microbik.ru
  1 ... 41 42 43 44 45

Отчаянные "машпереводчики", была и такая лингвистическая эпоха, вовсе не шутили, когда, аргументируя от аналитики, выдвигали идею "лингвистического эксперимента" - замены отдельных слов при сохранении предложения-"окружения", либо замену предложений-"окружений" при сохранении слова или группы слов. Таким путем предполагалось исчислить, наконец, все "отмеченные", т. е. осмысленные, предложения и значения слов, чтобы затем ввести весь этот ворох различений в память вычислительной машины в однозначном соответствии с другим таким же ворохом различений другого языка, т. е. разом сказать все, что можно сказать на этих языках, а дальше уже пользоваться благами машинного перевола. Теперь-то мы понимаем, почему из этого ничего не могло выйти: источник смысла всегда вне общения, в его истории, и акты речи, подчиняясь ограничениям по тезаурусу, меняют этот внешний им смысл, всегда творят новый, "неотмеченный" смысл. Но сам факт, что именно аналитическая структура английского стала поводом для появления идеи "лингвистического эксперимента", основы более поздних и слабых модификаций - анализа по непосредственно составляющим, порождающих грамматик трансформационного анализа,- наталкивает нас сегодня на некоторые размышления насчет того, обо что именно споткнулся Гоббс триста лет назад, пытаясь идти путями Аристотеля.

Попробуем сформулировать очередную и последнюю для данной работы гипотезу-версию хода событий и духовных лесов, в которых они происходили. Допустим, что Гоббс, как и Бэкон, был захвачен идеей повторить для своего времени подвиг Аристотеля и, следуя высокому эллинскому образцу, искал того же, что и Аристотель,- связь между миром слов и миром вещей. Аристотель обнаружил, что любое предложение суть высказывание об одном из слов этого предложения, которое всегда оказывается "отмеченным" как существительное в именительном падеже, и как раз через это слово предложение вступает в связь соответствия с миром вещей, становится истинным или ложным не в силу каких-то структурных достоинств или погрешностей предложения, а в силу состояния в данный момент времени той, принадлежащей к миру вещей, первичной сущности, которая означена именем - подлежащим предложения. Отмеченность слов по набору ролей в предложении не исчезает при разложении предложений о переходе слов в "части речи".

Следуя за Аристотелем, Гоббс обнаружил, что в английском языке этот эффект разложения в части речи с сохранением ролевой "отмеченности" размыт, а может быть, его и вовсе нет, что любой из четырех возможных "падежей" английского слова (0, s, ed, ing.) не связан однозначно с ролевым набором членов предложения, может оказаться чем угодно-производно от порядка слов, что если и есть на свете первичные сущности, то либо они вообще невыразимы в английском языке, хотя и представлены в греческом именительным падежом существительных, либо же Аристотель при всем его авторитете "дошел до своей произвольной классификации слов только потому, что не добрался до самих вещей" [16, т. 1, с. 172].

Допустим, что, усомнившись в авторитете Аристотеля, Гоббс решил на собственный страх и риск "добраться до самих вещей" и создать истинную, а не произвольную классификацию слов. Какой бы стала при этом первичная сущность, если бы она строилась не из флективных структур греческого, а из аналитических структур английского языка? Это как раз и есть наша гипотеза: Гоббс пытался "добраться до самих вещей".

Выйдя на конечный уровень распределения слов, Гоббс обнаружил бы, что здесь перед ним чисто смысловые различения, лишенные грамматической "отмеченности", т. е. потенциальные носители всего, что может быть выражено через контакт-последовательность слов в предложениях, через Демокритово "касание". Если это и есть первичные сущности, то они должны включать в себя все то, что выявлено уже как принадлежащее им и может быть выявлено через контакты с другими такими же первичными сущностями. Поскольку первичные сущности принадлежат миру вещей, контакты означающих эти сущности слов будут знаковым выражением контактов вещей, как это было и у Аристотеля, т. е. переводом общения вещей по поводу вещей - взаимодействия - в общение слов по поводу слов - в логику.

