microbik.ru
1
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДИСКУРСОЛОГИИ В СИСТЕМЕ АНТРОПОЦЕНТРИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
Людмила Петровна Иванова,

доктор филологических наук, профессор

кафедры русского языка Национального педагогического университета имени М. П. Драгоманова
В современной науке под лингвистической парадигмой принято понимать господствующую на каждом этапе истории развития языкознания систему воззрений на язык, определяющую предмет и принципы лингвистического исследования в соответствии с культурно-историческим и философским контекстом эпохи. В конце двадцатого века сформировался антропоцентризм – изучение человека в языке и языка в человеке. Приблизительно в этот же период сложились новые направления языкознания, образовавшие указанную парадигму: психолингвистика, когнитивная лингвистика, лингвопрагматика, лингвистика текста, лингвокультурология, теория коммуникации и, конечно же, дискурсология, которая часто включается в лингвистику текста. Все они находятся в стадии становления, поэтому не всегда чётко разграничиваются категории и единицы, перекрещиваются цели и задачи. Одной из таких проблем является восприятие и понимание художественного текста.

Издавна ее относили к сфере герменевтики, возникшей в недрах античного языкознания, сейчас она ближе к литературоведению, хотя активно использует аппарат лингвистических исследований.

В свое время А. А. Потебня настаивал на том, что абсолютно адекватное понимание в принципе не возможно: «… говоря словами В. Гумбольдта, всякое понимание есть вместе непонимание, всякое согласие в мыслях – вместе несогласие. Когда я говорю, а меня понимают, то я не перекладываю целиком мысли из своей головы в другую, подобно тому, как пламя свечи не дробится, когда я от него зажигаю другую свечу, ибо в каждой свече воспламеняются свои газы. Каждое лицо с психологической стороны есть нечто вполне замкнутое, в котором нет ничего, кроме произведенного или самодеятельного. Эта самодеятельность, без сомнения, может быть вызвана чем-нибудь извне. Чтобы думать, нужно создать (а как всякое создание есть собственное преобразование, то преобразовать) содержание своей мысли, и таким образом при понимании мысль говорящего не передается, но слушающий, понимая, создает свою мысль» [7, с. 172–173].

Сделаем поправку на то, что А. А. Потебня не разграничивает в данном случае понимание высказывания вообще и художественного текста. В последнем отражается культура и самосознание народа в определенный период  его жизни, и каждое новое поколение читателей пытается их уяснить. По мнению Ю. М. Лотмана, в этом процессе есть две стороны: «… с одной – читатели новых поколений больше забывают, и поэтому прежде понятное делается для них темным. Но, с другой стороны, новые поколения, обогащенные историческим, порой купленным тяжелой ценой опытом, глубже понимают привычные строки. Казалось бы, зачитанные и заученные стихи для них неожиданно открываются непонятными прежде глубинами. Понятное превращается в загадку, потому что читающий обрел новый и более глубокий взгляд на мир и литературу» [5, с. 33–34]. Так, например, нашими современниками редко правильно понимаются строки о Евгении Онегине «В любви считаясь инвалидом…» (обычно значение «ветеран» в сознании не всплывает); дуэль Онегина и Ленского трактуется как убийство, хотя Ю. М. Лотман детально и убедительно интерпретировал все сознательные нарушения ритуала дуэли Онегиным, позволившие современникам рассматривать данное событие как несчастный случай.

С одной стороны, следует разграничивать восприятие и понимание. Восприятие основывается на материальных каналах связи (контакт и код в модели языковой коммуникации Р. О. Якобсона), мы можем с наслаждением воспринимать песню, оперную арию на непонятном языке несмотря на то, что важнейшим компонентом их является текст. Понимание – адекватная интерпретация смыслов, заложенных автором в текст.

С другой стороны, возникает проблема степени адекватности этого понимания. Т. В. Матвеева предлагает дихотомию глубинный смысл текста – поверхностный смысл текста. Первый ученый определяет так: «…обобщение поверхностных смыслов речевого произведения, основанное на всех типах текстовой информации (предметно-тематической и моральной, эксплицитной и подтекстной), и понимание смысловой макроструктуры текста как отражения авторского замысла» [6, с. 74].

«Поверхностный смысл текста – совокупное значение текста, которое складывается из актуальных значений составляющих текст единиц – сверхфразовых единств. Последние, в свою очередь, состоят из предложений-высказываний, а те – из слов. По принципу идиоматичности, П.с.т. характеризуется семантическими приращениями к той сумме смыслов, которая дана в отдельно взятых элементах и компонентах текста» [6, с. 314].

Нам более близка мысль Ю. М. Лотмана об уровнях понимания текста, глубина его зависит от эрудиции реципиента. Произведения ушедших эпох требуют правильной интерпретации культурного фона, в современных, особенно постмодернистских, текстах необходимо расшифровывать интертекстуальность. К последней примыкает языковая игра.

Культурный фон включает в себя фоновые знания, пресуппозицию, прецедентные феномены, в культурный фон художественного произведения входит еще и «вертикальный контекст». Разъясним некоторые компоненты.

