microbik.ru
1
ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА

И СРЕДНИХ ВЕКОВ

 

М.С. Скрипниченко (Одесса)

ДВЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЛИНИИ СИЦИЛИЙСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ: НИКИЙ И АЛКИВИАД

 

В V веке до н. э. по ряду причин произошли серьёзные изменения в социальной, политической и экономической жизни Греции. Логически следуя балансу сил (сложившемуся после окончания греко-персидских войн 500-449 гг. до н. э.), 431 – 404 годы были отмечены одной из самых масштабных войн древнего мира. Пелопонесская война разгорелась между двумя борющимися за верховенство в регионе политическими центрами – Афинами и Спартой, чьё соперничество вовлекло, в конце концов, эллинский мир в затяжной трудноразрешимый конфликт. Пелопонесская война является богатой иллюстрацией к понятию «война» вообще, несмотря на факт, что многие источники той поры были, к сожалению, утеряны, однако дошли до современных историков в пересказе иных лиц.

Один из наиболее известных подобных историков-пересказчиков – Плутарх из Херонеи (ок. 45-50 – ок. 127-130 гг. н. э.), автор знаменитых «Βίοι Παράλληλοι» («Vitae parallelae»), философ-моралист, за честь, приписывать которого к себе одинаково ревностно борются и специалисты по истории Греции, и специалисты по истории Рима. Многие произведения писателей, из которых он почерпнул сведения, не дошли до нас, и его сочинения являются единственной информацией о многих исторических событиях, их участниках и свидетелях. Его «Сравнительные жизнеописания» – это биографии великих деятелей грекоримского мира (в том числе примечательнейших деятелей эпохи Пелопонесской войны), объединенные в пары. После каждой из них дается небольшое «Сопоставление» – своеобразный вывод. До наших дней дошло 46 парных биографий и четыре биографии, пары к которым не найдены. Каждая пара включала биографию грека и римлянина, в судьбе и характере которых, историк видел определенное сходство. Он интересовался психологией своих героев, исходя из того, что человеку присуще стремление к добру и это качество следует всячески укреплять путем изучения благородных деяний известных людей. Занимали его и «отрицательные» персонажи истории, загадки их успеха, негативные влияния, отличия от положительных по своим личным качествам деятелей. Всё это даётся в контексте эпохи, наряду с описанием важнейших исторических событий, экономических и политических положений; например, биографии столь различных между собой Никия и Алкивиада, написанные оценивающим слогом, представляют интерес для исследования политических устремлений того времени.

Обладая прекрасным стилем, умением завоевать и удержать внимание любого читателя благодаря передаче мельчайших деталей, а также самостоятельностью выводов, Плутарх базировал свои труды на наработках более ранних авторов, в частности, Фукидида (весьма активного участника событий) и Ксенофонта1. «В биографии Никия имеем редкий случай того, что сам Плутарх вначале обсуждает источники»2: упоминает о писавших до него Тимее, Филисте, Платоне и Аристотеле.

Согласно Плутарху, Никий, благодаря своей знатности и богатству, был уважаемым и авторитетным гражданином Афин. Этому способствовали и его личные качества – миролюбие, благоразумие, щедрость, последовательность в принципах и поступках. Плутарх с искренней симпатией отмечает его положительные качества, упоминая человечность и благочестие.

В молодости Никий, чьё положение обязывало его к активному участию в государственных делах, отличился в военных походах и избирался на должность стратега: «он пользовался почётом ещё при жизни Перикла, был вместе с ним стратегом и сам занимал многие высшие должности, а после смерти Перикла сразу выдвинулся на первое место»3. Однако слишком важные военные кампании вселяли в него страх, усиливая природную нерешительность и осторожность, доходившие до такой степени, что это давало повод врагам Никия обвинять его в трусости. К тому были все основания. Никий боялся своих сограждан (более ловких и талантливых), своих противников (активных, упрямых, не ведающих страха, беспринципных, популярных, умеющих добиться своего), неудач (за которые мог быть казнён или сослан, согласно законам), организованных политически бедняков (будучи крупным рабовладельцем, он мог бы стать одной из первейших мишеней при мятеже), богов (постоянно советовался с различного рода афинскими шарлатанами, совершал жертвоприношения и делал подарки храмам), и прочего.

Несмотря на то, что «победы он одерживал часто, поражений же не терпел никогда»4, богобоязненность Никия делала его слишком предсказуемым противником. Известен случай, когда он, в двух шагах от победы, предпочёл ей исполнение моральных обязательств: «...высадился на коринфской земле и выиграл сражение, убив многих коринфян и среди них военачальника Ликофрона. Случилось так, что афиняне оставили там непогребёнными трупы двоих воинов. Как только Никий об этом узнал, он остановил флот и послал к врагам договориться о погребении. А между тем существовал закон и обычай, по которому тот, кому по договоренности выдавали тела убитых, тем самым как бы отказывался от победы и лишался права ставить трофей – ведь побеждает тот, кто сильнее, а просители, которые иначе, чем просьбами, не могут достигнуть своего, силой не обладают. И все же Никий предпочитал лишиться награды и славы победителя, чем оставить непохороненными двух своих сограждан»5. Никий также терял авторитет, пасуя перед политическими оппонентами и предоставляя им возможность управлять событиями в свою пользу; очень многим из них он позволял перехватить инициативу, что приводило к тяжёлым последствиям.

