее – представляющих его лиц) относится, например, ослабление или полная «ликвидация» политических оппонентов путем изымания собственности, ресурсное обеспечение мероприятий социальной политики. К экономическим – стимулирование развития предприятий за счет усиления их позиций на рынке, инвестиций или их защиты от иностранных собственников. В приведенных примерах реализация экономических интересов государства пока не прослеживается. Вслед за объединением предприятий электросвязи, вызвавшим реорганизацию ТК-2, от управления были отстранены наиболее эффективные менеджеры1. Само объединение как способ усиления государственных компаний в связи с предстоящей приватизацией «Связьинвеста» тоже теряет смысл. Восстановление контроля над НХЗ-1 привело к сокращению программ инвестиций, запланированные инвестиционные проекты были отнесены на более поздний период.

Второй формой взаимодействия властных органов и предприятий является государственная поддержка, которая может осуществляться в различных видах. В рамках нашего исследования оценивались такие виды, как предоставление государственного (регионального, муниципального) заказа, прямые инвестиции и помощь в привлечении инвесторов, налоговые льготы, информационное обеспечение, содействие расширению рынков сбыта и др.

Властные структуры федерального уровня практически не оказывают поддержки обследованным нами предприятиям. Большая часть руководителей отметила, что федеральные власти не принимают никакого участия в деятельности предприятия. Местные и региональные органы проявляют большую активность. Основной формой их участия является предоставление заказа. Другие формы встречаются практически в единичных случаях. Полученные выводы согласуются с проведенными ранее исследованиями [8], что доказывает стабильность ситуации.

В большинстве обследованных случаев менеджеры скептически оценивают возможности государства в оказании помощи их предприяти­ям, при этом бюджетные заказы являются для них непривлекательными как с финансовой точки зрения (отсрочка платежей, риск неоплаты), так и с точки зрения издержек, связанных с их получением (закрытость рынка, коррумпированность чиновников). В условиях отсутствия внятной экономической политики на государственном уровне руководите­ли предприятий ничего не ожидают и от региональных властей – некоторые из них имеют негативный опыт обращения к власти за поддержкой. В ответах многих менед­жеров прослеживается лишь желание оградить бизнес от вмешательства со стороны государства: «А как они [власти] помогут? Мы же частная компания. Нет механизма, да и странно было бы. У меня даже в мыслях не было что-то просить у города... Нам не нужны решения, нам нужно только чтобы не вмешивались...» (из интервью с генеральным директором НХЗ-1).

В большинстве случаев масштабы государственной помощи невелики и отсутствие рассматриваемых форм поддержки со стороны властных структур вряд ли окажет существенное влияние на деятельность обследованных хозяйствующих субъектов. Исключение составляют лишь те предприятия, основной профиль которых обуславливает до­минирующую роль государства в качестве заказчика производимой продукции и ус­луг. В нашем исследовании такие предприятия представлены бывшими оборонными заводами и компаниями, занимающимися дорожным строительством. Переориентация этих предприятий на альтернативных заказчиков лишь в некоторой степени снижает зависимость их от бюджетных средств, но полностью ее не ликвидирует.

Машзавод-2 и Машзавод-8 – крупные промыш­ленные предприятия оборонного комплекса, основная деятельность кото­рых связана с производством авиадвигателей. В годы кризиса они смогли модифици­ровать свое производство, начать выпуск продукции, пользующейся спросом у крупных платежеспособных потребителей (РАО «Газпром», РАО «ЕЭС» и др.). Однако оба предприятия стремятся получить государствен­ные заказы. Например, МЗ-2 активно лоббирует на федеральном уровне свое уча­стие в одной из федеральных программ (перспектива – заказы Министерства обороны и компаний, занимающихся грузовыми авиапере­возками).

Стройтрест-1 (СТ-1) до последнего времени являлся экономически успешным предприятием, специализирующемся на дорожном строительстве. Ста­бильность обеспечивало наличие муниципального/региональ­ного/федерального зака­за. После ликвидации дорожного фонда финансирование дорожных работ резко со­кратилось и предприятие было вынуждено перепрофилироваться: организовать про­изводство лесопильных материалов, осваивать мелкие заказы на строительство неф­тяных вышек, отделку помещений и т.п. Однако эта деятельность не может обеспе­чить полную загрузку имеющихся производственных мощностей. Поэтому внешняя деятельность предприятия ориентирована, прежде всего, на получение государствен­ных заказов.