Попытка прочитать Гоббса под этим углом зрения не оставляет ни малейших сомнений в том, что работает именно эта, навязанная аналитическим строем английского языка схема. Первичные сущности превращаются Гоббсом в тела - носители акциденций. Контакт тел, их взаимодействие, есть манифестация скрытых в телах свойств-акциденций. Связь между поведением тела в контактах с другими телами и скрытым свойством однозначна, поэтому наблюдая контакты вещей, мы имеем полное право судить о скрытых в них свойствах. Поскольку в словах нет разделения на существительные и глаголы, движение есть неотъемлемое свойство тел: инерция, движение и контакты с другими телами - достаточные условия автономного, независимого от человека, мира вещей, мира слепых, но однозначных автоматизмов взаимодействия-самоопределения. Этот мир, который мы сегодня называем объективной реальностью, не нуждается в разуме.

Гоббс так и определяет предмет философии через тело: "Предметом философии, или материей, о которой она трактует, является всякое тело, возникновение которого мы можем постичь посредством научных понятий и которое мы можем в каком-либо отношении сравнивать с другими телами, иначе говоря, всякое тело, в котором происходит соединение и разделение, т. е. всякое тело, происхождение и свойства которого могут быть познаны нами" [16, т. 1, с. 58]. Это и есть сакрализованный предмет опытной науки, общее для всех научных дисциплин отрешенное от человека и разума знаковое восприятие мира через инерцию, движение и взаимодействие независимых от человека тел-вещей.

Особенно важными для науки оказались постулаты контактного взаимодействия, выраженные Гоббсом через полные (или целостные) причины и возможности: "Подобно тому как действующая и материальная причины, согласно нашему разъяснению, являются только частями целостной причины и, только будучи связаны между собой, производят какое-нибудь действие, активная и пассивная возможности являются лишь частями целостной и полной возможности и лишь их соединение порождает актуализацию" (16, т. 1, с. 157]. На этом парно-контактном, от взаимодействия истолковании держатся современные рабочие представления ученых о причинности, об эксперименте, о механизмах самодвижения и самоопределения вещей. Формулы Гоббса прошли известную постредакцию. Определение Юма, например, через соразмерность причины действию выглядит более изящно и импозантно(2), но смысл от этого не изменился. Гоббс со своим учением о теле, свойстве-акциденции, самодвижении, контакте тел, подчиненном постулатам полной причины и полной потенции, настолько органично вписался в потребность эпохи сакрализовать предмет науки, что в дальнейшей истории философии и науки мы не встречаем и следа критики этой части его учения, хотя Гоббса, естественно, долго, много и за многое критиковали. Даже Юм и Кант, основные трудности философии которых связаны именно с аналитическим истолкованием природы вещей, безоговорочно принимали результат Гоббса, строили свои философские системы не на отрицании, а на признании мира взаимодействия как особого вещного мира, объективной реальности.

Понимал ли сам Гоббс величие содеянного? Многое свидетельствует в пользу того, что понимал, и прежде всего старательные попытки Гоббса отгородиться и от теологии, и от античной философии. Как христианин, а у нас нет ни малейших резонов полагать, что слова о творении мира по слову для Гоббса и той эпохи столь же пусты и бессмысленны, как для нас и нашей эпохи, Гоббс должен был понимать, что его истолкование мира через контактное взаимодействие тел по аналитическим нормам категориального потенциала английского языка есть величайшая ересь, обвинение бога в двуязычии (хотя почему бы богу не знать и двух языков, дух-то святой знал), сравнимая с современной ересью признания лингвистической относительности. Но вряд ли это могло остановить его: слишком уж много языков предлагалось его временем для акта творения природы - ремесленный, архитектурный, геометрический, математический и т. д. Ересь среди ересей - не так уж страшно.