Важнейшей заслугой Никия считается так называемый «Никиев мир» - мирный договор, который подвёл черту под первым периодом Пелопонесской войны – Архидамовой войной 431-421 годов. «Договорившись по всем спорным вопросам, они заключили мир. Большинство граждан верило, что пришел конец несчастьям. Про Никия все твердили, что он муж, угодный богам, и что по их воле в награду за благочестие его именем нарекли величайшее и самое прекрасное из благ. И действительно, мир называли делом рук Никия, войну – Перикла. Ведь последний изза ничтожного повода вверг греков в великие бедствия, первый же сделал их друзьями, заставив забыть о величайших бедствиях. Вот почему и поныне этот мир зовется Никиевым»6.

Находились и подстрекатели к новой войне, вроде Клеона или Брасида, но, в конце концов, главным политическим противником Никия стал обаятельный молодой человек, Алкивиад, ученик Сократа и племянник Перикла, обладавший с самого раннего возраста редким эгоизмом и политическими амбициями, «самой природой не созданный для покоя». Более яркая личность, чем Никий, Алкивиад, в отличие от него, обосновался на страницах трудов многих писателей и научных исследователей, даже тех, кто доказывал его аморальность и негативное воздействие на греческую историю. Август Мейсснер (1753-1807), профессор эстетики и классических литератур в Пражском университете, сравнивал его с Периклом7; американский писатель и педагог С. Гудрич (1793— I860) отмечал его ум, говоря о том, что и физические, и умственные способности были прекрасно развиты у Алкивиада8. «Если же брать не праведника, а человека просто порядочного и вообще и как гражданина, по величию души не выходившего из ряда вон, то, на мой взгляд, самая яркая, богатая и достойная зависти жизнь выпала на долю Алкивиада»9, - писал великий гуманист Мишель де Монтень. Монтеневская идеализация опускала очевидные факты: многократные предательства Алкивиада, доходившие до парадоксальности дезертирства, обманы, нарушения честного слова. «Своекорыстным искателем народной благосклонности» назвал Алкивиада Плутарх, и это соответствовало действительности: желавший выдвинуться и занять высокое положение Алкивиад открыто восставал против никиевской мирной концепции и подстрекал народ, понимая, что лишь на войне может проявить в полной мере свои таланты.

Никиев мир не разрешил проблем, приведших к войне. Поначалу подразумевавший пятидесятилетние мирные взаимоотношения со Спартой, он был вскоре нарушен. «Алкивиад решил из зависти нарушить договор»10, - пишет Плутарх. Именно благодаря милитаристской политической линии Алкивиада с так называемой Сицилийской экспедиции начался второй этап Пелопонесской войны. Алкивиад и его сторонники сформировали благожелательное им общественное мнение. Военные планы противников мира шли гораздо дальше непосредственного захвата острова Сицилия: данный успех подразумевал дальнейшее продвижение в западном направлении – на Карфаген и Африку. Согласно Плутарху, Никий «с мольбой отговаривал их», видя полнейшую бесперспективность такой неудачной задумки. Большинство рядовых афинян не имело даже чёткого представления, где находится Сицилия.

«Раздор между Никием и Алкивиадом резко возрастает... Жители Эгесты и Леонтин выражали желание, чтобы афиняне взяли на себя ответственность за Сицилийскую экспедицию, Никий противодействовал этому, но его протест был отклонён Алкивиадом... Несмотря на то, что он [Никий] был назначен военачальником вместе с Алкивиадом и Ламахом, он всё ещё протестовал против войны»11. «Полководец, носящий имя победы, отказался взять на себя командование»12, - задумчиво пишет историк Плутарх, не склонный к суевериям и довольно-таки вольнодумный для своего времени.

Военное и последовавшее вслед за ним дипломатическое поражение Афин было вызвано прежде всего их нерешительностью. В то время как в коллегии стратегов Алкивиад настаивал на решительных действиях, Никий, за которым шло большинство стратегов, безуспешно пытался возобновить дружбу со Спартой. «Становилось ясным, что соперничество между Алкивиадом и Никием губит Афины»13; вместо того, чтобы продолжать борьбу, Никий уступил сторонникам продолжения военных действий. Сицилийскую экспедицию возглавил он, Алкивиад и престарелый Ламах.

