microbik.ru
1 2 3
Лекция 8. Этнический состав населения Петербурга
Население Петербурга на рубеже ХIХ‒ХХ веков

В XVIII в. этнический состав населения Петербурга в основном сводился к двум компонентам ‒ русским, которые составляли 92‒94 %, и иностранцам. В первой половине XIX в. доля русских несколько уменьшилась (до 87—89 %) за счет того, что, кроме иностранцев, которых по-прежнему было немало, появились также группы представителей нерусских подданных империи. В пореформенное время доля русских еще уменьшилась и одновременно стабилизировалась: с конца 1860-х годов до 1910 г. она составляла 82‒83 % населения столицы. В течение этого времени доля иностранцев упала с 3,1 % до 1,2%; нерусские петербуржцы состояли в подавляющем большинстве из российских подданных.

При этом соотношение разных национальных групп менялось. В 1869 г. самой многочисленной группой в Петербурге были немцы, второе место занимали финны вместе со шведами, третье ‒ поляки с литовцами. Далее шли евреи и эстонцы. Ко времени переписи 1881 г. существенных изменений в соотношении этнических групп не произошло. В 1890 г. уже наблюдались определенные изменения. Поляки стали второй по величине нерусской этнической группой, опередив финско-шведскую. Увеличилось число белорусов и эстонцев, а евреев ‒ сократилось, в результате чего эти три группы оказались примерно равновеликими. Очень большие изменения произошли в структуре нерусского населения в 1890-е и 1900-е годы. Быстрыми темпами возрастает в это время численность белорусов и поляков с литовцами. Обогнав немцев, эти две группы становятся к 1910 г. самыми крупными. Немцы занимают третье место, евреи по численности приближаются к немцам. Растет численность эстонцев, украинцев, латышей, падает ‒ финнов со шведами, в результате эти четыре группы оказываются близкими по величине.

Начиная с пореформенного времени (1861 г.) и включая первое десятилетие ХХ в. количество этнических русских стабилизируется, оно составляет уже 82‒83% населения, доля иностранцев падает с 3,2% в середине ХIХ в. до 1,2% к началу ХХ в., около 16% населения Петербурга ‒ представители различных национальных групп, постоянно проживающие в Петербурге.

При этом характерно то, что с течением времени несколько изменяется состав этнических групп и их численность, что обусловливается различными историческими причинами. Так, если в 60-е гг. ХIХ в. первое по численности место занимают немцы, за которыми следуют шведы с финнами, а третье по численности место занимают поляки, то к 90-м годам того же столетия на второе место выходят поляки. Увеличивается и число белорусов. К началу ХХ в. среди нерусских жителей Петербурга ведущее место занимают 4 примерно равные по числу представителей группы: поляки, белорусы с литовцами, немцы и евреи. В то же время увеличивается численность латышей, эстонцев, украинцев, падает число шведов и финнов.

Состав населения Петербурга второй половины ХIХ ‒ начала ХХ в. представлен на табл.1.

Таблица 1

Этнический состав населения Петербурга

по переписям 1869‒1890 гг.

Этническая группа

1869

1881

1890

Тыс.чел.

%

Тыс.чел.

%

Тыс.чел.

%

Русские

555.0*

83.2

715.0*

83.0

791.0*

82.9

Белорусы

3.0*

0.4

7.0*

0.8

13.0*

1.4

Украинцы

0.5*

0.1

1.4*

0.2

5.0*

0.5

Евреи

6.7

1.0

17.0

2.0

15.4

1.6

Эстонцы

4.0*

0.6

7.0*

0.8

10.0*

1.0

Латыши

2.8*

0.4

4.5*

0.5

5.4*

0.6

Финны

18.0*

2.7

20.0*

2.3

19.0*

2.0

Шведы

5.1

0.8

5.8

0.7

4.7

0.5

Поляки

14.4*

2.2

21.4*

2.5

27.3*

2.9

Литовцы

0.6*

0.1

0.8*

0.1

2.1*

0.2

Немцы

45.6*

6.8

48.7*

5.7

47.0*

4.9

Французы

0.4*

0.5

3.2

0.4

2.9

0.3

Англичане

2.1

0.3

2.0

0.2

1.9

0.2

Татары

2.0

0.3

2.7

0.3

3.5

0.4

Армяне

0.4*

0.06

0.6*

0.07

0.6*

0.06

Грузины

0.2

0.03

0.1

0.01

0.1

0.01

Итальянцы

0.4

0.06

0.6

0.07

0.4

0.04

Прочие

3.2

0.5

2.7

0.3

4.5

0.5

Все население

667.2

100

861.3

100.0

954.4

100.0


Примечание. Звездочкой обозначена реконструкция, остальное ‒ данные переписей.