Но все же историческая экспликация этой ереси, которая дана в антиномиях Канта и в диалектике Гегеля, должна нас заинтересовать как последний штрих этой главы. В антиномиях Канта флективность (тезисы) и аналитика (антитезисы) противопоставлены как два исключающих друг друга и вместе с тем дополняющих друг друга до целостности мира. В диалектике Гегеля флективность (деятельность субъекта) и аналитика (объект, природа) объединены через процесс познания, связаны через фигуру абсолютного духа, явно восходящую по функции и способу действия к духу святому, в единство-переход из флективности в аналитику, из субъекта в объект, из самосознания духа в умножение мира природы как результата познания. Не будь эта фигура знаковой, а следовательно, вечной, гегелевская диалектика воспроизводила бы дисциплинарную познавательную ситуацию, где живущее поколение ученых тем и занято, что умножает природу, переводит собственную деятельность по нормам флективности в созданные по нормам аналитики результаты: проблемы - в решенные вопросы. Но как раз знак с его вечностью и мешает, закрывает проблемы трансляции, вместимости, ролевого дисциплинарного набора, делает человека агентом, а не субъектом познания и истории. Только марксистская концепция материалистического понимания истории возвращает смертным индивидам их монополию на творчество.

1 Может показаться странным, что мы, только что устранив эту связку ради обоснования права церкви на догматику, тут же возвращаемся к ней на уровне духовной деятельности. Но в борьбе субординационалкстов и монархиан вопрос об устранении связки ставился не вообще, а лишь применительно к трем первым членам тезаурусной иерархии одержимости. Сама же иерархия не была разрушена, и связка осталась в силе. У Августина, например, мы обнаруживаем сознательное и со ссылкой на Библию применение этой связки в рассуждении о грехе и лжи: "Не тем человек сделался похожим на дьявола, что имеет плоть, которой дьявол не имеет, а тем, что живет сам по себе, т. е. по человеку. Ибо и дьявол захотел говорить ложь от своих, л не от божьих - стал не только лживым, но и отцом лжи (Иоан., 8, 44). Он первый солгал. От него начался грех, от него же началась и ложь" (О Граде Божием, XIV, 3).

2 "Пусть выведенная причина (как это и должно быть) будет точно соответствовать известному нам действию; невозможно, чтобы она обладала качествами из которых могли бы быть выведены новые, или иные, действия”.
ЛИТЕРАТУРА

1. Маркс К- Вынужденная эмиграция...- Маркс К- и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 8.

2. Маркс К. К критике гегелевской философии права. Введение.- Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 1.

3. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый. Книга 1: Процесс производства капитала.- Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 23.

4. Маркс К. Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура.- Маркс К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.

5. Маркс К. Тезисы о Фейербахе.- Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 3. 5а. Маркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология.- Маркс К. и Энгельс Ф.Сочинения. 2-е изд. Т. 3.

6. Маркс К. и Энгельс Ф. Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании.- Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 2.

7. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства.- Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 21.

8. Ленин В. И. Сочинения. Т. 14.

9. Ленин В. И. Философские тетради. М., 1965.

10. Абеляр П. История моих бедствий. М., 1969.

11. Альтов Г., Журавл"ва В. Путешествие к эпицентру полемики.- Звезда. 1964, № 2. !2. Антология мировой философии. Т. 1. Ч.. 2. М., 1969.

13. Блумфильд Л. Ряд постулатов для науки о языке.- История языкознания XIX и XX вв. в очерках и извлечениях. Ч. 2. М., 1960.

14. Гегель Г. Наука логики. Ч. 1. М., 1970.

15. Герцен А. И. Собрание сочинений. Т. XVI.

16. Гоббс Т. Избранные произведения. Т. 1-2. М., 1965.

17. Гуревич А. И. Категории средневековой культуры. М.., 1972.

18. Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка.- Новое в лингвистике. Вып. I. М., 1960.

19. Збавител Д. Касты.- Боги, брахманы, люди. М., 1969.

20. Ингве В. Гипотеза глубины.- Новое в лингвистике. Вып. 4. М., 1965.

21. История философии. Т. 2. М., 1941.