Другой фактор, определяющий интерес к бюджетным заказам – недостаточная конкурентоспособность предприятия. Наличие конкурентных преимуществ (уникальность технологии, оборудова­ния, продукции; репутация и деловые связи; развитие дилерской сети и др.) во многом определяет положение предприятия на рынке и независимость его от тех или иных форм государственной поддержки. Так, отказ от поиска госзаказа характерен для предприятий, сумевших занять выгодную рыночную нишу, обеспе­чивших себе устойчивый платежеспособный спрос. Напротив, предприятия, испыты­вающие проблемы на рынке, в госзаказе видят способ поправить свое экономическое положение.

Мебельный комбинат-2 (МК-2) специализируется на производстве кор­пусной мебели. Рынок, на котором работает предприятие, характеризуется высокой конкуренцией, разделением сфер влияния, клановостью, когда цена или качество продукции являются менее значимыми факторами успеха, чем личные связи. Столк­нувшись с проблемами загрузки производства, ру­ководство компании выбрало тактику продвижения своего товара путем получения гарантированного бюджетного заказа. Перспективная цель – стать официальным по­ставщиком мебели для муниципальных и губернских учреждений.

Стройтрест-2 (СТ-2) – довольно крупное предприятие, специализи­рующееся на строительной отделке. Бюджетные заказы долгое время не рассматри­вались как значимый ориентир (сказался негативный опыт такой работы). Однако в ситуации кризиса всей строительной отрасли, резкого сокращения заказов руково­дство изменило свою позицию: «Сейчас настало то время, когда мы вынуждены ра­ботать с бюджетом. Раньше не старались, были такие заказы большие, что бюджета не надо было...» (из интервью с генеральным директором СТ-2).

Следующий вариант взаимодействия государства и предприятий можно отнести к формам непосредственного влияния власти. В 90-е г. в России сложилась систе­ма специфических взаимоотношений государства и бизнеса, которая существует в рамках защиты собственных интересов и основана на эксплуатации «административ­ного ресурса». Власть заинтересована в таких контактах, т.к. они отвечают «государственным» интересам (привлечение частных структур к «социальной ответственности»). Лозунг «социальной ответственности бизнеса», провозглашенный на высшем уровне, активно реализуется региональными и местными властями. Речь идет о привлечении частных структур к участию в программах развития территории, содержании и развитии социальной инфраструктуры, социальных, культурных, эколо­гических и пр. проектах. Как показывают некоторые исследования, действия предста­вителей власти порой демонстрируют стремление решать возложенные на них задачи за счет бизнесменов, а используемые методы привлечения к «социальной ответствен­ности» принимают формы «узаконенного рэкета» [7].

«Сотрудничество» местных властей и бизнеса может осуществляться как в форме разовой помощи (предоставление тех­ники для уборки улиц, строительных материалов для ремонта школы и т.п.), так и в раз­витых институционализированных формах. К последним, в частности, относится соз­дание т.н. внебюджетных фондов, которые формируются за счет отчислений частных компаний и расходуются по усмотрению чиновников местного и регионального уров­ня, а также установление формально-договорных отношений между властными струк­турами и представителями крупного бизнеса. Так, в регионах, где активно действуют крупные корпорации и их дочерние компании с середины 90-х гг. заключаются соглашения с администрациями. Эти соглашения устанавливают, с одной стороны, условия пользования недрами, местной инфраструктурой, режимы налогообложения, с другой – преду­сматривают участие компаний в проектах развития территории [5. С. 255–260]. В одном из регионов, где проводилось исследование, подобное соглашение было заключено с холдингом, владеющим НХЗ-1. В соглашение вошли пункты, преду­сматривающие объем налоговых поступлений в региональный бюджет, участие НХЗ-1 и других предприятий холдинга в социальных, экологических, теплоэнергетических и инвестиционных программах региона.

Позиция предприятий по отношению к «социальной ответственности» различна. На одном полюсе доминирует формально-юридический подход, при котором социаль­ная ответственность находит выражение в своевременной и полной уплате налогов, соблюдении законодательства и ограничивается социальной политикой на пред­приятии (достойная оплата труда, поддержка социальной сферы и т.п.). В этом случае предприятие осуществляет лишь разовую благотворительность, а помощь территории либо вообще исключается, либо сосредотачивается на районах, прилегающих к пред­приятию, где проживает основная часть его работников.

«Мы платим все налоги и почему я – директор предприятия – должен думать о чем-то еще? Я должен обеспечить достойную зарплату людям – своим работникам, удовлетворить потребности учредителей. Все. Если этих налогов не хватает на республиканском, федеральном уровнях, я-то при чем? Разберитесь...» (из интервью с генеральным директором предприятия «Лесоперерабатывающий завод-1»).

