microbik.ru
1 2 3


КТО УБИЛ ЗАНЗУ?
(Пьеса в 5-ти протоколах)
Публиковалась в книгах Эрнест Цветков. Терапия Сюр. М., «Яхтсмен», 2002, Эрнест Цветков. «Великий Менеджер». М., «Астрель-Аст». 2005
Занза был убит при странных обстоятельствах, необычным способом и по мотивам, психологически труднообъяснимым.

Ниже представляются выдержки из протоколов судебного расследования.
Протокол №1.

Судья. Чем вы занимаетесь, господин Подсудимый?

Подсудимый. Когда, Ваша Честь?

Судья. Я имею в виду ваш род деятельности.

Подсудимый. У меня мужской род, Ваша честь.

Судья (Проявляя едва заметное нетерпение). Кем Вы работаете?

Подсудимый. (Радостно, словно вспомнил нечто важное). А-а, Ваша честь. Убираю и вожу говно, Ваша честь!

Судья. (Морщится). Прошу в зале суда не выражаться, господин Подсудимый.

Подсудимый. (Приобретая вид смущенный). Как же я смогу выразить свою мысль, Ваша честь, если Вы, Ваша честь, просите не выражаться?

Судья. (С нотками нравоучения в голосе). Непристойно выражаться, господин Подсудимый, не допустимо. Вместо употребленного Вами слова произносите слово «экскременты». (Тон судьи приобретает оттенок снисходительный).

Подсудимый. (Воодушевляясь). Понимаю, Ваша честь, экскременты. (На несколько секунд задумывается). Только, Ваша честь, эти ваши экскременты воняют точно также, как и говно.

Судья. (Словно, отмахиваясь от назойливого насекомого). Ладно, оставим это. Скажите, господин Подсудимый, вы знали убиенного Занзу?

Подсудимый. Трудно сказать, Ваша честь.

Судья. Что это значит?

Подсудимый. Если я себя не знаю, как следует, Ваша честь, то, как я могу утверждать, что знаю другого человека? Выражаясь точнее, Ваша честь, я, скорее всего, узнавал покойного Занзу, нежели чем знал его. Когда я встречал на улице, или возле дома субъекта, который, по моему мнению, являлся Занзой, я с ним здоровался как с Занзой. Хотя при этом и не имел возможности ознакомиться с удостоверением его личности, да, признаться, и не испытывал такого желания.

Судья. Сколько Вам лет, господин Подсудимый?

Подсудимый. Я и этого не могу точно знать, Ваша честь. Я могу лишь предположить. Но что есть мое предположение? Фантазия. Игра ума, так сказать.

Судья. Объяснитесь, пожалуйста, господин Подсудимый.

Подсудимый. Охотно, Ваша честь. Все дело в том, Ваша честь, что когда я появился на этот свет, то не посмотрел ни на часы, ни на календарь. Просто было не до этого, Ваша честь. Да и если быть до конца откровенным, Ваша честь, то и не помню я вовсе своего рождения, что, несомненно, является свидетельством пробела в моей памяти. Но, тем не менее, это факт моего восприятия. Стало быть, я могу лишь предполагать дату своего рождения, основываясь только на записи, сделанной в родильном доме. Но где гарантия, Ваша честь, что эти документы верны и отражают действительность в той мере, в какой она существует на самом деле? Они сделаны рукой человека, но людям свойственно ошибаться. А, что если, тот, кто делал все эти записи, был пьян, или в тот самый момент просто взял и спятил, а то и подшутить, вдруг, решился? Если уж сплошь и рядом ошибаются в самих людях, то что уж говорить о бумажках?

Судья. (Прищуривая глаза и откидываясь на спинку кресла). Господин Подсудимый, Вы агностик?

Подсудимый. (Простодушно). Нет, Ваша честь, я простой говновоз.

Судья. (Чуть помедлив и не обращая внимания на выражения Подсудимого). Из дела следствия явствует, что Вы несколько раз угрожали убиенному Занзе. Так ли это?

