microbik.ru
1 2 ... 11 12
Владимир Авдеев, Александр Севастьянов РАСА И ЭТНОС

ПРЕДИСЛОВИЕ

Этнополитика. Такой дисциплины не было в учебных планах предыдущих поколений русских людей. Долгое время нам объясняли исторические события с помощью политэкономической теории, затем ее место попыталась занять геополитика. Однако провалы и промахи государственных и общественных деятелей, руководствующихся подобными подходами, сегодня налицо в области как внешней, так и внутренней политики России. Украина и Грузия, Прибалтика и Калининград, Южная Осетия и Приднестровье, Казахстан и Белоруссия — все эти географические названия сегодня болезненно отзываются в русском сознании, ибо каждое из них обозначает крупный провал российских правителей последних пятнадцати лет. И этими названиями, увы, список провалов далеко не исчерпывается. Причина одна: в советских вузах (в том числе в Высшей школе КГБ), где учились нынешние сильные мира сего, не проходили этнополитику. Они не знают, что такое этногенез и чем отличается этническая нация от политической, не ведают, что такое национальное государство, не подозревают, что главным субъектом истории являются этносы, не понимают природной силы этнических эмоций и определяющего значения этнодемографического баланса для судеб стран. И т. д. А если понимают, то превратно. Кроме того, нетрудно заметить, что национальные отношения повсеместно сегодня вышли на передний план событий, определяя историю, в конечном счете, всего мира. В частности, фронтальный, затрагивающий все сферы жизни и политики конфликт между тенденцией глобализма и тенденцией национализма налицо. Далеко не всегда и не везде эта «революция этничности» приводит к спокойствию и добру, однако не считаться с ней — невозможно и опасно. Чтобы быть готовым к мировым переменам, надо правильно понимать новую реальность, а для этого ее надо в первую очередь изучать.

Все эти соображения заставили А. Н. Севастьянова, известного социолога и политолога, много занимающегося именно проблемой национальных отношений, взяться за разработку учебного курса, в котором разложены по полочкам все основные понятия и закономерности, вытекающие из факта существования и взаимодействия на Земле разных народов. Необходимо, считает он, заложить прочные основы этнополитических знаний, чтобы впредь выстраивать практическую политику на твердой почве извечных мотиваций человеческих масс, не пытаясь игнорировать, а тем более насиловать природу человека, как это часто бывало и бывает.

Учебный курс под общим названием «Этнополитика» разбит Севастьяновым на разделы, в которых обстоятельно разъясняется, что такое этнос, субэтнос и суперэтнос, как взаимоотносятся раса и этнос, этнос и нация, нация и государство, как живут и почему умирают этносы, как строятся национальные отношения, какие цели преследует национальная революция и каковы ее движущие силы, чем хорош национализм и чем плохи его искажения, как расшифровывается этническая судьба русского народа. Обо всем этом и многом другом вы узнаете из цикла отдельных выпусков, посвященных раскрытию основных тем «Этнополитики». Первый такой выпуск «Раса и этнос», созданный в соавторстве с известным расологом В. Б. Авдеевым, предлагается читателям.

В ближайшее время выйдут: «Этнос и нация» (2007); «Нация и государство» (2007); «Жизнь и смерть этноса» (2008); «Русский народ и другие» (2008).

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА — ПО-ПРЕЖНЕМУ ПРОБЛЕМА

ПРОИСХОЖДЕНИЕ человека от обезьяны не доказано.

На сегодня вообще не существует общепризнанной теории происхождения человека.

В более или менее освоенном учеными времени развития биосферы существует разрыв от 8 до 5 млн лет тому назад. Никто точно не знает, что и где тогда происходило. Парадокс в том, что гипотетический момент появления протолюдей на планете некоторые современные ученые относят именно на этот период.[1]

Понятно, что такой пробел в палеонтологической летописи, относящейся к колыбельному возрасту человечества, просто аннигилирует любые научные концепции о его зарождении и т. н. эволюции с такой же легкостью, как и допускает любые ненаучные домыслы на этот счет. Происхождение человека от обезьяны становится так же допустимо, как инопланетный десант или акт божественного творения. И так же недостоверно.

