microbik.ru
1 2 3
Комаров М.С. Новейшие тенденции развития позитивистско-натуралистической социологии // Новейшие тенденции в современной немарксистской социологии: материалы к XI Всемирному Социологическому Конгрессу. Ч.1. Изменения теоретико-методологических подходов. М.: АН СССР, 1986. С. 25-63.
НОВЕЙШИЕ ТЕНДЕНЦИИ

РАЗВИТИЯ ПОЗИТИВИСТСКО-НАТУРАЛИСТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

В идейно-теоретических спорах и дискуссиях, которыми так богата западная социология двух последних десятилетий, нередко высказывается мнение, что позитивизм давно умер, утратив какое-либо воздействие на общественную мысль (12; 25). Для подобных утверждений существуют определенные, хотя и недостаточно веские, основания, ибо термин "позитивизм» действительно не часто употребляется в современной западной литературе, в отличие от литературы 30-40-х годов, когда позитивистско-натуралистичес-кая социология (Дж. Ландберг, С. Додд, Р. Бейн и др.) пользовалась большим влиянием.

Разразившийся в 6О-70-е годы кризис западной социологии в сознании многих буржуазных ученых ассоциировался, в первую очередь, с недостатками позитивистской модели знания. Резкая и сокрушительная критика позитивизма, развенчание его претензий на научность и объективность, на создание точной и строгой системы социологического знания подорвали его авторитет и привели к тому, что "быть позитивистом» стало не модным. Однако не успели еще утихнуть споры, как позитивизм вновь появился на социологической арене, теперь уже в новом одеянии, но все с той же самой вечной идеей «научного метода», модифицированного с учетом ошибок прошлого и новейших достижений в естествознании.

Причины реабилитации позитивизма заключаются не только в свойственных западной социологии со дня ее основания ориентации на методологию естествознания, но главным образом в социально-экономических и политических условиях функционирования социального знания в капиталистическом обществе. Позитивистски ориентированная методология социального знания как никакая другая обеспечивает буржуазное государство "надежной информацией» и «научной экспертизой» по самым злободневным и жизненно важным вопросам. Усиление прикладной функции социального знания - одна из характерных черт современной западной социологии, обусловленная повышением роли науки во всех областях общественной жизни. Развитие технологической функции социального знания, воплощенной в социальной инженерии, способной быть идеологической и практической основой мелкого реформаторства, стабилизирующего современное капиталистическое общество, - это давняя мечта позитивистов, которая теперь, как кажется никогда ранее, близка к своей реализации. Расширение прикладных исследований, которые в США, например, превратились в быстро растущий сектор экономики, как раз и составило социально-экономическую базу для усиления позитивистских тенденций в 70-е годы. Позитивизм вновь занимает доминирующее положение в буржуазной социологии, но в то же время продолжает оставаться источником внутренних напряжений и конфликтов, подрывающих фундамент социальной науки.

Критический анализ позитивистско-натуралистической социологии с позиций марксистской методологии должен учитывать ряд особенностей этого направления социологии, связанных со своеобразием его идейно-теоретических функций. Необходимо учитывать те рациональные моменты, которые могут содержаться в различных концепциях позитивистско-натуралистической ориентации, поскольку этот тип социального познания, в большей мере, чем какой-либо другой, стремится реализовать методологию естественных наук, доказавшую свою огромную эффективность при изучении природного мира. Поэтому при анализе позитивистских концепций перед марксистами всякий раз встает задача вычленения в них рационального зерна, связанного с постановкой и конкретным решением проблемы использования различных познавательных приемов естествознания (например, различных приемов математизации и дедуктивной систематизации некоторых моделей социальных процессов и т.п.) или конкретных естественно-научных данных о биологических основах поведения людей и т.д. Известное указание В.И. Ленина о необходимости в процессе критики буржуазных философских и социологических течений "усвоить себе и переработать те завоевания", которые делают западные ученые, целиком и полностью относится к социологическому позитивизму. Но при этом необходимо учитывать идеологическое содержание данной концепции, ее апологетические функции и «уметь вести свою линию и бороться со всей линией враждебных нам сил и классов» (1, с. 364).
1. Позитивистски-натуралистическая социология: Общая характеристика

Определение предмета и исследовательской специфики позитивистско-натуралистической социологии (далее - ПНС) представляет определенные трудности, несмотря на то что эта традиция - одна из самых устойчивых в западном обществознании. С одной стороны, многочисленные критики этого течения слишком широко и произвольно толкуют позитивизм и натурализм, отождествляя их с любой формой использования естественнонаучной методологии. В таком случае трудно провести грань между ПНС и другими социологическими концепциями, вроде символического интеракционизма, отдельные представители которого нередко обращаются к логико-методологическим приемам, называемым позитивистскими, в цепях систематизации получаемых данных. С другой стороны, приверженцы ПНС чрезвычайно узко толкуют ее предмет и методы, жестко ограничивают свое понимание социологической теории, считая адекватной ее формой математический язык. Кроме того, значительные трудности возникают при выявлении позитивистского характера ряда концепций, занимающих промежуточное положение.