Подсудимый. Это версия господина Следователя, Ваша честь. На допросе я показал, что тот, кого я воспринимал как человека по имени Занза, как-то обмолвился, что вид у меня угрожающий. И не мудрено, Ваша честь, ведь я возвращался тогда после изнурительного труда моей чрезвычайно непростой и неоднозначной работы. Мы чуть не столкнулись с ним у подъезда. Он зажал нос и воскликнул: «Вы выглядите угрожающе»! И знаете, что интересно, Ваша честь?

Судья. (Стремительно подается вперед). Что?

Подсудимый. То, что он при этом не отвел руку от носа. Так одним ртом и воскликнул!

Прокурор. Прошу слова, Ваша честь.

Судья. Пожалуйста.

Прокурор. (В упор смотрит на Подсудимого). Где Вы были между шестью и семью в день, когда свершалось преступление?

Подсудимый. Какое преступление, господин Прокурор? Ведь в тот день и тот час их совершалось великое множество по всей земле…

Прокурор. (Грозно перебивая и повышая интонацию). Когда Занзу убивали, господин Подсудимый, когда Занзу убивали.

Судья. Да, господин Подсудимый, ответьте, где вы были тогда, когда убивали Занзу?

Подсудимый. Но я не знаю, Ваша честь, когда убивали Занзу.

Судья. Между шестью и семью часами вечера.

Подсудимый. Я был в унынии, Ваша честь. Я понимаю, Ваша честь, что это тяжкий грех, но я накануне выпил большое количество спиртного и потому на следующий день пребывал в состоянии похмельной депрессии.

Судья. Сколько вы выпили и чего?

Подсудимый. Достал, значит, я литру спирту, Ваша честь…

Судья. Чем Вы разбавляли спирт?

Подсудимый. А ничем, Ваша честь. Кто ж спирт разбавляет?

Судья. (Приобретает вид озабоченный). Гм. (Затем делает отсекающий жест не левой рукой). В своем интервью журналу «Пари Мач» Вы сравнили мир с большой мусорной кучей. Не могли бы вы пояснить свое высказывание?

Подсудимый. Охотно, Ваша честь. Дело в том, что, без ложной скромности позволю себе заметить, мне принадлежит честь открытия Основного Закона Помойки, за это, я, собственно, и удостоился Пукеровской премии. Суть же закона заключается в следующем: данное количество мусора всегда самопроизвольно приумножается. Всегда! Иными словами, мусор порождает мусор, грязь воспроизводит самое себя, в то время как чистота вообще не способна к размножению. Более того, и сама чистота непременно порождает грязь. Вот, Ваша честь, зададимся вопросом – откуда берутся отходы? (Риторическая пауза). Отходы – это дети чистоты. Ученая комиссия Пукеровского комитета приняла к сведению мои выкладки, сочла нужным их рассмотреть и отметила мои скромные заслуги на поприще порядком испаханной нивы культуры.

Судья. (Неопределенно хмыкает). А известно ли Вам, господин Подсудимый, что убиенный Занза являлся Почетным Рыцарем Ордена Мирообустройства и занимал в нем пост Генерального Мусороведа?

Подсудимый. Да, Ваша честь. Мне была известна формулировка «Занза – Почетный Рыцарь Ордена Мирообустройства, а также Занза – Генеральный Мусоровед».

Судья. Ответьте на вопрос прямо, господин Подсудимый, Вам известно, что убиенный Занза являлся Почетным Рыцарем Ордена Мирообустройства и занимал в нем пост Генерального Мусороведа?

Подсудимый. Отвечаю прямо, Ваша честь, нет неизвестно.

Прокурор. (Поднимает свое тело и выкрикивает). Прошу слова, Ваша честь!

Судья. Извольте.

Прокурор. Вы противоречите себе, господин Подсудимый. Вы сами на следствии заявляли о том, что убиенный Занза являлся Почетным Рыцарем Ордена Мирообустройства и занимал в нем пост Генерального Мусороведа!

