microbik.ru
1 2 ... 8 9
Министерство внутренних дел Российской Федерации

Уральский юридический институт

П.Е. СУСЛОНОВ



ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ

ПРОБЛЕМЫ

ПРАВОВОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

(Теоретико-мировоззренческие

аспекты

проблемы наказания)




Монография


Екатеринбург


2002

ББК 87.6

С904



С904

Суслонов П.Е. Философские аспекты проблемы правового принуждения (теоретико-мировоззренческие аспекты проблемы наказания): Монография. – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 2002. – 100 с.




Рецензенты:


А.Н. Кокотов, профессор, доктор юридических наук, заведующий кафедры конституционного права УрГЮА;

В.А. Алексеева, кандидат философских наук, доцент кафедры социальной философии УрГУ.




ISBN 5-88437-092-Х
С точки зрения философского целостно-антропологического подхода в монографии рассматривается наказание как духовно сущностный феномен бытия человека. Проводится типологизация и сравнительный анализ различных концепций и учений о наказании, имевших место в истории правовой и философской мысли, демонстрируются мировоззренческие корни данной проблемы. Делается попытка выявить личностно-экзистенциальные основания преступления и наказания и обозначить возможные изменения в пенитенциарных технологиях.

Монография адресуется всем, кто интересуется проблемами философии и теории права, студентам и преподавателям юридических вузов, сотрудникам и руководителям пенитенциарной службы (ГУИН) и других правоохранительных органов.

Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом УрЮИ МВД России (протокол № 34 от 20 декабря 2001 г.).


ББК 87.6
ISBN 5-88437-092-Х

© Суслонов П.Е., 2002

© УрЮИ МВД России, 2002

СОДЕРЖАНИЕ


Введение………………………………………………………………....

Глава 1. Понятие наказания и его правовые основания………………

Глава 2. Цели и принципы наказания………………………………….

Глава 3. Противодействие злу как смысл правового принуждения…

Глава 4. Ответственность и наказание: метафизические аспекты проблемы………………………………………………………………...

Глава 5. Смысл и технологии наказания…………..…………………..

Заключение………………………………………………………………

Список использованной литературы..…………………………………


4

10

21

35
58

76

87

96



ВВЕДЕНИЕ

Современное общество ежедневно ставит перед человеком вопросы, требующие зрелых решений. Но далеко не каждый делает выбор в пользу нравственно приемлемой и законопослушной линии поведения. Поэтому правовая теория и практика вновь и вновь заставляет переосмысливать такое теоретико-правовое и философское понятие как наказание. Известный период отечественной истории закрепил в нашем сознании стереотип восприятия наказания и всего, что с ним связано, как атрибута тоталитарной системы подавления. Крушение тоталитарной системы отношений не только не сняло проблему, но и увеличило ее во много раз. С.В. Познышев писал, что «русская пенитенциарная практика отличалась до последних дней бессистемностью, отсутствием ее пенитенциарных принципов»1. Еще в начале века в России не существовало сколь-либо четких традиций и навыков осуществления политики в области наказания. Послеоктябрьский период резко идеологизировал данную сферу, превратив наказание в инструмент политической борьбы и подавления инакомыслия. Поэтому неудивительно, что в данный период не удалось создать стройную и эффективную карательно-исправительную систему. Однако нельзя считать, что в этот период отсутствовали идеи и концепции, заслуживающие внимания. Играл свою отрицательную роль односторонний классовый подход в теоретических разработках данной проблемы. Безусловно, что социально-экономический фактор играет важную роль в детерминации преступного поведения, однако всегда остается некий «человеческий остаток», требующий для своего объяснения иного методологического подхода. Построение правового демократического государства предполагает ориентацию всех его институтов на воспитание правосознания его граждан. Предоставление им формально-правовых свобод не ведет автоматически к их гражданской и правовой зрелости. Демократия по определению есть самоуправление народа, и, поэтому, всякий народ вырабатывает свои собственные формы, соответствующие его уровню государственно-правовой зрелости. Народ должен созреть для управления самим собой, сознавать свои права и уважать чужие, понимать свои обязанности. Вот почему актуально звучит утверждение, что демократия невозможна без воспитания народа, поднятия его нравственного уровня и правовой зрелости.