Наглядный тому пример - известная и все еще достаточно влиятельная концепция структурного функционализма. Т. Парсонса. Для сторонников Франкфуртской школы, давних критиков и противников позитивизма структурный функционализм — типичный образец ПНС или, как они ее именуют, «эмпирико-аналитической социологии", выражающей и инструментально-технократический «познавательный интерес» (37, с. 27). Сам же Т. Парсонс, будучи теоретиком широкого масштаба, обращается к изучению многих социально-философских проблем, далеко выходящих за рамки позитивистской эмпирической традиции. Он не без оснований считает себя противником ПНС и часто критикует ее методологию и исследовательскую практику. Пример с Т. Парсонсом показателен в том смысле, что многие буржуазные социологи отрицают свою причастность к позитивизму на основе очень узкого его толкования и отнюдь не расценивают как «позитивистское» использование натуралистической методологии, как это имеет место у того же Т. Парсонса, широко применявшего системно-структурный подход и аналогию между биологической и социальной эволюцией.

Следствием такого узкого понимания понятия «позитивизм» является то, что многие исследователи, специализирующиеся в области социологической теории, избегают его, пользуясь тем обозначением различных концепций, которым их именуют сами их сторонники (17; 29; 40; 46; 63), в результате чего может создаться впечатление, что ПНС как самостоятельное течение отсутствует в западной общественной мысли. Такая ситуация может быть объяснена тем фактом, что представители ПНС всегда выступали в роли поборников научного метода и распространение позитивистских идей шло в фарватере пропаганды "научной методологии». Поэтому для многих буржуазных социологов усвоение позитивистских идей ассоциировалось с укреплением позиций научной социологии, а не как очередная победа позитивистской методологии.

К понятию «позитивизм» чаще всего прибегают критики из лагеря противостоящих ПНС концепций, как, например, представители Франкфуртской школы, радикально критической социологии США, феноменологической и экзистенциалистической социологии, этнометодологии и др. В критических выпадах сторонников этих концепций в адрес позитивистской социологии, которую они часто интегрируют слишком широко и произвольно, содержится немало справедливых и точных замечаний, касающихся ее мировоззренческой и гносеологической ограниченности. Однако эта критика имеет и существенные недостатки. Во-первых, противники позитивизма полагают, что использование естественно-научной методологии, пропагандируемой ПНС, неизбежно приводит к антигуманным последствиям - использованию знания для целей манипуляции поведением людей и подавления человеческой свободы (17, с.37; 53, с.235), Игнорируется то обстоятельство, что антигуманный характер социального познания порождается в первую очередь социально-политическим устройством общества, а не исследовательской методологией. Во-вторых, представители антипозитивистских течений исходят из ошибочного противопоставления природного и социального миров. Верно отмечая присущую сторонникам ПНС абсолютизацию возможностей естественнонаучной методологии в социальном познании и связанное с этим отождествление природных и социальных явлений, они со своей стороны не могут раскрыть реальной диалектики природных и социальных закономерностей, преувеличивают уникальность и своеобразие явлений социальной действительности.

Теория и практика современной буржуазной социологии свидетельствует о том, что ПНС, как особое направление общественной мысли, характеризуется следующими чертами. Во-первых, исходным постулатом выступает известный позитивистский тезис о методологическом единстве науки, в соответствии с которым социологии предписывается использовать познавательные каноны развитых естественных наук. Среди них сторонники современного социологического позитивизма на первое место выдвигают логико-методологические средства, подчеркивают необходимость количественного выражения и формализации получаемых в исследовании результатов.

Второй постулат - требование обязательной верификации, опытной проверки полученных данных. Это требование играло доминирующую роль на первом этапе развития позитивистской социологии. Оно и сейчас образует один из важнейших устьев неопозитивистской методологии, но в настоящее время намечается определенная переориентация в сторону признания решающего значения для социологии теоретических форм познания, что в известной степени есть результат воздействия постпозитивистской философии науки.

Третий постулат социологического позитивизма относится к хорошо известному требованию «свободы от ценностей». Социология, по аналогии с естественнонаучными дисциплинами рассматривается как этически нейтральная сфера социальных исследований, стоящая вне классовой и партийной борьбы, ориентирующаяся исключительно только на поиск объективного и беспристрастного знания. Это положение составляет сердцевину позитивистской концепции социального познания. Единственная ценность, которой должен руководствоваться ученый в своей исследовательской практике, - это поиск истины, объективного знания. Нетрудно понять, что эта позиция ведет в конечном счете к апологетике существующего строя, заключает в себе консервативное политическое содержание.