Подсудимый. Я заявлял, господин Прокурор, о своем знании вышеуказанной формулировки, но по причинам столь очевидным никак не мог взять на себя смелость, да и сейчас не беру, утверждать, что владею истиной. Ведь издали лес кажется черным, хотя по всей вероятности, таковым не является. Поэтому, если я говорю «вдали зеленый лес чернеет», то одновременно и лгу и не лгу. Для того чтобы точно знать, кем был и кем не был Занза, мне необходимо стать самим Занзой, да и то этого недостаточно. Мог ли сам Занза знать или думать, например, во сне, что он Почетный Рыцарь Ордена Мирообустройства и при этом еще Генеральный Мусоровед? А коли быть совсем точным, то и наяву он об этом знать не мог. Он мог только думать, предполагать, что это так. Но знать и думать - вовсе не одно и то же.

Судья. Слово предоставляется Адвокату.

Адвокат. Я, Ваша честь, считаю, что господин Подсудимый не совершал преступления.

Судья. Аргументируйте.

Адвокат. Во-первых, он не знал убиенного.

Судья. Для того, чтобы убить человека, вовсе не обязательно его знать. Причем, даже не обязательно думать о том, кого убиваешь. Слово Прокурору.

Прокурор. Я, Ваша честь, утверждаю, что господин Подсудимый виновен.

Судья. Аргументируйте.

Прокурор. Исходя из логики представленных соображений, мы можем вывести следующее: А. Господин Подсудимый не знал Занзу. Б. Господин Подсудимый не думал о Занзе. В. Следовательно, Господин Подсудимый убил Занзу. (Победоносно, воинственно выпячивая нижнюю губу, оглядывает зал суда). Ведь, если, как правило, не знаешь того, кого убиваешь, а Господин Подсудимый, по его собственному заверению, Занзу не знал, то, стало быть, он его и убил.

Судья. Незнание человека еще не повод для его убийства.

Прокурор. Осмелюсь заметить, Ваша честь, что убийство могло быть совершено и без всякого повода.

Судья. (Обращаясь к Подсудимому). Господин Подсудимый, вы знаете, что если Ваша вина будет доказана, то Вас ожидает наказание?

Подсудимый. Какое именно, Ваша честь?

Судья. Лишение свободы.

Подсудимый. (Простодушно). Чьей, Ваша честь?

Судья. Вашей, господин Подсудимый, Вашей.

Подсудимый. Но я итак не свободен, Ваша честь.

Судья. Это каким же образом Вы не свободны?

Подсудимый. Точно таким же, как и Вы, Ваша честь. Мы с Вами живые существа, и значит, мы не свободны. Мы не свободны от своих мыслей, своих чувств, обязанностей и обязательств, от собственного тела, в конце концов, мы не свободны. Поэтому, если я итак не свободен, то о каком же лишении свободы может идти речь? Ведь вот даже господин Прокурор не свободен от своих суждений, он нуждается в их логическом подкреплении. Следовательно, он зависит от логики. Вы, Ваша честь, подчиняетесь своему собственному чину, да и то он не Ваш, а только лишь выдан Вам не временное пользование. А вот выйдете на пенсию, так и освободитесь от звания, обозначающего должность, занимаемую Вами. Но тогда Вы впадете в зависимость от собственной дряхлости. (Пауза. Затем прибавляет, принимая облик отрешенно-метафизический). Из присутствующих здесь, разве что Занза один свободен.

По залу суда пробегает шорох. Присутствующие переглядываются. Судья вздрагивает.

Подсудимый. (После паузы). Потому что его нет.

Зал суда шумно выдыхает. Судья откидывается на спинку кресла.

Судья. В таком случае, господин Подсудимый, если Вы не виновны и даже не виноваты, вас все равно ожидает лишение свободы на пожизненный срок, ибо Вы уже изначально ее лишены, не так ли?

Подсудимый. (Смиренно). Вам решать, Ваша честь. Я ведь простой говновоз.

Адвокат. (Вскакивая). Ваша честь! Прошу слова! У меня озарение!

Прокурор. Протестую.

Судья. Протест отклоняется. Говорите, Адвокат.

Адвокат. Подсудимый невиновен!

Судья. Аргументируйте.

Адвокат. Озарение выше всяких аргументов!

Судья. Тогда докажите, что у Вас озарение.

