microbik.ru
1 2 3
И.Кузьмин
Влияние психологических факторов на некоторые элементы международных экономических отношений”

Введение

Вопрос, рассматриваемый в данной работе, в предложенной здесь трактовке почти не затрагивался ни одним из известных экономистов, так что не имеет собственной сколько-нибудь стройной, органично сложенной теории. Наши выводы вряд ли будут бесспорны и вовсе не претендуют на роль Истины в последней инстанции, однако недостаточное внимание со стороны экономической науки к затронутым аспектам представляет собой пробел, требующий восполнения.

Знание факторов, оказывающих влияние на такие определяющие раз­делы мировой экономики, как международная торговля и валютные отно­шения, представляется необходимым для решения вопросов, возникающих в процессе функционирования мирового хозяйства. Это могут быть вопросы оптимизации государственной экономической политики, как внешней, так и внутренней; вопросы, возникающие при заключении многосторонних эко­номических соглашений; вопросы деятельности негосударственных эконо­мических структур и другие.

В процессе исследования невозможно обойти задачу о вы­яснении сущности основ, на которых держится такая категория, как производствен­ные отношения. Во­обще экономика принадлежит к числу наук, полностью определяемых че­ловеком как таковым, т.е. её так называемые объективные законы в дей­ствительности зависят от внутренней природы человека. Эко­номика существует только постольку, поскольку это необходимо для дея­тельности человека, она при­звана обслуживать интересы последнего и не имеет смысла в отдельности от него. Однако, родившись и развиваясь на основе человеческой природы, экономика исторически принимала форму, наиболее отчётливо выражаю­щую её смысл, т.е. мы имеем право утверж­дать, что существует некоторое более или менее стабильное, более или ме­нее удовлетворительное состояние экономики, свободное от произвола от­дельно взятой личности (рассматривается экономика в глобальном мас­штабе, с точки зрения всего человечества), приблизительно отвечающее предъявляемым к ней требова­ниям со стороны общества. Лишь только да­вая характеристику этому со­стоянию экономики, мы можем говорить о присущих ему свойствах, не упуская из виду, что оно обусловлено именно человеческой природой. Из этого очевидно следует, что при изменении по­следней неизбежна смена и состояния экономики, которая будет преобразо­вываться до тех пор, пока не обеспечит своё соответствие интересам нового общества.

Изложенный тезис выносится на рассмотрение неоинституционалис­тами в рамках ‘эволюционной экономической теории’, ставящей своей за­дачей учесть изменяемость хозяйственных систем. Исходные положения этой теории, пытающейся создать принципиально новую парадигму, чётко выражены одним из лидеров данного направления, Дж. Ходжсоном: “Эволюционный процесс является ‘генетическим’, поскольку он некоторым образом вытекает из совокупности неизменных сущностных свойств чело­века. Биологические гены – это одно из возможных объяснений, но альтер­нативы включают человеческие привычки, индивидуальность, сло­жившуюся организацию, социальные институты, даже целые экономические системы.”1

Вопрос о целях, преследуемых человеком в его экономической дея­тельности, будет своевременно изложен ниже, теперь сошлёмся лишь на точное высказывание Дж. Бьюкенена: “Сама природа экономического про­цесса обеспечивает человеку максимальное увеличение его выгоды.”2

История вопроса

Впервые в истории экономических учений наиболее осознанная и со­стоя­тельная попытка найти основы функционирования экономики в содержании индивидуальной мотивации была предпринята А. Смитом, который, пользуясь понятием ‘невидимой руки’, идентичным автоматическому равновесному меха­низму конкурентного рынка, имел в виду эгоистический интерес как его основу: “Рыночная экономика, не управляемая коллективной волей, не подчи­нённая единому замыслу, тем не менее следует строгим правилам поведения.”3

Следующий шаг в данном направлении был сделан маржиналистами, а в частности – предста­вителями австрийской школы К. Менгером, Е. Бём- Баверком, Ф. Визером. Ими было совершенно справедливо замечено, что первично именно потребление по отношению к производству, но не наоборот, и что полезность обуслов­ливает необходимость изготовить некоторую вещь, которая затем может быть отнесена к совокупности благ. То есть, несмотря на то, что во временном отношении производство предшествует потреблению, фактически оно вы­ступает лишь в качестве необходимого следствия из последнего (более под­робный разбор данного вопроса представлен в следующем разделе).