22. Кант И. Сочинения. Т. 3. М., 1964.

23. Кант И. Сочинения. Т. 2. М., 1964.

24. Кессиди Ф. X. От мифа к логосу. М., 1972.

25. Кроль Ю. Л. Сыма Цянь - историк. М., 1966.

26. Кудрявцев М. К. Община и каста в Хиндустане. М., 1971.

27. Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1930.

28. Лейбниц Г. Письмо к Софии Шарлотте.-Философские науки. № 4, 1973.

29. Лея С. Сумма технологий. М.г 1968.

30. Ленцман Я- Рабство в микенской и гомеровской Греции. М., 1963.

31. Лосев А. Ф. История античной эстетики (высокая классика). М., 1974.

32. Лосев А. Ф. История античной эстетики. М., 1963.

33. Лосев А. Ф. Эстетика хороводов в "Законах" Платона.- Античность и современность. М., 1972.

34. Лотман Ю. М. К проблеме типологии культуры-Труды по знаковым системам. Т.3. Тарту, 1967.

35. Лоуренс У. Л. Люди и. атомы. М., 1967,

36. Мирский Э. М. Междисциплинарные исследования как объект науковед-ческого изучения.- Системные исследования. М., 1972.

37. Налимов В. В., Мульченко 3. М. Наукометрия. М., 1969.

38. Оппенгеймер Р. Летающая трапеция. М., 1967.

39. Памятники средневековой латинской литературы X-XII вв. М., 1972.

40. Петров М. К. Системные характеристики научно-технической деятельности.-Системные исследования. М., 1972.

41. Петров М. К. Язык и категориальные структуры.- Науковедение и история культуры. Ростов-на-Дону, 1973.

42. Поуэлл С. Ф. Роль теоретической науки в европейской цивилизации.- Мир науки. 1965, № 3.

43. Розенфельд Л. Ньютон и закон тяготения.- У истоков классической науки. М.. 1968.

45. Салтыков-Щедрин М. Е. Избранные сочинения. М.- Л., 1947.

46. Сепир Э. Положение лингвистики как науки.- История языкознания XIX и XX вв. в очерках и извлечениях. Ч. 2. М., 1960.

47. Сноу Ч. П. Две культуры. М., 1973.

48. Соболев С. Да, это вполне серьезно! - Возможное и невозможное в кибернетике. М., 1963.

49. Соболевский С. П. Аристофан и его время. М., 1957.

50. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М.г 1933.

51. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики.- История языкознания XIX и XX вв. в очерках и извлечениях. Ч. 1. М., 1960.

52. Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 2. М., 1957.

53. Спиркин А. Г. Происхождение языка и его роль в формировании мышления.- Мышление и язык. М.. 1957.

54. Уорф Б. Л. Лингвистика и логика.- Новое в лингвистике. Вып. 1. М., 1960.

55. Уорф Б. Л. Наука и языкознание.- Новое в лингвистике. Вып. 1. М., 1960.

56. Хоккетт Ч. Грамматика для слушающего.- Новое в лингвистике. Вып. 4. М., 1965.

57. Хомский Н. Синтаксические структуры.- Новое в лингвистике. Вып. 2. М., 1962.

58. Хрестоматия по истории Древней Греции. М.,. 1964.

59. Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М., 1969.

60. Юм Д. Сочинения. Т. 2. М., 1966.

61. Ярхо В. Древнегреческая трагедия.- Вопросы литературы. 1974, № 4.

62. Anderson R. S. Are Conferences on Science in Poor Nations a Useless Extravagance? - Science Forum. Vol. 4. № 6. Toronto, 1971.

63. Beers H. W. American Experience in Indonesia. Lexington. Kentucky, 1971.

64. Ben-David I. Science as a Profession and Scientific Professionalism. Report to the Vllth Sociological Congress. Varna, 1970.

65. Berghe P. L. fan den. Power and Privilege at an African University. Cambr., 1973.


<< предыдущая страница   следующая страница >>