В последнее время популярная некогда теория эволюции терпит удар за ударом. То так называемое «переходное звено» между обезьяной и человеком переопределяется как гибрид, то выясняется генетическая нестыковка неандертальца и кроманьонца и их экзистенциальная единовременность, в силу чего последний никак не может быть ни ближайшим, ни даже отдаленным потомком первого… Вообще сам факт существования кроманьонцев, прямых предков современного человека (физически сохранившихся практически без изменений в лице басков,[2]корсиканцев и берберов, а с незначительными изменениями — во множестве иных народов) ставит под сомнение всю теорию эволюции. Как известно, у приматов вообще никогда не встречаются такие признаки, как светлые волосы и голубые глаза, откуда же им было взяться? Происхождение наших прямых предков кроманьонцев — светловолосых и светлоглазых длинноголовых людей (долихокефалов) — от каких-либо «обезьян», что бы ни понимать под этим словом, представляется просто невозможным. На этом уже давно настаивают известные биологи. Так, американец Энтони Барнетт в монографии «Род человеческий» (М., 1968) писал: «Люди современного типа появились примерно в то же время, если не раньше, что и неандертальский человек, и развивались параллельно».[3] А уже совсем недавно Ю. Д. Беневоленская в статье «Проблема выявления сапиентной и неандертальской линий на ранних стадиях эволюции» (Курьер Петровской Кунсткамеры. Вып. 8–9. СПб., 1999) подтвердила и углубила тезис Барнетта: «Гипотеза эволюционной трансформации неандертальцев в неоантропа все более уступает место представлению о вытеснении первых человеком современного типа, которое сопровождалось метисацией между ними».

Таким образом, факт существования кроманьонца, по сути неизменного от позднего палеолита до наших дней, позволяет ставить вопрос лишь об инволюции человека (деградации, вырождении[4]), но никак не об эволюции. Вопрос же о происхождении кроманьонца, генетически никак не связанного с неандертальцами, опять-таки остается без ответа. Человека в современном смысле слова вначале вообще долгое время не было на планете. Потом, более 40 тыс. лет назад, он вдруг стал — и сразу такой, какой есть. Таковы факты, не оставляющие места для эволюционной гипотезы.

Впрочем, нам надо уточнить: назвать кроманьонца своим прямым предком может только представитель белой расы: ни монголоид, ни негроид, ни австралоид, ни представитель так называемых краснокожих (американоидов) не имеют к кроманьонцам никакого отношения (разве только на периферии своих рас, возникшей в результате метисации). Этот бросающийся в глаза факт ведет нас к проблеме полигенизма.

ОЧЕВИДНОСТЬ ПОЛИГЕНИЗМА

ТЕОРИЯ происхождения всего человечества в одной точке Земли от единой группы производителей — с последующим разделением на расы и расселением по всему Земному шару — религиозна по своему происхождению и не согласуется с научными фактами.

Этой теории, известной под именем моногенизма, противостоит теория полигенизма, утверждающая:

— во-первых, что никакого единого человечества никогда не было, нет и не будет;

— во-вторых, что максимальной количественной группой, объединяющей людей по наследственным биологическим признакам, обусловленным общностью происхождения, является не человечество, а раса;

— в-третьих, что больших и чистых изначальных рас на Земле насчитывается не менее трех и не более пяти;

— в-четвертых, что изначальные расы появились на Земле в различных регионах и не одновременно, а в разное историческое время;

— в-пятых, что современное многообразие рас и этносов является следствием многократных миграций изначальных рас и их последующей метисации (в свою очередь, миграцией и метисацией были затем охвачены гибридные расы и этносы);

— в-шестых, что несмотря на миграцию, метисацию и наличие в мире множества гибридных этносов и даже рас «второго (третьего, четвертого и т. д.) порядка», изначальные большие расы не исчезли, а продолжают существовать, сохраняя баланс «ядро — периферия» таким образом, что периферия никогда не в силах видоизменить ядро до степени его исчезновения, благодаря чему большие расы непрерывно самовоспроизводятся и регенерируют.

В силу того, что вопрос о происхождении человека как был, так и остается нерешенным (а теория эволюции теряет авторитет), представляется логически верным вообще вынести его за скобки впредь до достижения полной определенности. В этом случае теория полигенизма предстает внутренне непротиворечивой и может быть принята за основу для дальнейших рассуждений.