Источник: Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга: Вторая половина ХІХ – начало ХХ века. Л., 1984. С. 24.
Однако данные дореволюционных переписей нельзя считать полностью удовлетворительными для анализа этнического состава. Одним из серьезных недостатков статистики ХIХ в. является неточное современной точки зрения употребление некоторых этнонимов. Например, этноним «русские» использовался в двух смыслах: как единое наименование трех восточнославянских народов как синоним собственно русского, или, по старому наименованию, великорусского.

Данные переписей были неточными и потому, что сведения об этнической принадлежности были заменены данными о родном языке. Таким образом, представления об этническом составе населения дореволюционной России сводятся к представлениям о его языковом составе.

Однако во время разных переписей населения, проводившихся в Петербурге, в понятие «родной язык» вкладывался неодинаковый смысл. При переписи 1869 г. родной язык понимался как «язык детства», «язык колыбели». В инструкции к переписи 1890 г. сказано: «Под родным языком разумеется тот, на котором вы обыкновенно изъясняетесь в семье, у себя дома», т.е. наиболее употребительный разговорный язык. Но особенно отличалась позиция организаторов переписи 1897 г.: понятие родного языка они старались максимально приблизить к понятию национальной принадлежности. Это отразилось на результатах переписи 1897 г. по Петербургу в сторону значительного увеличения численности тех национальных групп, которые, уже перейдя на русский язык, отмечали свое «племенное происхождение».

Для корректировки данных о численности этнических групп исследователями использовались косвенные показатели этнической принадлежности ‒ вероисповедание, место рождения, подданство (для иностранцев) и т.д.
Языковое поведение разных этнических групп

Положение разных этнических групп в Петербурге не было одина­ковым. Некоторые состояли в основном из временных мигрантов, ко­торые, прожив в Петербурге более или менее длительный срок, уез­жали на родину, что, разумеется, не способствовало ассимиляции. Другие, напротив, в большинстве были постоянными жителями Пе­тербурга. Большие различия наблюдались в возможностях обучения на родном языке. Существенную роль играл уровень напряженности национальных чувств, это поддерживало национальное самосознание, даже если другие обстоятельства мало способствовали его сохране­нию. Важна была степень культурной, языковой и конфессиональ­ной близости к русским. Большое значение имела также числен­ность этнической группы. Кроме того, некоторые национальные груп­пы находились в определенных отношениях не только с русскими, но и между собой: поляки, литовцы и белорусы, латыши и немцы, эстонцы и немцы, эстонцы и финны, финны и шведы.

И все-таки при всем многообразии этнических ситуаций было в них весьма существенное общее: все жили в русском городе, всем приходилось так или иначе приспосабливаться к особенностям его быта, учиться русскому языку, одним словом ‒ в большей или мень­шей степени подвергаться аккультурации. Степень ее не была оди­наковой: от незначительных культурных заимствований и двуязы­чия ‒ через языковую ассимиляцию и принятие православия ‒ до полной ассимиляции, превращения в русских. Все это в некоторых этнических группах сосуществовало, т.е. какая-то часть группы со­храняла свое самосознание, язык и культуру, другая часть уже ис­пытала сильное культурное влияние русских, третья была, сверх того, двуязычна, четвертая считала родным русский язык, пятая, утратив этническое самосознание, влилась в русское население. Вместе с тем были национальные группы, в целом мало подвергшиеся ассимиля­ции (финны, татары).

Немцы. Несмотря на активную немецкую культурную жизнь, среди немцев шел постоянный процесс ассимиляции. Если приехавший в Рос­сию немец женился на православной, то его дети воспитывались в пра­вославии (таков был закон) и с каждым поколением все более отдаля­лись от своего немецкого предка. Это были совершенно русские люди, сохранившие по мужской линии немецкую фамилию. Подобно этому некоторые восточные немцы, а также австрийцы, не будучи славяна­ми, имеют славянские фамилии. Можно считать русским и того, чьи родители ‒ этнические немцы, но сам он родился в России, получил русское воспитание и образование, принадлежит к православной церк­ви и сам называет себя русским.