Следующей группой учёных, уделивших значительное внимание ис­следованию вопроса с этой стороны, являлись такие экономисты, принад­лежавшие к математической школе, как У. С. Джевонс и В. Парето. Что ка­сается первого, то в его концепции, именно – в методе поэтапного сравне­ния, заключена в высшей степени любопытная идея, которая была выра­жена Стендалем в следующих словах: “Человек не волен не делать того, что доставляет ему больше наслаждения, чем все другие возможные действия.”4

В настоящее время немалое число теорий в большей или меньшей степени подходят к рассмотрению экономических проблем, так или иначе принимая в расчёт психологические факторы. В качестве примера можно привести социально-институциональное направление, ярким представите­лем коего необходимо назвать Дж. К. Гэлбрейта. Приобретающая всё больше последователей теория игр – математическая теория конфликтных ситуаций – также ориентирована на нестандартный подход к исследованию экономической деятельности. Указанная тенденция рождает надежду на то, что психологический фактор займёт наконец до­стойное его, а именно – центральное, место в процессе изучения экономики в целом и отдельных её отраслей – в частности.

Психологические факторы, общие
для экономики в целом


Причины и цели экономической деятельности

Прежде всего, возможно, требуется пояснить предмет исследования, т.е. каким образом возникает и осуществляется взаимосвязь экономики и психологии, и чем рождена та неодолимая сила, из-за которой люди, по доброй ли воле или по принуждению, одержимо бросаются пытать счастья, другие – стараются осторожно пристать к берегу в неспокойных, а нередко и буйных волнах экономических отношений.

В основе любой деятельности человека лежит стремление к удовлет­ворению трёх классов потребностей: витальные (жизненно важные), базо­вые (ролевые, зоосоциальные) и духовные (идеальные).

Первая группа может быть охарактеризована как потребности естест­венные и необходимые, нарушение которых приводит к смерти человека – сюда относятся, например, пища, питьё, сон, экономия сил, инстинкт само­сохранения, однако этот класс потребностей достаточно легко удовлетво­рить и при их изобилии наступает пресыщение, т.е. их количество имеет строгие ограничения. Вторая группа представляет собой потребности естес­т­венные, но не необходимые, являющиеся базой для социальных по­требнос­тей, нарушение каковых влечёт смерть вида; здесь надо указать по­ловой, родительский, собственнический (территориальный) инстинкты, по­треб­ность в эмоциональном насыщении (резонансе), и некоторые другие. Ука­занные потребности также вполне легко достигают своего удовлетворе­ния, хотя это достигается преодолением больших препятствий. В определе­нии третьей группы нет единства во взглядах различных авторов, подоб­ного описанным выше, во всяком случае для большинства людей относя­щиеся сюда потребности не являются ни естественными, ни необходимыми, под­тверждением чего с полным правом может служить небезызвестный ло­зунг “panem et circenses” (хлеба и зрелищ), откуда видно, что на передний план выдвигались всё-таки требования низкого уровня, однако бесспорно то, что, во-первых, удовлетворение духовных потребностей сопряжено с наи­большими трудностями и, во-вторых, они безграничны, т.е. по мере их при­обретения нужда человека в них скорее возрастает, чем сокращается. При­числим сюда вообще любую абстрактную идею, религиозное представ­ле­ние либо творческую фантазию, т.е. непосредственный продукт интел­лекта или души человека.

Таким образом, можно заключить, что экономический механизм есть механизм взаимодействия людей с целью оптимального на данный момент времени удовлетворения потребностей первой и второй групп. Попробуем доказать, что третья группа по существу не имеет отношения к экономике.

Первое. В экономике производство и потребление постоянно нахо­дятся в диалектическом единстве, где производство есть создание продукта, а потребление – его уничтожение. В рассматриваемом же аспекте потребле­ние сопровождается уничтожением отнюдь не продукта, а воплощающего его предмета. Так, покупая книгу, мы при­обретаем лишь напечатанный на бумаге текст, но не вдохновение автора, которое вообще не имеет цены. Ге­ниальный автор совершенно бескорыстно предоставляет нам на обозрение и оценку открывшиеся ему в период твор­ческого подъёма “бытие и сущ­ность вещей в их общей и абсолютной форме”5, а те деньги, которые мы платим сверх того, сколько необходимо для оправдания расходов на изда­ние – это наши добровольные пожертвова­ния, направленные на то, чтобы автор и издатель не умерли с голоду. Кроме того, та цена, которую мы го­товы заплатить за материализованное в предметах искусство, обычно не больше из­лишка наших средств, оставшегося после всех необходимых отчислений на удовлетворение потребностей первой и второй групп.