Проблема фоновых знаний в разной терминологии рассматривалась в отечественном языкознании начиная с работ А. А.Потебни, Н. В. Крушевского и до наших дней (см., например, труды Е. М. Верещагина, В. Г. Костомарова, Н. А. Купиной и др.). Фоновые знания включают в себя следующие компоненты: 1) сведения о природе, 2) человеке, 3) окружающей его среде, 4) быте, нравах и обрядах, 5) медицине, 6) культуре и искусстве, 7) представления о науке и технике. Объем и удельный вес каждой из рубрик в процессе развития народа-носителя языка и культуры изменяются. Фоновые знания четко структурированы и обладают определенными функциями [3]. Как известно, фоновые знания – сфера страноведения.

Под пресуппозицией понимаем сумму знаний, необходимых для адекватного понимания микротекста. Так, например, в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина читаем описание кабинета Онегина: «И лорда Байрона портрет, И столбик с куклою чугунной Под шляпой с пасмурным челом, С руками, сжатыми крестом». Вне всякого сомнения, упоминается статуэтка Наполеона (характерная поза и традиционная треуголка, давшая позднее название пирожному – наполеон). Байрон и Наполеон – личности сильные, но взаимоисключающие: Байрон боролся за свободу и умер за нее, Наполеон был узурпатором и захватчиком, наличие их в кабинете характеризует противоречивую натуру хозяина –  Онегина.

Прецедентными являются феномены, известные всем членам культурно-языкового сообщества. Вслед за представителями московской психолингвистической школы (В. В. Красных, Д. Б. Гудков и др.), указанные феномены, с одной стороны, подразделяем на: 1) прецедентные тексты, 2) прецедентные высказывания, 3) прецедентные имена, 4) прецедентные события (для русских 1 – «Евгений Онегин» А. С. Пушкина, 2 – «Ребята, не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, как наши деды умирали» из «Бородино» М. Ю. Лермонтова, 3 – Петр I, Илья Муромец, 4 – Великая Отечественная Война и др.), с другой стороны, на универсально прецедентные (1 – «Ромео и Джульетта» В. Шекспира, 2 – «А все-таки она вертится» (Г. Галилей), 3 – Робин Гуд, 4 –  Троянская война), национально-прецедентные (см. предыдущий перечень для русских), социально прецедентные и индивидуально прецедентные, то есть прецедентные для того или иного социума и индивида.

«Вертикальный контекст» – это «историко-филологический контекст литературного произведения и его частей и поэтому часть науки филологии … это вопрос о том, как тот или другой писатель предполагает у своих читателей способность воспринимать историко-филологическую «информацию», объективно заложенную в созданном им литературном произведении» [1, с. 49].

Культурный фон – категория наиболее широкая, поскольку включает и фоновые знания, и «вертикальный конспект», и пресуппозиции, и прецедентные феномены. Культурный фон относится к сфере лингвокультурологии. В нем соединяются явления духовной и материальной культуры: литературные произведения, личности авторов и события из их жизни, исторические факты, музыка, живопись, балет, фольклор, мифология, легенды, приметы и суеверия, обычаи и традиции, упоминаемые реалии быта и т.п. (именно данные составляющие культурного фона удалось выявить при анализе романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин») [4].

Выявленный культурный фон романа четко распадается на две части: русская культура (литература (писатели и их творчество), русские обычаи, фольклор и мифология, балет, живопись) и «инокультурные элементы» (варваризмы (эпиграфы, цитаты, устойчивые выражения), названия реалий быта (еда, напитки, одежда), антропонимы. Употребление их демонстрирует очень высокую степень освоенности поэтом: варваризмы, во-первых, укладываются в ритм и рифму стихов, во-вторых, наблюдается игра словом, прецедентные феномены, круг чтения как средство характеристики героев, музыка и  театр, реалии быта, еда и напитки, образ жизни (дендизм, эпикурейцы-мудрецы и т.д.), пейзаж и природа, живопись.

Наш анализ свидетельствует о том, что культура России начала XIXвека является составной частью мировой культуры. В «энциклопедии русской жизни» (В. Г. Белинский), помимо русской, представлено 5 языковых стихий (латынь, английский, французский, итальянский, немецкий языки), в той или иной мере упомянуты писатели, ученые, общественные деятели Европы и Востока.

Состав и объем культурного фона того или иного художественного произведения обусловлены языковой личностью автора. По всей вероятности, в текстах других авторов другого периода культурный фон будет несколько иным, однако он останется категорией лингвокультурологии.

Если культурный фон формирует глубину понимания текста, прежде всего художественного, то широта знаний читателя, обычно современного автору, обеспечивает интерпретацию интертекстуальности (термин принадлежит Ю. Кристевой). Т. В. Матвеева дает следующую дефиницию: «интертекстуальность – текстовая категория, содержанием которой является ассоциативная связь данного текста с другими, а формой – фрагментарное присутствие в нем других текстов или фрагментов с измененной точкой зрения автора… Связи текстов в культурной среде эксплицируются с помощью лексических включений, повтора структурных форм (например, ритмических групп), цитаций, аллюзий [6, с. 133]. Таким образом, интертекстуальность создается за счет текстов настоящей и предшествующей культур, они могут не осознаваться автором. Примером может служить постмодернистская литература последних десятилетий. Подчеркнем, что интертекстуальные связи воспринимаются лишь очень хорошо подготовленным читателем.  

