microbik.ru
1
Отказ в правовой охране товарным знакам, противоречащим общественным интересам, принципам гуманности и морали
Вынесенное в заголовок статьи основание для отказа закреплено в п. 3 ст. 1483 ГКРФ. Согласно данной норме права, «не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали». Данная норма не претерпела существенных изменений по сравнению с аналогичным положением п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках (далее - Закон). В этой связи остается актуальным и п. 2.5.2. Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака, согласно которому «к таким обозначениям относятся, в частности, слова и изображения непристойного содержания, призывы антигуманного характера, оскорбляющие человеческое досто­инство, религиозные чувства, слова, написание которых нарушает правила орфографии русского языка, и т. п.». Данная норма подлежит применению до принятия соответствующего административного регламента, поскольку не противоречит п. 3 ст. 1483 ГКРФ.

Решения Роспатента по данному основанию не часто оспариваются в суде. Принятие решения по данному основанию - дело непростое и дискуссионное. Это обусловлено тем, что вопрос о противоречии того или иного обозначения принципам гуманности и морали довольно субъективен и часто зависит от принципов, которых придерживается судья. Особую сложность вызывают словесные обозначения, не несущие откровенно оскорбительной или просто нецензурной семантики, а являются просторечно-вульгарными, жаргонными или в силу своего значения могут вызывать негативное впечатление потребителей при использовании на определенных видах товаров. Такие обозначения в Рекомен­дациях по отдельным вопросам экс­пертизы заявленных обозначений3 отнесены к так называемым «скан­дальным» знакам. К сожалению, дан­ные рекомендации содержат лишь общие положения по экспертизе подобных обозначений.

В связи со сказанным более целе­сообразно изучение судебной право­применительной практики.

В качестве примера приведем дело по отказу в регистрации товар­ного знака (далее - ТЗ) «КУЗЬКИНА МАТЬ». Решением Арбитражного суда г. Москвы от 10.05.2006 г., оставлен­ным в силе постановлением апелля­ционной и кассационной инстанций, суд признал правомерным отказ Палаты по патентным спорам Рос­патента (далее - ППС) в предостав­лении правовой охраны данному обозначению по основанию несоот­ветствия принципам морали. При этом в постановлении кассационной инстанции в обоснование своей позиции суд, ссылаясь на словарно-справочные материалы, признал, что данное выражение относится к просторечно-вульгарным и не яв­ляется нормой русского языка для повседневного использования, в том числе в средствах массовой информации, в деловой переписке, офици­альных документах. Таким образом, «судьба этого выражения, являю­щегося вульгарным, не может быть материализована в качестве товар­ного знака, охраняемого государст­вом, что противоречило бы принци­пам морали»,

К данному основанию можно от­нести и слова, которые хотя и не яв­ляются просторечно-вульгарными, тем не менее применительно к опре­деленной группе товаров могут вызы­вать негативные ассоциации. В по­становлении Президиума Высшего Арбитражного Суда (далее - ВАС) № 15736/05 суд пришел к выводу, что ТЗ «Компромат.ru» содержит эле­мент, противоречащий принципам гуманности и морали, поскольку та­кое обозначение указывает на ин­формацию, порочащую деятельность и репутацию иных лиц. При этом суд исходил из того, что этот ТЗ зареги­стрирован для товаров 16-го класса МКТУ, который содержит товары, вы­полняющие функцию носителя ин­формации. Их маркировка обозначе­нием «Компромат.ru» в силу устой­чивого и однозначного значения до­минирующего слова «компромат» бу­дет восприниматься потребителем как указание на компрометирующий, порочащий характер информации, содержащейся на этом носителе.

Пункт 2.5.2. Правил признает на­рушением принципов морали и обозначения, оскорбляющие религиоз­ные чувства верующих. Примером может служить дело об оспаривании решения ППС об отказе в регистра­ции товарного знака «Душа ангела»5 для товаров 33-го класса МКТУ (алко­гольные напитки). Основное значе­ние слова «ангел» (служитель бога, исполнитель его воли и посланник людям) несет религиозную семан­тику. Учитывая, что религия не при­емлет употребления спиртных напит­ков, суд признал, что использование слова «ангел» на алкогольной продук­ции может затронуть чувства верую­щих. Суд также учел и поступившее в Роспатент письмо от 20.11.2000 г. Управления делами Московской патриархии о том, что регистрация этикеток (товарных знаков, содер­жащих названия спиртных напит­ков, которые могут быть отнесены к церковной семантике), противо­речит морально-этическим нормам и оскорбляет чувства верующих.