Инструмент наказания совмещает в себе две важнейшие функции: защита общественной безопасности и исправление преступника (переориентация преступной личности на нравственно приемлемые и социально безопасные формы поведения). Эти две задачи нельзя решать в отрыве друг от друга. Исторический опыт показывает, что репрессии, внешние карательные меры не способны эффективно решить проблему борьбы с преступностью, более того, односторонне-репрессивный характер пенитенциарной политики расшатывает нравственные и правовые устои общества, маргинализируя значительную часть людей, прошедших через воздействие репрессивной системы.

С другой стороны, абстрактный «гуманизм», выражающийся в простом отказе от наиболее жестких форм репрессивного воздействия на заключенных преступников, примером чего могут служить выдвинутые Советом Европы условия принятия России в данный орган, включающие отказ от смертной казни и изменение пенитенциарного режима, не может являться выходом из этой ситуации.

Интерес к внутриличностным основаниям преступления и наказания, а также противоречие между необходимостью жесткого искоренения преступности и ограниченностью в выборе радикальных средств заставляет обратиться к исследованию данной проблемы.

Тема наказания одна из наиболее древних в истории правовой мысли. Систематическое изучение вопросов о целях, средствах, основаниях и результатах наказания начинается в эпоху Просвещения. Такие мыслители-гуманисты, как Ш. Монтескье, И. Бентам, Ч. Говард, Ч. Беккариа были озабочены жестокостью и произволом приговоров средневековой юстиции. Дж. Говард в своей книге «О положении тюрем в Англии и Валлисе» выступает сторонником одиночного тюремного заключения, которое должно расположить душу преступника к самосозерцанию и внушить отвращение к преступлению. Ч. Беккариа в своем трактате «О преступлениях и наказаниях» в противовес древнему принципу талиона-мщения отстаивает идею рациональной соразмерности между преступлениями и наказаниями. По мнению Беккариа, цель наказания заключается исключительно в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения аналогичного действия. Действенность наказания должна быть пропорциональна важности нарушаемого блага и силе побуждения к преступному действию. Наказание должно производить как можно более сильное впечатление на душу преступника и быть как можно менее мучительным для его тела. Тенденцию к гуманизации карательной деятельности продолжил И. Бентам. В своей утопии «Паноптикон» он развивает идею бестелесного контроля над преступником вместо непосредственной физической кары.

В дальнейшем в развитии проблемы можно проследить несколько направлений. Идея наказания как осуществление карательной справедливости, основанной на морали и разуме, нашла свое отражение во взглядах Ж. Бриссо де Варвиля, Л. Лепелетья де Сен-Форжо, Г. Филанджери, А. Фейербаха, Дж. Романьози, К. Цехарие (конец ХVIII – начало ХIХ вв.). Наказание должно было назначаться в строгом соответствии с преступным вредом и виной преступника и служить защитой общества. Такой подход получил название теории общего предупреждения, согласно которой наказание необходимо для удержания потенциальных и свершившихся преступников от возможных преступлений. Такое наказание рассчитано на разумного рационального индивида со свободной волей. Кара как сдерживающее действие должна была, по мнению сторонников данного направления, побудить преступника к исправлению. На этом принципе была основана пенсильванская (филадельфийская, 1876 г.), а затем оборнская система одиночного тюремного заключения.