В высших немецких социальных слоях господствовало русско-немец­кое двуязычие. Немецкие дети овладевали русским языком в гимна­зиях или дома. Но и немецкий язык держался прочно. Сохранению его способствовал высокий престиж немецкого языка в России. Мно­гие русские образованные люди прекрасно говорили, писали и даже думали по-немецки. По-существу, немец высшего круга по языку мало отличался от многих русских того же социального статуса: они с детства говорили на двух (или трех) языках. Это дополнялось практическим отсутствием культурно-бытовых различий. Высокий престиж немецкого языка и немецкой культуры в Петербурге способствовал их сохранению, но одновременно снижал напряженность национальных чувств: отказ от немецкого язы­ка, с одной стороны, вовсе не требовался для социального продвижения, с другой ‒ не воспринимался как предательство национальных интере­сов. Все это вело к тому, что среди немцев, принадлежавших к выс­шим и интеллигентным слоям петербургского общества, постоянно шел хотя и не быстрый, но неуклонный процесс языковой ассимиляции.

Среди представителей средних и низших слоев петербургских немцев, в основном ремесленников, складывалась иная ситуация. Они вращались среди своих. Двуязычие если и возникало, то в самой низ­шей форме, русским овладевали со слуха. Сохранялись культурно-бытовые особенности.

По-разному протекали ассимиляционные процессы и в зависимос­ти от конфессии. Среди католиков и реформатов они были более интенсивными ‒ играл роль национально-смешанный характер этих церквей в Петербурге.

Поляки. Языковая ассимиляция среди поляков шла очень интен­сивно из-за отсутствия возможностей обучения на родном языке. С другой стороны, ка­толическая религия, запрещавшая браки даже с другими христиа­нами, не способствовала ассимиляции. Но главным тормозом для ассимиляции была обостренность национальных чувств в связи с утратой Польшей суверенитета и поражением восстания 1863 г. Тем не менее на рубе­же XIX и XX вв. в Петербурге стали появляться поляки, обеспоко­енные более собственной карьерой, нежели судьбой родины, а так­же те, кто родиной считал всю Российскую империю.

Эстонцы и латыши. Эстонцы и латыши в Петербурге ассимили­ровались частично немцами, частично (в более позднее время) рус­скими. Вот что писала в 1883 г. эстонская газета по поводу ассими­ляции эстонцев в столице: «Русский язык и русский дух в школе. Русская вера и русские мелодии в церкви. Русская пища и русская одежда. Об Эстонии и своем народе второе‒третье поколение не будет уже знать ничего». Здесь об ассимиляции говорится в будущем вре­мени. Процесс русификации усилился в годы после первой револю­ции. Все национальные школы Петербурга были переведены на рус­ский язык. В книжке, изданной в 1910 г. Петербургским эстонс­ким школьным обществом, читаем об ассимиляции следующее: «Если мы у петербургского эстонца спросим, откуда он родом, всегда полу­чим ответ, что он прибыл сюда из тех или иных мест своей родины. Однако третье поколение, родившееся здесь и выросшее среди чу­жого народа, отказывается от языка и нравов своих родителей и те­ряется среди чужих». Ассимилировались эстонцы и латыши, как уже говорилось, не только русскими, но и немцами. Цитируемый отрывок заканчивается так: «Только эстонское имя, у кого оно есть, остается свидетелем того, что предки этой немецкой или русской семьи были когда-то эстонцами».

Доля тех, кто считал родным ла­тышский язык, в течение второй половины XIX в. увеличилась с 2/3 до 3/4, доля немецкоязычных упала с 1/3 до 1/5, впервые появилось небольшое количество русскоязычных (не более 1/10). Эти обобщенные цифры хотя и характеризуют петер­бургских латышей в целом, мало что говорят о характере языкового поведения. Для его анализа необходимо выделение из петербургских ла­тышей групп с разным направлением языковых процессов.

Первая группа, условно немецкоязычная, состояла из латышей городского происхожде­ния, по роду занятий главным образом ремесленников. Ко второй относились латыши крестьянского происхождения. В 1860-е гг. пер­вая группа ‒ горожане ‒ насчитывала около 1,2 тыс. чел., немецкоя­зычные составляли среди них до 80%. Столь высокий уровень оне­мечивания объясняется тем, что в городах Остзейских губерний дол­гое время господствовали немецкий язык и немецкая культура, ла­тыши были двуязычны или, чаще, немецкоязычны. Приезжая в Пе­тербург, они поступали работать в немецкие мастерские, станови­лись членами немецких обществ, посещали немецкие клубы. Про­цесс онемечивания не затухал, а может быть, даже усиливался в Петербурге.


следующая страница >>