Такому ясному и осмысленному подходу традиционно противостоит немалое количество принципиальных оппонентов, не говоря уже о многомиллионных толпах невежественных людей, питающих свой мозг предрассудками и фикциями. Впрочем, здесь речь не о невеждах, а о тех, кто вполне умышленно и целенаправленно внедряет фикции в сознание масс. Это, в первую очередь, священнослужители самых разных конфессий (в том числе многих экзотических), трактующих на все лады миф о сотворении человека в виде пары прародителей: одного праотца и одной праматери. А во вторую очередь, это политически ангажированные пропагандисты мифа о едином человечестве и о равенстве рас. Религиозные мифы как нечто внеположное науке мы здесь не разбираем. Идейным борцам с полигенизмом, берущим под сомнение также само понятие «раса» и «этнос», посвящена специальная (заключительная) глава. Здесь же, не отвлекаясь на полемику, уместно дать очерк теории полигенизма.

Пионером полигенизма в Новое Время в Европе нужно считать гениального швейцарского врача Теофраста Бомбаста Парацельса, который в 1520 году возродил античные представления о природе происхождения рас. Невозможно предположить, говорил он, будто обитатели недавно открытых островов являются детьми Адама и у них такая же плоть и кровь, как у нас.

В 1600 году именно за пропаганду полигенизма был сожжен небезызвестный Джордано Бруно. В 1616 году ученый Ванини был приговорен «к отрезанию языка и сожжению за то, что в своих „Диалогах“ он напомнил о древних гипотезах о естественном происхождении человека и об „утверждениях атеистов, будто эфиопы произошли от обезьян… и будто в природе существует своего рода иерархия существ, от низших до высших“».

Четырехсотлетний промежуток между этими жуткими событиями и выпуском восьмитомной академической серии «Американские теории полигенизма» (издание Массачусетского университета, США, по ред. проф. Р. Бернаскони) был заполнен трудной, опасной и самоотверженной борьбой научной мысли с религиозными предрассудками. В 1774 г. английский лорд Кеймс предложил компромисс: Бог-де создал не одну, а «несколько человеческих пар, приспособленных к климатическим зонам, в которых им предстояло жить». С той поры десятки и сотни ученых посвятили свои труды разграничению рас и поиску их истоков. Уже Ч. Г. Смит утверждал, что происхождение одних рас от других невозможно («Естественная история человеческих сидов», 1848), а Ж. Л. Агассис полагал: «Они произошли независимо друг от друга в восьми разных точках Земного шара».

Вторжение гипотезы об эволюции человека от обезьяны расширило поле предположений для полигенистов. Так, К. Фогт в книге «Человек и его место в природе» (1866), уже полностью исключив акт творения, задавался вполне атеистическим вопросом, «отчего нельзя производить различные виды американцев от американских обезьян, негров — от африканских и, наконец, хоть негритосов — от азиатских». Следует заметить, что при такой постановке проблемы по-прежнему оставался вопрос о происхождении европеоидной расы, ее нордического подтипа: ведь на Севере вообще никаких обезьян нет и не было, а миграция белой расы, между тем, шла только с Севера на Юг.

Основательные труды Д. К. Нотта и Д. Р. Глиддона, писавших в соавторстве, — «Типы человечества» (1854) и «Туземные расы Земли» (1857) — «представляют собой по сути энциклопедию полигенизма, в которой содержится огромное количество антропологической и этнографической информации, а также сведений из теологических трактатов всех основных религий. Весь этот внушительный корпус текстов подкрепленный для большей убедительности десятками исторических иллюстраций из культурной жизни различных народов земли, свидетельствует лишь об одном: всевозможные разглагольствования о генетическом единстве человечества — антинаучная провокация более позднего происхождения».

Российский антрополог польского происхождения Л. Крживицкий, соединив данные своей науки с данными сравнительного языкознания и культурологии, пришел в книге «Антропология» (1901) к выводу: «Как бы давно ни существовало человечество, оно всегда распадалось на известное число независимых друг от друга групп, развившихся самостоятельно в культурном и общественном отношении. В подтверждение этого достаточно сослаться на факт, что человеческая речь создавалась в нескольких пунктах. Равным образом другие великие культурные открытия, например, умение пользоваться огнем и луком, сделаны во многих местах земного шара совершенно самостоятельно».