Другая точка зрения основывается на принципе, согласно которому наказание должно соответствовать не преступлению, а преступнику, поведение которого считается детерминированным психофизическими и социальными условиями, природными дефектами и неблагоприятными условиями его жизни. В данной концепции, получившей название специального предупреждения или некарательного воздействия (treatment), целесообразность превалирует над справедливостью. Преступник считается больным, которого надо лечить. Эти идеи развивает в концепции опасности преступника Г. Гарофало и в концепции опасного состояния А. Принс. Понятие наказания трансформируется в понятие «социальная защита» (Э. Ферри и А. Принс, конец ХIХ–начало ХХ вв.). В 1889 г. появляется декларация международного союза криминалистов, провозглашающая отказ от доктрины моральной ответственности и вводящая понятие «мера социальной защиты». Ф. Грамматик обосновывает доктрину, согласно которой социальная защита – это не просто охрана общества, а его усовершенствование через улучшение (социализацию) «антисоциальной» личности. Однако попытка выведения типа homo deelinquers (человека преступного) вызывает возражение у исследователей показывающих, что между преступниками и непреступниками нет личностных различий, а рецидив преступности не уменьшается под воздействием «некарательных» мер (И. Антилла, Р. Мартинсон). Н. Моррис считает, что концепции специального предупреждения таят в себе опасность неограниченного увеличения власти над наказываемым, что может привести к антиправовому произволу. Поэтому в 60–70-е гг. нашего века среди западных исследователей берут верх теории общего предупреждения (И. Анденес, Э. Хирш). Однако ими признается невозможность абстрактной универсальности применения норм права при назначении наказания во всех случаях. Общее предупреждение действует далеко не на все преступления и не на всякую личность1. Поэтому реформы наказания должны идти по пути индивидуализации и интериоризации. Наказание как причинение боли должно служить не средством манипуляции личностью, а средством ее обращения к переживанию глубокой скорби2. Н. Кристи не ставит под сомнение правовой характер наказания как осуществления справедливости, но он считает, что для эффективного наказания должны быть применены соответствующие социльно-психологические подходы, ограничивающие психофизическую боль и увеличивающие духовно-нравственные страдания личности. Это может быть достигнуто за счет внутриобщинных механизмов воздействия («юстиция причастных», «юстиция для слабых»). Наказание, следовательно, должно исходить из ценностей, присущих преступному индивиду и его окружению. Иной подход к наказанию предлагает М. Фуко3. Наказание для него есть самопонуждение индивида, организуемое через структуру анонимной власти, включающей его в свои отношения. Эта концепция отрицает понятие индивидуальности субъекта, имеющего морально-нравственные представления, основываясь при этом не на ценностном подходе к праву, а на использовании структур политической рациональности, создавая так называемое «контрольное право»1.

В России проблема наказания рассматривалась преимущественно в философско-мировоззренческом ключе. Ф.М. Достоевский, Н.О. Лосский, Б.П. Вышеславцев, Л. Шестов рассматривают преступление в христианской парадигме как экзистенциальный «бунт» против Бога и самоутверждение «Я». Преступление заключено не в фактическом нормонарушении, а в отрицании цели права2. Это вытекает из концепции «нравственного идеализма» (по П. Новгородцеву), идеальных основ правообразования.

Наказание есть искупление своей вины страданием как преодоление греха «самости». Основной целью наказания, в соответствии с христианской парадигмой, является спасение души, воспитание в человеке нравственного начала3. Отечественной философии необходим целостно-антропологический подход к наказанию, преодолевающий односторонность «общего» и «специального предупреждения»4. Однако, работая над философией и метафизикой наказания, русские мыслители не затрагивают социально-правовой аспект проблемы, не создают философски обоснованных пенитенциарных проектов.

На исходе XIX – начале XX вв. в России при множестве тюрем отсутствовали традиции и навыки в осуществлении политики наказаний. Это можно сказать также о внутреннем устройстве тюремных зданий, совершенно не приспособленных для внедрения определенного режима, способствующего исправлению осужденных. М.Н. Гернет в своем монографическом труде характеризует традиционную пенитенциарную политику следующим образом: «Кандалы и цепи, розги и плеть, приковывание к тачке и бритье половины головы – таким режимом и тюремным бытом Россия вступила в ХХ век»5. Но, несмотря на это, Россия, будучи православным обществом, рассматривала преступивших законы не столько как врагов общества и государственного строя, сколько как падших людей, грешников, искупающих свою вину перед Богом6. Этому активно способствовала миссионерская и прочая деятельность Русской православной церкви в среде подвергнутых уголовному наказанию. Система религиозного воспитания, существовавшая в школе и семье, поддерживала мысль о том, что всякое преступление – это не просто ущерб другим людям, а, прежде всего, ущерб своей собственной душе. В этом смысле слово наказание, наказ, приобретало свое истинное значение.