В отличие от приведенного выше примера, представляется сомнитель­ным отказ в предоставлении право­вой охраны в качестве ТЗ обозначе­ниям, связанным с советским перио­дом или коммунистической идеоло­гией и заявленным для алкогольных напитков, по основаниям противо­речия нормам морали. Так, в отли­чие от религии, коммунистическая идеология, хотя и не поощряла пьян­ства, потребление водки и других крепких алкогольных напитков не запрещала. Неизвестны и случаи обращения КПРФ или иных политиче­ских партий, исповедующих комму­нистическую идеологию, в Роспатент с заявлениями о том, что подобные товарные знаки способны затронуть их нравственные ценности. В этой связи можно привести пример об отказе в регистрации товарного зна­ка «Сталин» для товаров 33 класса МКТУ (алкогольные напитки).

Решением экспертизы ФИПС, а затем и решением Палаты по па­тентным спорам Роспатента было отказано в регистрации данного то­варного знака. Отказ был мотивиро­ван тем, что заявленное словесное обозначение «Сталин» воспроизво­дит фамилию (псевдоним) известно­го политического и государственно­го деятеля, в связи с чем его реги­страция в качестве товарного знака противоречит нормам морали. Кроме того, заявителем не было представ­лено согласие наследников И.В. Ста­лина на регистрацию его фамилии (псевдонима) в качестве товарного знака на имя заявителя. Таким обра­зом, отказ был мотивирован двумя основаниями - несоответствием за­явленного обозначения требовани­ям п. 3 ст. 6 и п. 3 ст. 7 Закона. Следу­ет отметить, что Арбитражный суд г. Москвы не признал обоснован­ным первое основание для отказа. В своем решении6 суд указал, что считает неубедительным приведен­ные ответчиком в судебном заседа­нии доводы о том, что размещение товарного знака «Сталин» на алкогольных напитках может оскорбить часть населения, приверженного коммунистическим идеалам, а также ту часть населения, которая постра­дала от репрессий, связанных с лич­ностью Сталина. Суд также указал, что данные доводы не подтверждены документально. При этом суд оста­вил оспариваемое решение Палаты по патентным спорам Роспатента в силе, поскольку посчитал правомер­ным второе основание для отказа.

Анализируя данное решение суда можно сделать вывод о том, что от­каз по данному основанию должен быть основан не на вероятностных рассуждениях, а аргументирован с отсылками на словарно-справочные материалы, общедоступные ис­точники информации и иные доку­ментальные подтверждения того, что использование данного товар­ного знака в отношении определен­ной группы товара действительно способно затронуть моральные чув­ства лиц, исповедующих определен­ную религиозную или политическую идеологию.

Несомненный интерес вызывает исследование вопроса о том, долж­ны ли учитываться обстоятельства, связанные с длительностью и актив­ностью использования товарного знака на рынке при оценке способ­ности обозначения противоречить нормам морали. Действительно, с одной стороны п. 3 ст. 1483 ГК РФ не содержит прямого указания на то, что при оценке обозначения на соответствие данному требованию необходимо учитывать фактические обстоятельства, связанные с дли­тельным активным использованием товарного знака по аналогии с при­обретенной различительной способ­ностью (п. 1 ст. 1483 ГК РФ). Сущест­вующие методические рекоменда­ции также не дают прямого ответа на этот вопрос. Интересно, что в боль­шинстве из упомянутых выше судеб­ных дел заявители не начинали ис­пользовать товарные знаки. Данное обстоятельство также учитывалось судом. По делу о товарном знаке «Душа ангела» суд прямо указал, что «суд учитывает то обстоятельство, что по сообщению заявителя, он не производит алкогольную продукцию с использованием в ее наименова­нии слов «душа ангела», поэтому нельзя сделать вывод о том, что та­кое наименование вошло в оборот и не вызывает никаких чувств у ве­рующих людей». Подобный подход правомерен, поскольку он полно­стью согласуется с положением Парижской конвенции по охране промышленной собствен­ности, согласно которой, «чтобы оп­ределить, может ли быть знак пред­метом охраны, необходимо учиты­вать все фактические обстоятель­ства, особенно продолжительность применения знака». Кроме того, сле­дует учитывать и положения Феде­рального закона «О рекламе», кото­рый несмотря на то, что имеет иную сферу правового регулирования, также содержит аналогичные требования к рекламе. В том случае, если дли­тельное использование товарного знака в рекламе не привело к про­тиворечию с положениями Фе­дерального закона «О рекламе», то данное обстоятельство может также учитываться в пользу предостав­ления правовой охраны товарному знаку. Например, такие известные товарные знаки, как «Елки-Палки», «Япона Мама», «Толстый Фраер» в силу их длительного использова­ния уже давно ассоциируются с на­званиями ресторанов, а не с вуль­гарно-жаргонными выражениями.