Второе. Обратим теперь внимание на такие экономические категории, как спрос и предложение. Обычно мы имеем дело со спросом на некоторый конкретный продукт, либо приблизительно сходный с ним. В исследуемом же случае спрос, за исключением крайне редко встречающихся моментов, обусловленных в основном главенствующей идеей, занимающей всё обще­ство, каковы, например, революция или война, может быть предъявлен лишь на “нечто хорошее”. Сколько-нибудь заметно углубить данное опре­деление не представляется возможным, ибо, как справедливо сказано, нельзя желать неизвестного (а гениальные произведения, очевидно, именно таковы по причине своей единичности и недопустимости непосредственного воздействия извне). Кроме того, спрос этот носит индивидуальный харак­тер, так как духовные потребности полностью не совпадают даже у интел­лектуально и нравственно близких людей. Что касается предложения, то оно настолько, в противоположность экономическим принципам, обособ­лено от степени насыщения рынка, насколько это вообще возможно, в силу указанных выше особенностей творчества. Независимость предложения от спроса, конечно, не в новинку тем, кто имел дело с командно-администра­тивной системой, однако стоит подчеркнуть, что здесь на предложение не­возможно повлиять никакими способами, исключая прямое преследование талантов.

Следовательно, доказано, что движущей силой экономики является стремление людей к удовлетворению первой и второй групп потребностей. Поскольку оно необходимо ведёт к получению удовольствия (что особенно касается зоосоциальных потребностей, ибо удовлетворение витальных вос­принимается многими, кому это ничего не стоит, как само собой разу­меющееся), а в этом последнем люди пытаются найти счастье, то именно на него можно указать в качестве первопричины экономической деятельности.

Во имя справедливости должно заметить, что последнее утверждение не обладает правами всеобщего закона: наиболее развитые и мудрые лич­ности, достойные того, чтобы ими гордился человеческий род, полагают за смысл своей жизни ценности, отнесённые в нашей классификации к тре­тьему роду потребностей. Однако здесь речь не может идти лишь о привле­чении экономики как средства достижения счастья, ибо во всяком случае избежать природного элемента, а значит – фактора необходимости в самом явлении биологического существования, усовершенствованным инструмен­том коего, созданным и используемым человеком, предстаёт экономика, не удаётся.

Ограничимся последним небольшим комментарием к исследуемой проблеме. Полезно и в высшей степени интересно было бы коротко сопо­ставить взгляды на один и тот же вопрос гениального экономиста и фило­софа Маркса и талантливейшего психоаналитика Фрейда. “На высшей фазе коммунистического общества, – пишет Маркс, – ...труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; [...])”6. Слова же Фрейда звучат так: “...люди обладают двумя распростра­нёнными свойствами, ответственными за то, что институты культуры могут поддерживаться лишь известной мерой насилия, а именно люди, во-первых, не имеют спонтанной любви к труду [...]”7.

Средства экономической деятельности

В целом состояние общества можно охарактеризовать известным афоризмом Гоббса “bellum omnium contra omnes” (война всех против всех), в связи с чем необходимо чрезвычайно веское основание для объединения людей, ибо нужно, чтобы цель, достигаемая посредством этого объедине­ния, своим благоприятным влиянием перекрывала все возможные не­удобства, неизбежно вытекающие из отхода человека от его естественного состояния. Таких причин можно выделить две. Первая, собственно состав­ляющая наш предмет, заключается в сравнительно более лёгком способе приобретения материальных благ. Эта причина наиболее древняя и была неосознанно воспринята уже первобытным человеком, т.е. она с достаточ­ной долей условности может быть названа основной. Вторая, это – психоло­гическая причина, представляющая собой запрещение удовлетворять неко­торые импульсивные желания, признанные общественно-опасными. Таковы желания инцеста, каннибализм и кровожадность. Указанная причина на­полнялась значением лишь постольку, поскольку развивалось, окультури­валось общество, и второстепенность её доказывается тем ещё фактом, что до настоящего времени противоречить этим правилам стало скорее не ис­ключением, а параллельно существующим законом, сущность коего проти­воположна упомянутым правилам. Столь широкое применение убийства, наблюдаемое нами почти непрерывно то в одном, то в другом месте, не может быть, как верно замечено Л. Толстым, проявлением воли отдельных личностей, даже исключительных, но их деяния обусловлены совокуп­ностью воль огромного числа людей, интересы которых и призваны наи­лучшим образом выражать харизматические предводители. Здесь мы мо­жем сделать предположение, что данный закон незаменим в качестве со­ставной части диалектической пары, подводящей человечество к некоторой точке Истины.