В западной литературе, определяя сущность ПНС, обычно ограничиваются указанием на свойственное ей заимствование методологии естественных наук, игнорируя общественно-практическое и политическое значение принципа «свободы от ценностей». Дело в том, что существует ставшее уже традиционным в США, по меньшей мере с периода после второй мировой войны, разделение социологии на две области - «чистую» (академическую в узком смысле слова) и прикладную, занятую непосредственным выполнением заказов со стороны правительства, частного бизнеса, различных учреждений и т.д. На прикладную социологию принцип «свободы от ценностей» не распространяется, по причине ее тесной связи с решением практических проблем. Позитивисты, подобно представителям других подходов в рамках академической социологии, считают, что получаемое ими знание носит гуманистическое содержание, служит интересам всех социальных групп, не имеет никакого отношения к классовой и идеологической борьбе. Тем не менее, практика свидетельствует о том, что позитивистская социология в любой своей форме выражает либерально—технократическую идеологию, рассматривающую знание в качестве инструмента для проведения социальных реформ и стабилизации существующего строя.

В последние годы усиливается тенденция к преодолению разрыва между академической и прикладной социологией, так как масштабы последней значительно расширились, а получаемые результаты мало способствуют свершению изучаемых проблем.

Для того чтобы более конкретно представить ведущие направления развития современной ПНС, необходимо очертить круг познавательных проблем, из которых они выросли. Представителям ПНС в целом присуще стремление преодолеть кризисные явления на путях дальнейшего усовершенствования и модификации методологических нормативов естествознания, а также адаптации новых познавательных средств, как из новейших областей естествознания, так и из западной философии науки, являющейся идейным источником ПНС. Условно можно выделить три различных, но близко соприкасающихся между собой направления развития социологического позитивизма, сформировавшихся в конце 70-х - начале 80-х годов. Первое из них, самое влиятельное, ставит во главу угла задачу создания эффективных логико-методологических средств для формирования социологической теории. Приверженцы этого подхода (Г. Блейлок, Д. Коэн, Л. Фриз, Д. Уиллер) стремятся преодолеть свойственные буржуазной социологии эмпиризм и описательность, увлечение индуктивно-статистическими методами и наметить новую стратегию социологического исследования, дающую возможность интегрировать огромное число фактических данных вместе с этим создать методологическую основу для синтеза конфликтующих между собой различных концепций (14; 58; 70).

Второе направление в позитивистской социологии (Дж. К. Хоманс, П.Л. Ван ден Берге, У. Уоллес, Н. Петришек) развивается под знаком оживления натуралистических идей. Исходной базой для них послужила бихевиористская психология, а также различные социал-биологизаторские концепции, возникшие под влиянием биологических дисциплин, изучающих поведение животных — этология и социобио-логия. Защитники натуралистического подхода настаивают на необходимости включения социологии в разряд биологических дисциплин, стремятся рассматривать деятельность человека точно так же, как и поведение любого другого живого существа, с точки зрения его природной, биологической детерминации, что, по их убеждению, должно способствовать завершению перехода социологии на рельсы естественнонаучной дисциплины и создать условия для полного торжества принципов эмпиризма. Таким образом, сторонники радикально-натуралистического (У. Уоллес, У. Кэттон, Э.Ли, Н. Петришек) подхода видят перспективу преодоления кризисных явлений в западной социологии в переходе от методологического натурализма, образующего центральное ядро позитивистских воззрений, к натурализму онтологическому, который предполагает редукцию социальных явлений к их природной основе (l3; 21; 43; 66).

Третья тенденция в новейшей позитивистской социологии возникает под воздействием англо-американской постпозитивистской философии науки. Это направление соприкасается с первым из двух вышеназванных течений, но в отличие от него сторонники последнего стремятся выработать более мягкие версии позитивистско-нагуралистической методологии, которые могут интегрировать в себе традиционные типы социологического анализа, такие, как структурный функционализм, символический интеракционизм и др. Представители постпозитивистской методологии (Дж. Александер, Дж. Ритцер, Д. Томас, A. Tyдop), так же как и представители других новейших концепций позитивистской социологии, нацеливаются на решение задач, связанных с преодолением теоретического плюрализма и идейного разброда (8, 48, 60,62). Следовательно, все три названных направления новейшей позитивистской социологии объективно выполняют «стабилизационные функции", столь характерные для посткризисного периода развития современной западной социологии (4, с. 121).