Следует отметить, что оценка за­явленного обозначения по основа­нию противоречия принципам мо­рали не должна распространяться на качественные характеристики самого товара, который производит правообладатель под данным товар­ным знаком. Так, по делу об оспари­вании товарного знака «КНИГА, КО­ТОРАЯ ЛЕЧИТ»,зарегистрированного, в частности, в отношении това­ров 16 класса МКТУ (книги, печатная продукция), суд признал необосно­ванным довод истца о том, что дан­ное обозначение противоречит нор­мам морали, поскольку содержание самой книги, выпускаемой право­обладателем, по его мнению являет­ся аморальным9. Опровергая данный довод, суд указал, что он основан на анализе не самого словосочета­ния, входящего в состав оспаривае­мого товарного знака, а содержания публикаций, включенных в серии под названием «КНИГА, КОТОРАЯ ЛЕЧИТ».

Анализ приведенной правопри­менительной практики позволяет сделать следующие выводы:

  1. К обозначениям, противоре­чащим нормам морали, могут отно­ситься не только оскорбительные выражения, но и просторечно-вульгарные, не являющиеся нормой для русского языка;

  2. При оценке обозначения на предмет его противоречия нормам морали необходимо учитывать пере­чень товаров, для которых заявлено данное обозначение, поскольку оно может вызывать негативное впечатление для определенной группы то­
    варов;

3) Необходимо учитывать все фактические обстоятельства, включая длительность использования знака в гражданском обороте;

4) Оценка заявленного обозначения по основанию противоречия принципам морали не должна рас­пространяться на качественные характеристики самого товара, кото­рый производит правообладатель подданным товарным знаком.

Еще более сложным и дискусси­онным в правоприменительной прак­тике является такое основание для отказа, как «противоречие общест­венным интересам». Это обуслов­лено тем, что сама формулировка «противоречие общественным инте­ресам» является достаточно общей и размытой и при этом не находит какой-либо конкретизации в Прави­лах. Данное обстоятельство ведет к тому, что такие основания, как «про­тиворечие общественным интере­сам» и «противоречие нормам гу­манности и морали» часто смешива­ются или подменяются одно другим. Тем не менее данные основания яв­ляются самостоятельными, и их сле­дует отличать друг от друга.

В качестве наиболее яркого при­мера можно привести дело об отка­зе в регистрации словесного обо­значения «НАЦИОНАЛЬНОЕ БОГАТ­СТВО». Экспертиза ФИПС, а затем и Палата по патентным спорам Рос­патента отказали индивидуальному предпринимателю в регистрации то­варного знака для товара 33 класса МКТУ (водка) по основанию противо­речия общественным интересам. Не согласившись с принятым реше­нием, индивидуальный предприни­матель обратился в Арбитражный суд г. Москвы, который своим ре­шением отменил решение Палаты по патентным спорам Роспатента. При этом суд, неправильно оценив, что собой представляет данное ос­нование для отказа, посчитал, что в основу был положен довод о про­тиворечии нормам морали, который обусловлен тем, что присутствие обозначения «Национальное богат­ство» на алкогольной продукции может привести к восприятию, что алкогольная продукция составляет национальные ценности России. А это само по себе имеет оскорби­тельный характер для россиян.

Суд первой инстанции признал данный довод несостоятельным, по­скольку слово «богатство» весьма широко используется собиратель­но, указывая на совокупность цен­ностей. В своем решении суд также указал, что словосочетание «нацио­нальное богатство» достаточно час­то используется в экономических текстах применительно к областям науки и техники, культурным ценно­стям и т. д., в связи с чем носит ас­социативный, фантазийный харак­тер и соответствует действующему законодательству.

Апелляционная инстанция не со­гласилась с подобной позицией пер­вой инстанции и отменила указанное решение. Кассационная инстанция оставила постановление апелляции в силе11. При этом апелляционная и кассационная инстанция исходили из совершенно иных оснований для отказа. По мнению судов, семантиче­ское значение «национальное богат­ство» обозначает обилие материаль­ных ценностей какой-либо нации, государства - то, что создавалось на протяжении многих лет и являет­ся гордостью народа. Таким обра­зом, регистрация данного обозна­чения для индивидуализации про­дукции индивидуального предпри­нимателя может привести к вос­приятию потребителями того факта, что только данная продукция данно­го предпринимателя составляет ма­териальные ценности России. Это противоречит общественным инте­ресам, так как такое восприятие мо­жет сузить более широкое значение понятия «национальное богатство» как достояния российского государ­ства. В связи с вышесказанным суды сделали вывод о том, что предостав­ление исключительного права на использование наименования «На­циональное богатство» одному лицу ограничивает возможность иных про­изводителей (втом числе государст­венных) использовать данное слово­сочетание применительно к алкоголь­ным напиткам, что будет противо­речить общественным интересам.

