microbik.ru
  1 ... 62 63 64 65

Сталине, части, он продолжает неумолимо: "...Буксир потихоньку тянул

баржу... Ехавшим на празднование секретарям и членам бюро наскучило стоять

на ветру, и они вновь сели в машины. Красноармейцы смотрели на них сквозь

стекла, как на тепловодных рыб в аквариуме". Для этих "тепловодных рыб"

человеческие жизни - ничто. "Где пьют, там и льют", - как говорит комиссар

Гетманов, заранее оправдывая ненужные потери.

Гроссман описывает и нищету военных лет, и сытую жизнь академического

института, в котором начинаются генения на теорию Эйнштейна, и ужин Эйхмана

- в газовой камере, подготовленной к действию, и лубянские камеры, где сидят

и невинные жертвы, и вчерашние доносчики, и снова и снова - ужас

истребительной войны, которую столь впечатляюще мог передать лишь человек,

мерзший в окопах, глотавший пыль сталинградских руин, из-под которых

откапывали горожан (жителей Сталинграда н е о п о в е с т и л и о прорыве

немцев и неминуемой бомбежке), сам слышавший хриплую брань вечно пьяного

генерала Чуйкова, скорого на расправу... И все, о чем говорится в

многоплановой сталинградской дилогии Василия Гроссмана, пронизывает грозовая

тема свободы, самая запретная в Советской России тема: не только писать о

ней, но и шепнуть ближнему было порой равносильно самоубийству.

Тем не менее Гроссман завершает и предлагает в печать свою книгу,

"двуцветность" которой становится условной уже настолько, что, скажем,

высказывания советского генерала Неудобнова, работавшего с Берия, и

гитлеровского жандарма Хальба из штаба генерала Паулюса воспринимаются как

дружеская перекличка единомышленников. "Теперь особенно видна мудрость

партии". - Чьи это слова? Товарища Неудобнова? Партайгеноссе Хальба? "Мы без

колебаний удаляли из народного тела не только зараженные куски, но и с виду

здоровые части, которые в трудных обстоятельствах могли загнить". Сравнения

можно продолжать без конца. Одна и та же лексика и в гитлеровском, и в

советском стане: "Мудрость партии...", "Партийный товарищ..."

А душа?! Бог мой, как манипулировали словами "душа" и "сердце" по обе

стороны фронта!

"...Немецкая душа и есть главная правда, смысл мира". К этому приходит

Питер Бах, ставший горячим поклонником Гитлера. Комиссар Гетманов в те же

дни и часы подымает тост "за русское сердце" своего командира и

"сигнализирует" насчет калмыка Басангова: "Национальный признак, знаешь,

большое дело. Определяющее значение будет иметь...".

Вторит ему начальник штаба генерал Неудобнов, старый чекист:

- В наше время большевик, прежде всего - русский патриот.

Полковника Новикова, командира танкового корпуса, слова Неудобнова и

Гетманова раздражали: он "выстрадал свое русское чувство в тяжелые дни

войны, а Неудобнов, казалось, заимствовал его из какой-то канцелярии, в

которую Новиков не был вхож".

Но, как правило, он не перечил, полковник Новиков, когда речь шла о

политической благонадежности, "русском сердце", душе. Здесь он скисал, и

"деловые качества людей вдруг переставали казаться важными". Василий

Гроссман говорит о причине этого с прямотой исчерпывающей: "Народная война,

достигнув своего высшего пафоса во время сталинградской обороны, именно в

этот сталинградский период дала возможность Сталину открыто декларировать

идеологию государственного национализма".

Всесторонне и обстоятельно развивается эта тема, в частности, устами...

гитлеровского следователя Лисса. Этот прием позволяет Гроссману оставаться

внутренне свободным, свободным предельно...

- Когда мы смотрим в лицо друг другу, - говорит эсэсовец Лисс

военнопленному Мостовскому, старому большевику, соратнику Ленина, - мы

смотрим не только на ненавистное лицо, мы смотрим в зеркало... Наша победа -

это ваша победа. Понимаете? А если победите вы, то мы и погибнем, и будем

жить в вашей победе.

Вначале слова Лисса казались Мостовскому бредом. "Ошеломляющие,

неожиданные, страшные и нелепые слова".

"Но было, - продолжает автор, - нечто еще более гадкое, опасное, чем

слова... Было то, что иногда то робко, то зло шевелилось, скреблось в душе и

мозгу Мостовского. Это были гадкие и грязные сомнения, которые Мостовский

находил не в чужих словах, а в своей душе".

А Лисс продолжает все более убедительно: "...Пропасти нет. Ее выдумали.

Мы - форма единой сущности - партийного государства... Национализм - душа

эпохи! Социализм в одной стране - высшее выражение национализма". "На земле

есть два великих революционера. Сталин и наш вождь. Их воля родила

национальный социализм государства".

Эсэсовец Лисс называет Мостовского учителем: "Вы лично знали Ленина. Он

создал партию нового типа. Он понял, что только партия и вождь выражают

импульс нации, и покончил учредительное собрание... Но Гитлер не только

ученик, он гений! Ваше очищение партии в тридцать седьмом году Сталин увидел

в нашем очищении от Рема..."

И Лисс завершает: "Учитель... вы всегда будете учить нас и всегда у нас

учиться. Будем думать вместе".

При этих словах в душе ленинца Мостовского творится ад. Он ощущает все

явственнее, что его давние сомнения в неизменной правоте партии "может быть,

не были знаком слабости, бессилия, грязной раздвоенности, усталости,

неверия. Может быть, в них-то и есть зерно революционной правды? В них

динамит свободы!".