В наши дни, особенно за последние полвека, в научном сознании произошли большие подвижки. В самом общем и компромиссном виде они отразились в декларации ЮНЕСКО «Предложения по биологическим аспектам расовой проблемы» (Москва, 12–18 августа 1964), где в первой же статье сказано: «Остается спорным вопрос о том, как и когда обособились различные группы людей». Как видим, Декларация не перечеркивает вообще и решительно гипотезу о некогда едином человечестве, но уже и не настаивает на ней, признавая спорность самой проблемы, а также признавая факт конечной обособленности «человеческих групп» (читай: рас и этносов).

За 40 лет, прошедших с тех пор, сомнения превратились в уверенность, а уверенность — в банальность. Теория о происхождении человека от обезьяны, связываемая с именем Дарвина, утратила былую привлекательность, перечень расовых разграничителей — маркеров — чрезвычайно расширился, в т. ч. на генном и биохимическом уровнях, теория полигенизма дополнилась теорией полицентризма, связанной с именем антрополога Ф. Вейденриха (1873–1948) и утверждающей, что различные расы зародились независимо друг от друга в разных центрах Земли (от разных групп производителей, понятно).

И вот сегодня уже в официальном вузовском учебнике «История первобытного общества» (В. П. Алексеев, А. Л. Монгайт, А. И. Першиц. — М., 1982) мы читаем как некий итог: «Археологически фиксируемый непрерывный переход от раннего палеолита к позднему на всех материках Старого Света и наличие параллелизма в географическом распределении современных рас и различных морфологических форм неандертальского типа склоняют чашу весов скорее в пользу полицентрической гипотезы».

Несостоятельность концепции происхождения человека из одного очага расогенеза критиковали также советский археолог П. И. Борисковский и другой наш соотечественник — антрополог Г. Ф. Дебец. А крупнейший американский антрополог К. С. Кун посвятил обстоятельной проработке этой темы большую работу «Происхождение рас» (1963), в которой обосновал «низшую» природу экваториальных рас и разделил все «человечество» на пять независимых эволюционных ветвей. К. М. Хайлов в своей программной статье «К эволюции теоретического мышления в биологии: от моноцентризма к полицентризму» из ежегодного сборника статей «Системные исследования» за 1973 год пишет: «Моноцентрическое мышление выделяет в каждом конкретном случае лишь часть реального мира, тогда как насущные нужды человека связаны со всеми его частями. Новый системный подход в теоретической биологии заключается в том, что он позволяет критически пересмотреть принцип моноцентризма и отказаться от него в пользу гораздо более плодотворной идеи полицентризма, с точки зрения которой все составные элементы живой природы — суборганизменные структуры, организмы, виды, сообщества, экосистемы — рассматриваются как равноважные ее элементы. Это значит, что и в биохимическом плане идея моноцентризма должна уступить место полицентризму».

Интересное подкрепление теории полигенизма дал крупнейший отечественный антрополог А. А. Зубов в статье «Некоторые данные одонтологии к проблеме эволюции человека и его рас» из сборника «Проблемы эволюции человека и его рас» (М., 1968): «Зубная морфология не противоречит предположению о возможности независимого параллельного развития рас от разных местных групп палеантропов».

Конечно, современный полицентризм далеко ушел от крайней точки зрения, выраженной некогда основноположником русской расовой теории С. В. Ешевским, который в своей фундаментальной работе «О значении рас в истории» (1862) писал: «Современная наука дает нам возможность, уничтожая глубокий рубеж между человеком вообще и животным, провести зато еще резче границу между человеком высшей расы и человеком низшей организации — существом, еще переходным от мира собственно животного к миру несомненно человеческому в высшем его значении. Чем ближе знакомится исследователь с различными племенами и чем более увеличивается количество этнологического материала, тем дробнее становится деление, и он доходит в своих выводах до предположения о сотворении рода человеческого по племенам».

С осторожностью признавая теоретическую возможность самостоятельного зарождения отдельных племен, так и не развившихся впоследствии в расы, полигенисты наших дней ограничиваются радикальным утверждением: «Главный вывод современной эволюционной теории, повергающий в шок всех „гуманистов“, состоит в том, что никакой ясной и конкретной границы между человеком и животным нет, а между расами есть».

Каковы же эти границы? Почему мы можем с полной уверенностью говорить о том, что в мире существуют разные расы, причем существуют, что называется, от века, всегда? Сколько этих изначальных рас?

ЧЕМ ОТЛИЧАЮТСЯ РАСЫ?