Анализ этих ведущих направлений новейшей ПНС приводит к выводу об укреплении ее позиций в западном обществоведении. В немалой степени этому способствовали и социально-политические обстоятельства, из которых следует выделить тенденцию возрастания роли научного знания в управлении общественными процессами. На протяжении 70-х годов во всех промышленно развитых капиталистических странах происходило интенсивное расширение фронта прикладных социальных исследований и активное вовлечение социальных исследований и активное вовлечение социальной науки, в том числе и академической, в процесс государственно-монополистического регулирования. Актуальной стала проблема налаживания» эффективного взаимодействия социальной науки с правительственными органами и политическими институтами капиталистического общества (7; 44; 45; 49). Так, в США во второй половине 70-х годов под эгидой различных правительственных учреждений и научных центров осуществлялось около 30 общенациональных исследовательских программ и проводилось огромное число более мелких прикладных исследований, финансируемых правительством, монополиями, общественными организациями. Все они были нацелены на изучение причин и выработку «научных рекомендаций» по преодолению различных патологических явлений и социальных болезней капиталистической системы. Все это достаточно убедительно говорит о том, что социальная наука в капиталистических странах стала неотъемлемым компонентом государственно-монополистического регулирования общественных процессов, прочно вросла в господствующую политическую надстройку.

Усиление спроса на социальную информацию со стороны буржуазного государства и монополистического капитала создало финансовую основу и благоприятный политический климат для роста и укрепления позиций «позитивистски ориентированной ветви западной социологии, которая всегда специализировалась на получение такого рода информации и подготовке соответствующих исследовательских кадров, хорошо владеющих математическими приемами обработки данных и компьютерной техникой, обеспечивающих точность и надежность результатов, "Дядя Сэм, - отмечает в этой связи американский исследователь Н. Уайли, - всегда благоволил точной количественной социологии, способствуя усилению позитивистского направления (69, с. 72). Неудивительно поэтому, что сторонники позитивистской ориентации занимают ключевые позиции в буржуазной социологии и свой образ науки, построенной по образцу естественных дисциплин и развивающей эффективную социальную технологию, пытаются навязать представителям других школ и направлений как единственно возможный и правильный.
2. Философия науки и эмпирическая социология

Политическая ангажированность позитивистской социологии закономерно толкала ее представителей в условиях кризисной ситуации конца 60-х - начала 70-х годов на путь дальнейшего совершенствования "научной методологии» и использования познавательных средств современного естествознания с целью повышения эффективности исследовательских приемов и усиления практической значимости получаемых результатов. Перестройка всей системы буржуазной эмпирической социологии требовала модификации ряда важнейших теоретико-методологических оснований, обеспечивающих ее нормальное функционирование в предшествующий период. Неадекватность структурно-функциональной теории общества, выразившаяся, в частности, в ее неспособности служить основой интеграции многочисленных эмпирических факторов, привела в конечном счете к усилению разрыва между теоретическими и эмпирическими исследованиями, между микро- и макросоциологией. Главное обвинение, выдвинутое ортодоксальными сторонниками позитивизма и натурализма в социологии против структурного функционализма, заключалось в том, что этот подход недостаточно полно реализует требования "научного метода». Волна критических выступлений против структурного функционализма принесла с собой и. другое открытие: обнаружилось отсутствие необходимых логико-методологических средств для формирования теорией «среднего уровня», которым отводилась важная роль в посредничестве между макротеорией и эмпирическими исследованиями.

Одним из важных последствий этой кризисной ситуации стало усиление дивергенции между умеренно позитивистским течением, представленным концепциями структурного функционализма, и строгим позитивизмом, сторонники которого настаивали на неукоснительном следовании канонам естественных наук, как в теоретической, так и в эмпирической социологии.

В русле позитивистской социологии возникла еще одна значительная тенденция, связанная с традициями индуктивно-статистического исследования, сторонники которой (О. Данкен, Г. Блейлок, Р. Будон и др.) целиком замыкаются в сфере эмпирических исследований, концентрируясь на разработке формально-математических приемов. Представителей этого направления в методологии иногда называют «каузальными теоретиками» (35, с. 215), подчеркивая тот факт, что его сторонники уделяют первостепенное внимание процедуре выведения причинных связей из корреляций и построению формальных математических моделей. С использованием этой методологии в американской социологии был осуществлен ряд крупных исследований в области социальной динамики и социальной структуры (36). Это влиятельное течение позитивистской социологии возникло в ответ на неудовлетворительность теоретических объяснений социальной стратификации в рамках структурного функционализма и целиком порвало с традициями макросоциологического анализа (37). Мы не рассматриваем в данном обзоре подробно методологию «каузального моделирования» по той причине, что она носит специальный математический характер и заслуживает особого анализа.

Существенной чертой идейных исканий буржуазных социологов в

следующая страница >>