«Завод платит в бюджет налоги. То, что они не возвращаются на территорию района, говорит о несовершенстве законодательства...» (из интервью с коммерческим директором предприятия «Электротехнический завод-1»).

«Наше предприятие с абсолютно прозрачной системой в условиях коррупции на­гружать еще какими-то нагрузками просто неэтично... Предприятие должно че­стно платить налоги и тем самым способствовать развитию региона... Зная, ка­кие мы деньги отчисляем государству, я не считаю, что мы еще что-то должны...» (из интервью с генеральным директором телекоммуникационного предприятия-1)

Металлургический завод-1 (МетЗ-1) ограничивает свою «социальную ответствен­ность» сложившимися отношениями в рамках городского законода­тельства: поддержкой и уборкой территории, прилегающей к предприятию.

МЗ-8 финансирует содержание объектов инфраструктуры и развитие терри­тории, ограниченной районом местоположения предприятий и жилых кварталов, где проживает большая часть персонала.

На другом полюсе – расширительное толкование понятия «социальной ответст­венности бизнеса» и, соответственно, активная включенность частных структур в раз­личные социальные и благотворительные проекты. На многих предприятиях, попав­ших в поле зрения исследователей, на эти цели ежегодно выделяются значительные средства, в некоторых случаях практикуется помощь в «натуральном» виде. Перечень объектов и направлений, по которым оказывается поддержка, весьма широк. Выделя­ются несколько основных сфер: поддержание объектов социальной инфраструктуры, частичное финансирование общественного транспорта, комплектование гуманитарных грузов военнослужащим, адресная помощь социально незащищенным группам (инва­лидам, детям-сиротам, ветеранам и т.п.), участие в строительстве и восстановлении культовых сооружений и др.

Предприятия, которые отличает принятие «полного груза социальной ответственности» характеризует ряд особенностей. Во-первых, определенный кадровый состав топ-менеджмента. Понимание ответственности бизнеса за ту территорию, за то обще­ство, в котором он работает, в большей степени характерно для руководителей «старо­го поколения». Для них подобного рода деятельность является вполне естественной и становится продолжением традиций «шефства», существовавших в советский период. Однако среди обследованных предприятий таких руководителей явное меньшинство.

Во-вторых, территориальное размещение бизнеса оказывает влияние на степень участия предприятий в социальных проектах в том случае, когда предприятие выполняет гра­дообразующую функцию или обеспечивает занятость значительной части населения территории.

Примером может являться случай Угледобывающего предприятия-1 (У-1), расположенного в городе, где всего два крупных предприятия. Без их помощи город нормально существо­вать не может. Поэтому они оказывают городской администра­ции различную помощь. Со стороны У-1 это помощь как прямая, так и косвенная: предоставление транспорта для доставки детей в летние лагеря или вы­деление средств для ремонта коммуникаций.

Завод строительных материалов-2 (СМ-2) является вторым по масштабам после механического за­вода предприятием в городе. Однако механический завод пришел в упадок, поэтому СМ-2 не только поселкообразующее, но и градообразующее предприятие. Оно обеспечивает населенный пункт горячей водой и теплом от своих котельных. Мероприятия в рамках «социальной ответственности» даже закрепляются в коллективном договоре: в 2002 г. в него был включен пункт «оказывать шеф­скую помощь средней школе поселка – согласно разработанной и утвер­жденной программе».

МетЗ-2 обеспечивает занятость значительной части жителей города. Завод финансирует (или участвует в финансировании, или оказывает разовую помощь) боль­шое число объектов муниципальной собственности, обеспечивает город услугами теплоснабжения1.

В-третьих, осуществление предпринимателями политики «социально ответственного биз­неса» может быть связано и с вполне прагматическими мотивами: потребностью фор­мирования позитивного имиджа компании в глазах властных органов и/или местного сообщества. Значимость последнего растет в ситуации, когда представители предприятий включаются в политические процессы. Благоприятный имидж предпри­ятия, радеющего за своих работников и жителей территории, проецируется на его ру­ководителей (представителей), участвующих в избирательных кампаниях различного уровня, мобилизуя население на поддержку кандидата «благодетеля». Во всех иссле­дованных нами случаях, участие топ-менеджеров в работе представительных органов власти сопровождается активной включенностью предприятия в мероприятия «соци­ально ответственного бизнеса».