Адвокат. Мною только что интуитивно постигнут момент истины.

Судья. И в чем же она заключается, истина?

Адвокат. В интенсивности переживания сатори.

Судья. А Вам, Адвокат, в зале суда уж точно не пристало выражаться… (Осекается, вспоминая доводы Подсудимого относительно выражения). Непристойно… то есть недостойно… Вашего сана, я имею в виду.

Прокурор. (Вскакивая). Ваша честь! Ваша честь! А у меня просветление!

Адвокат. Не протестую.

Судья. Не протест не отклоняется. (Обращаясь к Прокурору). Выкладывайте.

Прокурор. А пусть господин Подсудимый попросит прощения, и тогда я первый пожму его руку. (Однако, тут же вспоминая о роде деятельности Подсудимого, поправляется). Фигурально, конечно, Ваша честь.

Судья. Что скажет господин Подсудимый?

Подсудимый. А у кого мне следует попросить прощения, господин Прокурор?

Прокурор. (С блеском в глазах). У правосудия и собственной совести.

Адвокат. (Прокурору). Можно Вас обнять, дружище?

Прокурор. Вне всяких сомнений!

Адвокат и Прокурор подбегают друг к другу и порывисто обнимаются. Очки Судьи сползают с переносицы и роняются на кафедру, издавая четкий стук. Судья подслеповато улыбается. Жилистая рука с узловатыми пальцами тянется к молоточку. Пальцы цепляются за его рукоять. Удар гонга. Судья сообщает о том, что суд удаляется на совещание. Адвокат и Прокурор в обнимку, словно парочка резвых школьников, выбегают из зала. За ними, прихрамывая, ссутулившийся, выходит Судья. За Судьей в отрешенной задумчивости праздношатающегося прохожего следует Подсудимый. По залу прокатываются звуковолны лирической музыки.
Протокол №2.

Судья. После того, как Адвокат и Прокурор излили свои чувства, хочу надеяться, что они напомнят себе о возложенной на них миссии и непременно вернутся к хладнокровному здравомыслию, столь необходимому в решении поставленной задачи. В противном случае мы вынуждены будем прибегнуть к замене представителей защиты и обвинения.

Прокурор. Я готов, Ваша честь, вновь обрести хладнокровное здравомыслие, без которого обвинение Подсудимого представляется полной бессмыслицей.

Адвокат. Я преисполнена готовности, Ваша честь, придерживаться линии строгой и неумолимой объективности, этих весов Фемиды, без которых последняя все равно что пицца без сыра. И обещаю, что впредь в зале суда во время процесса с моей стороны не последует никаких инсайтов, озарений, сатори и прочей метафизики.

Судья. (Удовлетворенно кивает). Ну, вот и замечательно. Подведем некоторые итоги. Итак, что нам известно относительно господина Подсудимого. Первое: господин Подсудимый – ассенизатор. Второе: господин Подсудимый открыл и сформулировал Фундаментальный Закон Помойки. Третье: за это господин Подсудимый получил Кобелевскую премию. Четвертое: господин Подсудимый не знает себя, следовательно, он не знает и Занзу. Пятое: с другой стороны господин Подсудимый неоднократно здоровался с человеком, про которого думал, что того зовут Занзой, посему и здоровался с ним, хотя и не был уверен, что перед ним действительно тот Занза, которого ныне нет. Шестое: господин Подсудимый Занзе не угрожал, но последний воспринимал господина Подсудимого как субъекта, выглядевшего угрожающе. Из того, что мы знаем, не следует ровным счетом ничего. А это все равно, что мы ничего не знаем. (Судья делает паузу, затем, шумно глотнув, продолжает). Что нам известно о Занзе. Первое: Занза – Почетный Рыцарь Ордена Мирообустройства. Второе: Занза – Генеральный Мусоровед. И третье: Занза умер в результате его собственного убийства.

Судья неожиданно замолкает и словно превращается в изваяние. Затем столь же внезапно швыряет объемистый том, озаглавленный «Дело Подсудимого», который до того держал в левой руке, на кафедру и пронзительно выкрикивает:

  • Так кто же, черт подери, убил Занзу?!