«Расовые признаки есть признаки неадаптивные, никак не зависящие от среды, но всецело определяемые наследственностью»

В. Б. Авдеев

ИТАК, в разных точка Земли в разное время от разных производителей по неизвестным нам причинам образовались разные расы. Вот все что мы можем утверждать. Зато утверждать уверенно: ведь если род человеческий существует как гипотеза (если не фикция), то вид человеческий — раса — существует реально. Это существование можно доказать, указав на перечень несомненных объективных устойчивых разграничителей между расами, передающихся по наследству. В науке их называют «расоводиагностическими маркерами».

Специальная наука, имеющая своим предметом расово-этническую диагностику по совокупности биологических параметров человека, называется биометрией. Библиография, посвященная методам биометрии, насчитывает не одну тысячу наименований. В нашем труде мы вынуждены ограничиться наиболее современными и убедительными источниками. Так, например, отечественные светила антропологии Г. Л. Хить и Н. А. Долинова в монографии «Расовая дифференциация человечества» (М., Наука, 1990) дают на многих страницах подробную систему названных маркеров в отношении всего населения Земли, вплоть до самых экзотических андроидных племен. (кое-кто уже остроумно и точно сравнил эту бесподобную всеобъемлющую систему с периодической таблицей Менделеева.) Воспроизводить всю систему здесь не имеет смысла, но выделим среди всего множества маркеров — основные, наиболее важные и убедительные.

Подробное описание всех достижений в области разграничения рас изложено в книге В. Б. Авдеева «Расология» (разделы: Краниологические признаки эволюционой ценности рас; Физические критерии умственного превосходства; Социальная проекция срастания швов черепа; Расовые различия в строении мозга; Эволюционная устойчивость расовых признаков и некоторые другие без указания страниц). Основная работа по сбору данных была проделана там впервые; здесь читатель найдет выжимки из названного источника, в последовательности, оптимальной для наших целей. Желающим получить более подробные знания по теме рекомендуем обратиться либо к книге Авдеева, либо к первоисточникам, скрупулезно в ней указанным. Выделения в тексте сделаны нами.

Дерматоглифика, биохимия, генетика

К числу важнейших относятся данные дерматоглифики — науки о кожных узорах на теле человека (корифеем которой на мировом уровне как раз является Г. Л. Хить). Эти данные включают в себя такие признаки, как дельтовый индекс, индекс Камминса, проксимальный ладонный трирадиус, узорность гипотенара, суммарный процент добавочных трирадиусов, узорность тенара первой межпальцевой подушечки и др. Мы ставим данный маркер на первое место, ибо, как указывает та же Хить в другой книге (Дерматоглифика народов СССР. — М., Наука, 1983): «Признаки дерматоглифики, будучи неадаптивными, не подверженными воздействию отбора и тем самым более стабильными во времени, более надежно свидетельствуют о сохранении древних особенностей популяций, чем соматические». И далее: «На громадном по объему материале обнаружено совпадение дифференциации групп и расовых комплексов по признакам кожного рельефа и расовой соматологии».

Вот что позволяет утверждать дерматоглифика:

«Ключевые признаки дерматоглифики обладают большим запасом расоразграничительной мощности: разница между основными расами в 2-40 раз превосходит свою ошибку. Как показали специальные исследования, внутри расы наиболее четкие различия наблюдаются на этническом уровне: этнический барьер явился самым мощным фактором дифференциации населения в процессе его исторического и биологического развития». (Запомним эту важнейшую для всего дальнейшего исследования мысль и продолжим цитирование.)

«Каждая из крупных расовых групп человечества обладает неповторимой, только ей присущей комбинацией определенных частот признаков дерматоглифики и их сочетанием. Таким образом, анализ комбинаций признаков убеждает в том, что различия между расовыми стволами имеют сетеобразный характер. Это наблюдение подтверждается также анализом отклонений каждой расовой группы по отдельным признакам и их комплексу…

Взаимоотношения основных расовых групп имеют стойкий характер. Европеоиды занимают более изолированное положение, максимально специализированы негроиды. Судя по системе таксономических расстояний между расами негроиды являются наиболее древней и специализированной расовой ветвью человечества — менее древней, но также специализированной ветвью являются европеоиды».

Главный же вывод Хить и Долинова видят так:


следующая страница >>