Представляется, что в отличие от противоречия нормам гуманно­сти и морали, где исследуется прин­ципиальная возможность товарного знака затронуть нравственные чув­ства определенной группы лиц, при оценке противоречия общественным интересам следует учитывать интересы всего общества, прожи­вающего на территории Российской Федерации. Фактически законода­тель отождествляет понятие обще­ственных интересов с понятием «государственных интересов». Так, по мнению Г. Боденхаузена, данная норма призвана защищать фунда­ментальные правовые и социальные концепции страны.

Внимательное изучение судеб­ного дела о товарном знаке «На­циональное богатство» позволяет сделать однозначный вывод о том, что суды апелляционной и кассаци­онной инстанций исходили из того, что действия заявителя по приоб­ретению исключительного права на данное обозначение имеют целью не только получение охраны товар­ного знака, но и приобретение не­обоснованной монополии, что про­тиворечит цели самого института товарных знаков, согласно которой исключительное право на товарный знак представляется только для целей индивидуализации товаров и услуг хозяйствующих субъектов, что, в свою очередь, противоречит и интересам всего общества.

Подобный подход соответствует и зарубежной правоприменитель­ной практике. Так, известный фран­цузский ученый Поль Матели при­водит судебное решение, которым признан обоснованным отказ в ре­гистрации английского словосоче­тания The principal financial group («основная финансовая группа») для услуг в области страхования, фи­нансов. Эта фраза, написанная на английском языке, была понятна во Франции по причине сходства тер­минов с их французским эквивален­том . Таким образом, Апелляционный суд Парижа признал использование данного товарного знака противо­речащим общественному порядку. Очевидно, суд также исходил из того, что представление исключи­тельного права на такой товарный знак одному лицу дает ему преиму­щество перед остальными финан­совыми группами, что не соответст­вует целям регистрации товарного знака, а значит и интересам обще­ства.

Действующее законодательство о товарных знаках содержит и иные основания для отказа, служащие тем же целям, что и противоречие общественным интересам (запрет на использование государственной символики, отсутствие различитель­ной способности и т. д.). Однако согласно общей теории права две нормы права не могут регулировать одни и те же правоотношения. Таким образом, противоречие обществен­ным интересам не применяется, если заявленное на регистрацию обозначение прямо подпадает под иное основание для отказа. Это за­креплено в Парижской конвенции, согласно кото­рой «...знак не может рассматри­ваться как противоречащий публич­ному порядку по той единственной причине, что он не соответствует какому-либо положению законода­тельства о знаках, за исключением случая, когда само это положение касается публичного порядка».

В связи с вышесказанным пред­ставляется спорным мнение неко­торых специалистов о том, что под противоречие общественным инте­ресам подпадает ситуация, когда заявляемое на имя третьего лица обозначение является фирменным наименованием, которое ассоции­руется у потребителя с определен­ным товаром конкретной фирмы, функционирующей на рынке дли­тельное время и являющейся лиде­ром в производстве этого товара. При этом в качестве примеров при­водятся решения Апелляционной палаты Роспатента по товарным знакам Peg Perego, BRINTONS. По­добный подход достаточно спорен, поскольку практика не одного десят­ка решений Роспатента и судов по­казывает, что в этом случае приме­няется иное основание для отказа, а именно способность товарного знака ввести потребителя в заблуж­дение относительно товара или его изготовителя. Применение данного основания для отказа следует признать обоснованным еще и потому, что в этом случае, как правило, ис­следуется способность обозначения ввести в заблуждение определен­ную группу потребителей, а не всего российского общества в целом.

Кроме того, примечательными яв­ляются и решения судов, в которых проверялась законность вынесен­ных решений Апелляционной пала­ты Роспатента по товарным знакам Peg Perego и BRINTONS. Несмотря на то что Апелляционная палата Роспатента действительно выдвига­ла два основания для отказа в реги­страции данных товарных знаков, а именно: 1) противоречие общест­венным интересам; 2) способность товарного знака ввести потребите­ля в заблуждение относительно то­вара или его изготовителя, - суды, оставляя данные решения в силе, применили только второе основа­ние для отказа.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что понятие «противо­речие общественным интересам», являясь достаточно общей форму­лировкой, по сути, относится к «иным основаниям для отказа», призван­ным защищать фундаментальные правовые и социальные концепции государства в случае возникнове­ния нестандартных ситуаций, прямо не урегулированных законом.

В заключении отметим, что сло­жившаяся судебная правопримени­тельная практика, касающаяся осно­ваний для отказа, связанных с про­тиворечием общественным интере­сам, принципам гуманности и мора­ли, свидетельствует о необходимости дальнейшего совершенствования методологии экспертизы.
А. Робинов

Журнал «Интеллектуальная собственность» №1 2009