С другой стороны, интертекстуальность широко используется в современной разговорной речи как языковая игра. М. В. Захарова утверждает: «интертекстуальные связи в речи прежде всего служат для упрощения процесса коммуникации, приближаясь по механизму воздействия к устойчивым сочетаниям типа фразеологизмов, однако сохраняя способность интертекстуальной единицы привносить в речевую ситуацию не столько лексическое значение, сколько весь контекст исходного текста» [2, с. 26]. Пример автора:

–  Ну что? Как получилось?

–  Красота!.. среди бегущих первых нет и отстающих, стра-а-ашная сила…это ваша заливная рыба… (см. «Красота! Среди бегущих первых нет и отстающих…» (В. Высоцкий); «Красота – это страшная сила!» (кинофильм «Весна»); «Какая гадость, какая гадость, эта ваша заливная рыба…» (кинофильм «Ирония судьбы, или С легким паром») [2, с. 36–37].

Ученый определяет языковую игру как «преднамеренное целевое нарушение общепринятой нормы, совершаемое носителем языка для реализации определенных задач, то есть речь идет об игре в самом широком смысле данного слова: балагурство, языковая шутка, пародия, интертекст, тропы, каламбуры, языковые анекдоты, игровой текст (как особый тип широкого взаимодействия автора и читателя в игровом поле текста)» [2, с. 34]. Крайним проявлением языковой игры, на наш взгляд, является «олбанский язык» в интернет-коммуникации со ставшим общеизвестным «Превед, медвед!».

Таким образом, адекватное понимание текста требует определенной эрудиции реципиента, не случайно писатели ориентируются на вполне определенного «своего» читателя, в разговорной речи можно играть только с людьми «своего» круга, способными понять все посылы адресанта.

Согласимся с утверждением Ю. С. Степанова о том, что творческая деятельность учёного протекает не в рамках того или иного направления языкознания, а в иной системе членения знаний – в рамках «проблемной ситуации». Таким образом, не стремясь уложиться в прокрустово ложе какого-то определённого направления современной лингвистики, исследователи должны решать одну из актуальнейших проблем – понимание и восприятие художественного текста с учётом всех обусловливающих их факторов.

ЛИТЕРАТУРА

1.  Ахманова О. С., Гюббенет И. В. «Вертикальный контекст» как филологическая проблема // «Вопросы языкознания». – 1977. − №3.

2.  Захарова Н. В. Языковая игра (современный этап) // Вестник Московского городского педагогического университета. Научный журнал. Серия «Филологическое образование», №1(2). – М., 2009.

3.  Иванова Л. П.Фоновые знания как компонент культуры (структура и функции) // Язык и культура. V Международная научная конференция, том ІІ. Культурологический компонент языка. – К., 1997.

4.  Иванова Л. П. Отображение языковой картины мира автора в художественном тексте (на материалах романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин») : Учебное пособие к спецкурсу. – 2-е издание доп., − К. : Освита Украины, 2006.

5.  Лотман Ю. Н. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий : Пособие для учителя. – Л., 1983.

6.  Матвеева Т. В. Полный словарь лингвистических терминов / Т. В. Матвеева. – Ростов н/Д : Феникс, 2010.

7.  Потебня А. А. Психология поэтического и прозаического мышления // Хрестоматия по общему языкознанию / Составитель : Л. П. Иванова. – К. : Освіта Україны, 2008.

 Іванова Л.П. Деякі проблеми дискурсології у системі антропоцентричної парадигми

У статті розглядаються проблеми сприйняття та розуміння художнього тексту, а також фактори, що їх зумовлюють: культурний фон, прецедентні феномени, фонові знання, інтертекстуальність, пресупозиція. Вони вивчаються у межах різних напрямів сучасного мовознавства: дискурсології, психолінгвістики, когнітивної лінгвістики, теорії комунікації, лінгвістики тексту.  

Ключові слова: розуміння, сприйняття, дискурсологія.

Иванова Л.П. Некоторые проблемы дискурсологии в системе антропоцентрической парадигмы

В статье рассматривается восприятие и понимание художественного текста, а также факторы, их обусловливающие: культурный фон, прецедентные феномены, фоновые знания, интертекстуальность, пресуппозиция. Они изучаются в рамках различных направлений современного языкознания: дискурсологии, психолингвистики, когнитивной лингвистики, теории коммуникации, лингвистики текста.

Ключевые слова: понимание, восприятие, дискурсология.

Ivanova L.P. Some problems of discourse studies in the system of anthropocentric paradigm

The article deals with the research of perception and understanding of an artistic text and factors that make them conditional: cultural background, precedent phenomena, background knowledge, intertextuality, presupposition. They are studied in the different branches of linguistics: discourse studies, psycholinguistics, cognitive linguistics, theory of communication, linguistics of the text.

Key words: perception, understanding, discourse studies.