Генеральный директор завода строительных материалов-5 (СМ-5) является де­путатом областного парламента, а зам. генерального директора по персоналу – депута­том городской думы. На балансе завода около 60 тыс. м2 жилья. Для жителей района построен остановочный комплекс, ведется переоборудование железнодорожного остановочного пункта. Два детских сада, переданных предпри­ятием в начале 90-х гг. муниципалитету, продолжают получать «шефскую» помощь. Благотвори­тельная помощь оказывается также школам, детским спортивным организациям, об­ществу инвалидов. На средства завода недалеко от предприятия ведется строительст­во храма. Для организации работы в рамках «социально ответственного бизнеса» на предприятии выделен специальный сотрудник.

Завод строительных материалов-3 (СМ-3), генеральный директор которого является депутатом Законодательного собрания области, осуществляет серьезную благотворительную деятельность (финансиру­ет содержание городских секций по тейквондо (около 30), осуществляет полное технико-бытовое обеспечение детского сада для глухонемых детей), оказывает спонсорскую помощь региону, инвестирует средства в развитие производства и социальной инфраструкту­ры одного из сельскохозяйственных районов области (строи­тельство школы, котельных для социальных учреждений, проведение газопровода).

Генеральный директор ТК-2 – депутат Законода­тельного собрания области. На предприятии реализуется программа социально от­ветственного бизнеса, предусматривающая активную благотворительную деятель­ность и помощь местному сообществу: участие в восстановлении храма, телефониза­ция домов инвалидов и участников ВОВ, спонсорская помощь центру для детей и подростков, финансирование городских мероприятий, поддержка спортивной команды высшей лиги (предприятие – генераль­ный спонсор).

Необходимость формирования позитивного имиджа в глазах власти может быть связана также с попытками получения прямой или косвенной помощи со стороны властных структур (различные формы протекционизма, предоставление государственного (ре­гионального, муниципального) заказа, содействие в доступе к источникам кредитова­ния, аренда госимущества на льготных условиях и т.п.) и/или стремлением оградить свои предприятия от возможных угроз, связанных с претензиями государственных контролирующих органов. При этом ведение «социально ответственного бизнеса» становится элементом стратегии предприятия во взаимоотношениях с властью в усло­виях предлагаемых государством «правил игры». Особенно ярко этот вывод иллюст­рируют ситуации, когда предприятие работает на рынке, подверженном жесткому регулированию со стороны государства, либо его деятельность связана с социально значимыми рисками, например экологическими. В этом случае обязанности, обусловленные социальной ответственностью перед местным сообществом, признаются руко­водителями нежелательным, но в настоящее время необходимым условием функ­ционирования предприятий.

Однако наиболее значимым фактором, определяющим характер взаимодействия госу­дарственных структур и предприятий, а также степень зависимости последних от государства, является структура собственности предприятия. Вхождение в зону контроля иностранных собственников или крупных российских холдингов чаще всего означает относительную автономию хозяйствующих субъектов от властных структур, ориентацию менеджмента на дистанцированные отношения с властью, основанные на принципе нейтралитета. Такая позиция не означает полной независимости предприятия от государства, поскольку зачастую «...компанию «имеют» на самом высоком уровне в Москве...» (из интервью с генеральным директором ТК-1). Однако менеджмент предпри­ятий в большей степени избавлен от необходимости «решать проблемы» с региональ­ными и местными властями, поскольку эти функции берут на себя представители соб­ственников. Подконтрольность внешнему собственнику служит для предприятий сво­его рода «охранной грамотой», ограждая их от действий властных структур: «У меня четкая позиция, если к нам приходят и говорят, что мы живем в регионе и должны как-то поучаствовать в какой-то программе, я говорю, что у меня бюд­жет и там нет такой строчки. Это федеральная компания, – все вопросы к ним...» (из интервью с генеральным директором ТК-1).

Напротив, когда у предприятия нет сильных «покровителей», оно вынуждено участвовать в этом виде взаимодействия с властью, поскольку это является необходимым с точки зрения его благополучия или выживания: «Мы дружим, конечно, с властью. Надо быть не очень умным человеком, чтобы не дружить. Я дружу со всеми уровнями, но контактов больше с районной… Полномочий у них нет, как 10–15 лет [назад], они превратились в статистов, которым еще дают какие-то задания. И они пытаются с ними еще к нам обращаться. Деньгами помогаем. В содержании территории, уборке помогаем техникой. Призаводскую территорию убираем. Взаимоотношения нормальные» (из интервью с генеральным директором машиностроительного завода -1).

Проанализированные случаи позволяют сделать ряд выводов о характере взаимодействия государства и предприятий.