В дальнейшем перед нами, как на ладони, откроется любопытная особенность: рассмотренная нами выше психологическая основа экономики незыблема только для отдельно взятого индивида, в то время как в более обширном масштабе (таком, как государственный) возможны, а подчас не­обходимы компромиссы. Данное утверждение дополняется таким выводом Линдерта: “Мы живём в субоптимальном мире, озадаченные проблемами несовпадения частных и общественных издержек и выгод. До тех пор пока существуют подобные расхождения интересов, индивидуальные действия не могут привести к социальному оптимуму,”8 – вполне согласующимся с вы­шеизложенным. Мы подошли к тому, что никакие позднейшие культурные наслоения не способны резко изменять сущность интересов, подвигающих человека в его деятельности, в том числе экономической, что позволяет на­блюдать их, не углубляясь особенно в специальные вопросы.

Следствия экономической деятельности

Будучи по своей внутренней природе развитой, психологически-фило­софской, объективно-необходимой общественной системой, экономика не может не оказывать всемерного воздействия на людей, их образ мышления, поступки, и, в конечном счёте, участвует в формировании мировоззрения, личного характера индивидуума. Влияние это далеко не однозначно (для подтверждения достаточно вспомнить героев Голсуорси). Это основное и страшное по своей сущности противоречие: будучи продуктом потребно­стей первой и второй групп, экономика нередко противопоставляет себя по­требностям третьей группы, бесцеремонно вторгаясь в святая святых чело­века, его духовный мир, и воздействуя на него самым негативным образом, т.е. творение разрушает творца. Главная же беда экономики в том, что она, опять-таки по собственной имманентной сущности, допускает, и даже в не­которой степени поощряет насилие над человеком, заключающееся в часто возникающем постороннем приказании совершить определённый поступок. Здесь выделена та мысль, что под действием внешних сил, каковым он вы­нужден подчиниться, человек становится рабом, а это – неестественное его состояние. Перманентное привыкание к данному чувству заглушает тон­кость и остроту восприятия, порождая люмпенов. Рискну предположить, что основная привлекательность коммунизма состояла в обещании осво­бождения от этого рабства.

Психологические факторы в международной торговле

Общая характеристика функционирования механизма международной торговли с позиции психологии

Перейдём теперь к изложению вопроса о связи и взаимодействии пси­хологии и межгосударственных экономических отношений, из множества элементов которых мы выберем для исследования систему тарифов, как со­ставную часть международной торговли, и фактор ожиданий в качестве ма­териала, представляющего (в нашем примере) область господства финан­сов.

Возможность торговли в том виде, в котором она в данное время су­ществует, обусловлена, в своей сущности, несомненно, стремлением к инди­видуумов к реализации частных интересов, каковые, в государственном масштабе, образуют совокупность интересов всего народа, которая в свою очередь отражается в торговой политике соответствующего государства. Естественное для нецивилизованного общества “право сильного”, т.е. тот факт, что обладающий достаточными средствами воздействия берёт себе

большую долю, чем ему причитается с точки зрения общего понятия спра­вед­ливости, проявляется здесь в явной форме. Это видно на том диктате, кото­рый устанавливают в своей торговой политике развитые страны по от­ноше­нию к более отсталым. Однако с точки зрения партнёрства, устанавли­ваемого между собой теми государствами или их группами, которые опре­деляют либо, по крайней мере, контролируют ситуацию в одной из эконо­мико-политических сфер, международная торговля представляет собой си­стему взаимных компромиссов. Влияние политики на экономику есть ком­промисс настолько значительный по форме и противоречивый по содержа­нию, что мог бы служить темой отдельного обстоятельного обсуждения, но мы ограничимся ссылкой на определение Бьюкенена: “Политика есть слож­ная система обмена между индивидами, в которой последние коллективно стремятся к достижению своих частных целей, так как не могут реализовать их путём обычного рыночного обмена.”9 В числе другого рода уступок, ко­торые практически никогда не бывают добровольными, частного интереса общему следует назвать командно-административную систему, распределе­ние благ в рамках которой отвергает не только человеческое понятие спра­ведливости, но и животное, т.е. природное “право сильного”, движущую силу эволюции (если не ошибался Дарвин).

Доводы за и против тарифов


следующая страница >>