Стремительный вопль Судьи, сгустившись, повисает плотным, но бесформенным комом в разбухшем пространстве зала.

Изящно-точеная статуэтка Фемиды, украшающая своим присутствием один из углов зала, покачнулась, и с ее алебастровых глазниц слетела вылепленная повязка. Однако, чашечки весов, зажатых в ее руке, остаются неколебимыми, разве что только по ним пробегает едва заметная трещинка. Прокурор с Адвокатом перемигиваются. Эксперт-Психоаналитик невозмутимо почесывает поросший серебристой щетинкой подбородок, проявляя самый минимум своей эмоциональности. Он полагает, что Судья сейчас обратится к нему. Судья обращается к Психоаналитику, плавно успокаиваясь.

- Для дачи показаний вызывается Психоаналитик.

- Да, Ваша честь, - отзывается Психоаналитик.

Судья. Я слушаю Вас.

Психоаналитик. (Почесывает подбородок и утяжеляет взгляд нависающими бровями). Гм… гм… интересно… продолжайте, пожалуйста.

Судья. (Слегка теряется). Что значит, продолжайте, пожалуйста?

Психоаналитик. (Бормоча себе под нос). Тээ-кс, оччень интересно. (К Судье). Продолжайте говорить, не сдерживая себя, не критикуя и не оценивая то, что вы собираетесь сказать. Говорите все, что придет Вам в голову, Ваша честь, не стесняйтесь и не смущайтесь даже в том случае, если Ваши мысли покажутся Вам крайне странными. Просто следуйте потоку свободных ассоциаций и доверьтесь ситуации, знайте, что Вы в безопасности.

Судья. Я знаю, что я в безопасности.

Психоаналитик. Браво, господин Судья. Какие ощущения Вы испытали, когда произнесли эту фразу?

Судья. (Строго). Мы не на сеансе психоанализа, а в зале судебных заседаний, господин Психоаналитик! И извольте соответствовать принятым в данном заведении формальностям.

Психоаналитик. Просто замечательно. Продолжайте, господин Судья.

Судья. Как бы Вы охарактеризовали Подсудимого?

Психоаналитик молчит.

Судья. Господин Психоаналитик, я повторяю вопрос, как бы Вы охарактеризовали Подсудимого?

Психоаналитик молчит. Адвокат с Прокурором перестают перемигиваться и с любопытством смотрят на Судью. Судья слегка свирипеет.

Судья. (Повышая тон). Господин Психоаналитик, как бы Вы охарактеризовали Подсудимого?

Психоаналитик. Не стесняйтесь, не стесняйтесь в выражениях, господин Судья. Не блокируйте себя, раскрепоститесь.

Судья. (Вдруг смягчает интонацию, в голосе появляются детские писклявые нотки). Не могу, господин Психоаналитик. Мне ситуация не позволяет.

Психоаналитик. Вы в безопасной ситуации, уверяю Вас.

Судья. (Пылко). А я Вам не верю!

Психоаналитик. Точно также как Вы не верили своему отцу?

Судья. Неправда, я верил своему папе.

Психоаналитик. (Выпрастывает из кармана пиджака трубку и неторопливо раскуривает).

Судья. (С нежностью в голосе, сделавшимся совсем детским и чуть заискивающим). В зале суда курить запрещено, господин Психоаналитик.

Психоаналитик. Многое Вам запрещал отец?

Судья краснеет. Взор его затуманивается влажной поволокой. С места порывисто снимается Адвокат.

Адвокат. Протестую, Ваша честь! С какой это стати Эксперт Вам устраивает допрос в зале суда?

Судья. (Смахивая крохотную слезинку с ресницы). А-а, полноте Вам, госпожа Адвокат.

Психоаналитик. (Невозмутимо и попыхивая трубкой). А я и не устраиваю допрос, я интервьюирую.

Адвокат садится на место. В зале суда воцаряется молчание. Любители готических романов определили бы его как гнетущее молчание.

Судья потрескивающим голосом отрока объявляет перерыв.

следующая страница >>