Во-первых, действия государства в отношении принадлежащей ему собственности обусловлены в большей степени политическими, нежели экономическими интересами, поэтому они мало способствуют укреплению конкурентоспособности и развитию предприятий. Зачастую оказывается, что за действиями властных органов по отношению к государственным предприятиям стоит некий частный интерес, который может входить в противоречие интересам как предприятия, так и самого государства.

Во-вторых, в силу отсутствия внятной политики государства по отношению к частным хозяйствующим субъектам сохраняется дистанцированность властных органов от предприятий. Ее проявлением, с одной стороны является, отсутствие эффективных государственных (региональных, местных) программ поддержки и развития предприятий; с другой, – стремление предприятий, особенно частных, минимизировать контакты с властными органами. Таким образом, в реальной практике государственные структуры реализуют либеральный принцип невмешательства в экономику, который оборачиваются бездействием, отказом власти от стимулирующей роли в развитии национальных производителей.

В-третьих, проанализированные практики взаимодействия властных структур с предприятиями в рамках «социальной ответственности» подтверждают существующую точку зрения о том, что такого рода взаимоотношения являются попыткой государства за чужой счет компенсировать недостатки в собственной деятельности. Как следствие, формируется и расширяется система «принудительной благотворительности», при которой участие в реализации государственных услуг становится некоторой гарантией защиты своего бизнеса или платой за дополнительные преференции.

Библиографический список:

  1. Блок Ф. Роли государства в хозяйстве / Ф. Блок // Экономическая социология. 2004. Т. № 5. № 2.
    (http://www.ecsoc.msses.ru/pdf/ecsoc 15 n2.pdf)

  2. Груптов А. Гипотеза: государственный капитал без госкапитализма / А. Груптов // Pro et Contra. 1999. №4 (33).

  3. Клейнер Г. Еще раз о роли государства и государственного сектора в эко­номике / Г. Клейнер, Д. Петросян, А. Беченов // Вопросы экономики. 2004. № 4.

  4. Минервин И. Зарубежные исследователи о путях трансформации российской экономики: многообразие подходов, сходство выводов / И. Минервин // Россия и современный мир. 2001. №4

  5. Перегудов С.П. Корпорации, общество, государство: эволюция взаимоотношений / С.П. Перегудов. М: Наука, 2003. 352 с.

  6. Радыгин А. Россия в 2000 – 2004 годах: на пути к государственному капитализму? / А. Радыгин // Вопросы эконо­мики. 2004. №4.

  7. Шмерлина И. Социальная ответственность бизнеса (отчет по материалам экспертных интервью) / И. Шмерлина // http://bd.fom.ru/repon/ map/cl042629

  8. Ярошенко С. Государство как участник технологической инновации на предприятии / С. Ярошенко // Инновации в постсовесткой промышленности / Под ред. В.И. Кабалиной. Ч. 1. Сыктывкар: СыктГУ, 2000.

*


1 Проект «Менеджмент и трудовые отношения: практики управления на современных российских предприятиях», финансируемый британским Советом по экономическим и социальным исследованиям (ESRC), был реализован (работы проводились с апреля 2002 г. по март 2006 г.) межрегиональным Институтом сравнительных исследований трудовых отношений (ИСИТО) в сотрудничестве с Центром сравнительных трудовых исследований Уорвикского Университета (Великобритания) под руководством Саймона Кларка (Simon Clarke), Тони Элгара (Tony Elgar) и Вероники Кабалиной. Были проведены монографические исследования предприятий различных отраслей экономики России, расположенных на территории семи российских регионов. В ходе исследования собиралась информация количественного и качественного характера, составлялся статистический и экспертный паспорт предприятия. Проектом было охвачено 55 крупных, средних и малых предприятий. В тексте использованы условные названия предприятий.

1 Сразу после реорганизации региональных операторов электросвязи место генерального директора объединенной компании занял бывший руководитель ТК-2, который признавался одним из наиболее эффективных менеджеров в структуре государственного холдинга. Однако по прошествии всего нескольких месяцев после объединения решением Совета директоров он был отстранен от занимаемой должности. Вслед за этим последовала и отставка нового руководителя ТК-2. По оценкам экспертов, такое решение не могло быть связано с производственной деятельностью предприятия, которое демонстрировало одни из лучших показателей в отрасли и региональной экономике. Скорее, его необходимо связывать с предстоящей приватизацией холдинга. В этом случае его целью было отстранить бывших руководителей от контроля над весьма успешным предприятием и заменить их более лояльными менеджерами.

1 Позиция руководства МетЗ-2 требует дополнительного анализа, поскольку предприятие планирует перейти на хозрасчетные отношения по основным предоставляемым городу услугам. На момент проведения исследования это решение только еще обсуждалось.