Афины к началу Сицилийской экспедиции восстановили финансы, флот и дипломатические отношения с возможными союзниками. Всего в сицилийском походе 415—413 гг. до н. э. принимало участие свыше 200 триер, 10 тыс. гоплитов и 28 тыс. легковооруженных и гребцов. Поводом для вторжения на Сицилию послужило обращение Сегесты к Афинам за военной помощью.

Афинский флот продвигался вдоль западного побережья Греции в сторону юга Италии. Алкивиад был заочно в Афинах судим за святотатство и бежал к спартанцам. Он сражался против афинян, затем изменил спартанцам, побывал у персидского сатрапа Тиссаферна, множество раз переходил из одного лагеря в другой, пользуясь своим обаянием и способностями; обманывал и тех, и других, – пока, наконец, все борющиеся стороны не устали от его беспрестанных предательств и он не был убит.

Союзники афинян были встревожены мощью собранных военных сил и фактически не оказали какой бы то ни было серьёзной поддержки во время осады Сиракуз, что привело к поражению на суше; последовали и поражения на море. Промедление Никия во время стратегически важных моментов и опрометчивость остальных военачальников, общая несогласованность действий имела катастрофические результаты. Несмотря на присланную помощь, афиняне продолжали терпеть поражения и начали отступать. Во время отступления они были настигнуты вражескими войсками и добиты окончательно; Никий и Демосфен попали в плен и позднее были не то умерщвлены, не то казнены, а, согласно другим источникам, покончили с собой (последнее маловероятно).

Сицилийские бедствия оказали влияние на исход всей Пелопонесской войны. Эта катастрофа послужила переломным моментом. Провал Сицилийской экспедиции привёл к резкому изменению в соотношении сил воюющих сторон. Одним из важнейших факторов, действующих во время войны, является количество и качество вооружённых сил противника; «Афины потеряли до 50 тысяч человек, в том числе свыше 10 тысяч гоплитов и свыше 200 кораблей, не говоря уже об израсходованных деньгах»14. Не менее важным фактором, чем громадные материальные потери, был фактор морально-политический. Под Сиракузами афиняне были разгромлены не только на суше, но и на море. Таким образом, «60-летний период неоспоримого преобладания Афин на море кончился. А ведь именно флот был цементирующим звеном Афинской морской державы»15. Одним из последствий поражения на Западе было восстание союзников на Востоке; следует назвать ещё политический результат – подрыв авторитета демократии.

От легендарной морской мощи Афин, от их главного политического козыря и аргумента при разрешении всех конфликтов, ничего не осталось; Афины оказались опозоренными, финансы – истощёнными, боевой дух угас.

Соперничество Никия и Алкивиада, представлявшие разные точки зрения на дальнейшее развитие внешней политики Афин (на примере Сицилийской экспедиции) и перевес, которого добился Алкивиад, оказались решающими для исхода всей Пелопонесской войны. Две политические линии, противоположные по своей сути, являлись двумя путями построения, в миниатюре, возможного исторического будущего Греции. Подобная антагонистичность ярко представлена и в современной украинской политике. Наличие противоположных взглядов естественно для каждого общества, однако во всём этом разнообразии каждая точка зрения должна соответствовать историческим реалиям, иначе результаты её доминирования будут плачевными. К сожалению, ввиду своей повторяемости, демагогия, манипулирование сознанием масс и неадекватное оценивание истинного положения вещей существуют свыше уникального печального исторического следствия.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Wilhelm Fricke. Untersuchungen über die Quellen des Plutarchos im Nikias und Alkibiades. – Leipzig: Brück und Verlag von B. G. Feubner, 1869. – S. 16-17.

2 Ibidem. – S. 19.

3 Плутарх. Избранные сочинения. – Т. 2. – М.: Правда, 1990. – С. 165.

4 Там же. – С. 166.

5 Там же. – С. 169-170.

6 Там же. – С. 173.

7 Meissner August Gottlieb. Alcibiades. – Carlsruhe: J. G. I. Breitkopf, 1799. – S. 83.

8 Goodrich Samuel Griswold. Alcibiades / Goodrich Samuel Griswold. Famous men of ancient times. – Boston: Thompson, Brown & Co., 1849. – P. 247.

9 Монтень М. де. Опыты. – М.: ЭКСМО, 2007. – С. 582.

10 Плутарх. Избранные сочинения. – Т. 1. – М.: Правда, 1990. – С. 361.

11 Holden Hubert Ashton. Πλογταρχογ Νικιαε (Plutarch’s life of Nikias) with introduction, notes and lexicon. – London: Cambridge university press, 1887. – P. 154.

12 Плутарх. Избранные сочинения. – Т. 2. – М.: Правда, 1990. – С. 164.

13 Древняя Греция / Под ред. ак. Струве В. В., д.и.н. Каллистова Д. П. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1956. – С. 311.

14 Там же. – С. 320.

15 То же.