Мостовский понимает: чтобы "оттолкнуть Лисса, его скользкие, липучие

пальцы", нужно отказаться от того, чем жил всю жизнь, осудить то, что

защищал и оправдывал. "Но нет, нет, еще больше, - мысленно восклицает

Мостовский с пугающей его самого страстью. - Не осудить, а всей силой души,

всей революционной страстью ненавидеть лагеря, Лубянку, кровавого Ежова,

Ягоду, Берия! Но мало, - Сталина, его диктатуру! Но нет, нет, еще больше!

Надо осудить Ленина! Край пропасти!".

Можно спорить - выражает ли Лисс взгляды самого Гроссмана? Справедлив

ли автор, придумавший страшноватый для советского писателя прием -

коричневым судить красное? Может быть, Гроссман остался вместе с Мостовским

- на краю пропасти? С Лениным.

Можно спорить, но - не нужно. Это ясно и по книге "Жизнь и судьба", в

которой Василий Гроссман не жалует сектантскую - от Аввакума до Ленина -

человечность, приносящую человека в жертву. Это стало ясно еще в 1946 году,

когда появилась его пьеса "Если верить пифагорейцам", в которой говорилось,

что народ, любой народ - это квашня. В нем может подняться вверх то доброе,

то злобное, отвратительное. На страх врагам. И - на руку пастырям...

А теперь существует также и последняя книга Василия Гроссмана "Все

течет..." ("Посев", 1970), не оставляющая никаких сомнений насчет того, как

писатель относится к идеологическим пастырям, иначе говоря, остался он "на

краю пропасти" или нет.

"...Ленин не разрушил, а закрепил связь русского развития с несвободой,

с крепостью". "Сталин казнил ближайших друзей и соратников Ленина потому,

что они, каждый по-своему, мешали осуществиться тому главному, в чем была

сокровенная суть Ленина".

"Синтез несвободы с социализмом" - вот уроки Ленина и ленинизма,

усвоенные и Муссолини, и Гитлером.

Василия Гроссмана, как видим, не страшили никакие пропасти, он пытался

говорить о жажде свободы еще в сталинские годы, в первой части своей эпопеи

("За правое дело"); он знал, что будет наказан за свой "глоток свободы", как

был наказан в "Жизни и судьбе" любимый его герой - полковник Новиков,

освободитель Сталинграда.

Пожалуй, именно его судьба бросает самый яркий и страшный отсвет на

судьбу самого Гроссмана. Но, прежде всего, с каким ощущением живет этот

герой, командир танкового корпуса?

"Война выдвинула его на высокую командную должность. Но, оказалось,

хозяином он не сделался. По-прежнему он подчинялся силе, которую постоянно

чувствовал, но не мог понять.

Два человека, оказавшиеся в его подчинении, не имевшие права

командовать, были выразителями этой силы...". Новиков неизменно чувствовал

свою "слабость и робость" в разговоре с Гетмановым и Неудобновым,

сталинскими соглядатаями, ждущими своего часа. И они дождались...

Командир корпуса ослушался Сталина. И только поэтому выполнил боевую

задачу малой кровью, сберег людей и технику. Эта поразительная сцена

занимает лишь несколько страниц, становясь ключевой во взрывной

гроссмановской теме свободы.

"Сталин волновался. В этот час будущая сила государства сливалась с его

волей...

Его соединили с Еременко.

- Ну, что там у тебя, - не здороваясь, спросил Сталин. - Пошли танки?

Еременко, услыша раздраженный голос Сталина, быстро потушил папиросу.

- Нет, товарищ Сталин... Танки в прорыв еще не вошли".

Начинается нервический перезвон командующих:

"- ...Немедленно пустить танки! - резко сказал Еременко генералу

Толбухину".

Толбухин звонит Новикову в изумлении и страхе:

"- Вы, что, товарищ полковник, шутите? Почему я слышу артиллерийскую

стрельбу? Выполняйте приказ!.."

Однако еще не все огневые точки противника подавлены, танкисты

неминуемо нарвутся на огонь и смерть, и Новиков не дает приказа о

наступлении. Просит поработать артиллеристов. Пушки взревели с новой силой.

Танки - стоят.

Восемь минут своей жизни Новиков вел себя, как подсказывали ему его

опыт и совесть.

Когда корпус прорвался в тылы противника почти без потерь, "Гетманов

обнял Новикова, оглянулся на стоявших рядом командиров, на шоферов,

вестовых, радистов, шифровальщиков, всхлипнул, громко, чтобы все слышали,

сказал:

- Спасибо тебе, Петр Павлович, русское советское спасибо... низкий тебе

поклон...".

А ночью зашел к начальнику штаба Неудобнову, товарищу по партии, и

подал рапорт-донос - о том, что "командир корпуса самолично задержал на

восемь минут начало решающей операции величайщего значения...".

Победа - победой, но самого победителя срочно отзывают в Москву, и

неизвестно, вернется ли он, ослушавшийся Сталина, на свой командирский пост.

Он заплатит за эти минуты свободы, за каждую ее секунду. Как и сам

Василий Гроссман, автор романа "Жизнь и судьба", имя которого отныне

неразрывно связано с историей России.

=========================================

---------------------------------------------------------------

© Copyright Григорий Свирский

WWW: http://members.rogers.com/gsvirsky/ Ў http://members.rogers.com/gsvirsky/

---------------------------------------------------------------

<< предыдущая страница