Кризис власти и всплеск преступного насилия революции был, в первую очередь, кризисом нравственных основ российского общества. Новая власть подвергла переосмыслению само понятие наказания. П. Стучка определял наказание не как возмездие (так как пролетарское государство не занимается ни местью, ни воздаянием, потому что не признает идеальных основ справедливости) и не как искупление вины (так как марксистская теория отвергала индивидуальную вину, признавая классовую причинность). Наказание есть оборонительная мера по охране общественного строя, мера социальной защиты1. Хотя идея исправления в то время и декларировалась, логически она не укладывалась в схему данной концепции.

Если ставится под сомнение принцип индивидуальной вины, то очевидно, что от классовой причинности вряд ли можно избавиться. Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. ввел такие ключевые понятия как «социальная опасность» и «социальная защита». Такой подход позволял осуществлять репрессии в целях предупреждения и профилактики. «При помощи революционного насилия исправительно-трудовые лагеря локализуют и обезвреживают преступные элементы старого общества»2. В частности, Вышинский в своих теоретических построениях говорил о «двуединой задаче подавления и воспитания кого можно» и о «ложном представлении о всеобщем исправлении»3. Однако, следует отметить, что Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. в 9-й статье определяет, что «меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физического страдания или унижение человеческого достоинства и не ставят себе задачи возмездия или кары». Сравнивая режим внутренней политики определенного периода советской истории и цели, декларируемые в правовых документах той эпохи, нельзя не задаться вопросом о причинах такого вопиющего расхождения заявленного и реально существующего. Известный тезис о лживости и лицемерии непосредственных руководителей и исполнителей подобной политики лишь отчасти объясняет суть дела. Дело в том, что тоталитарная идеология порождает в обществе новую систему ценностей, в которой девальвируется ценность отдельной человеческой жизни перед лицом грандиозных задач всеобщего и радикального переустройства общества на действительно благих началах всеобщего счастья и справедливости. Дальнейшая история советского общества показала правоту известных слов Ф.М. Достоевского из его романа «Братья Карамазовы» о невозможности построить счастье всего человечества на слезинке одного-единственного замученного ребенка. Советская судебно-карательная машина, блестяще справляясь с задачей социальной защиты, не достигла успехов в области реальной переориентации людей, прошедших через эту систему. Опыт показал, что среди подверженных наказанию в советский период был вы­сок рецидив, более того, довольно значительная, если не большая, часть заключенных была подвержена маргинализации, образуя своеобразную уголовную субкультуру, которая в свою очередь воздействовала на общество, размывая основы правосознания. В отечественной правоведческой литературе исследования проблемы наказания представлено работами таких авторов, как Беляев Н.А., Дементьев С.И., Елеонский В.А., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н., Мицкевич А.Ф., Никифоров Б.С., Полубинская С.В., Шмаров И.В. и др. В основном вышеперечисленные авторы рассматривают наказание как социально-правовой институт, осуществляющий свои цели с позиций общего или специального предупреждения.

В настоящее время в России можно наблюдать попытки гуманизировать режим наказания посредством реформирования пенитенциарной системы и законодательства. Абрамкин В., Дятлов А., Круминь Э., Рожнов Г., Хохряков Г. и другие авторы обосновывают необходимость духовно-нравственной переориентации существующей карательно-исправительной системы. В этом же процессе задействованы правозащитные, религиозные и другие общественные организации. В качестве примера можно привести деятельность Общественного центра содействия реформе системы уголовного правосудия «Содействие», Penal Reform International (Международная тюремная реформа), Комитета по правам человека Государственной Думы Российской Федерации, Комиссии по помилованию при Президенте Российской Федерации, епархий Русской православной церкви, миссий других религиозных конфессий. Можно надеяться, что при условии отказа от политической предвзятости и конъюнктурности их деятельность способна выработать новый подход к пенитенциарной политике, отвечающий запросам времени.

Суммируя вышесказанное, можно сделать следующие выводы.

1. Проблема наказания возникает при наличии антропоцентрической парадигмы рассмотрения общественных процессов.

2. Наказание есть необходимый инструмент власти, ограничиваемый правовыми рамками на началах разумности и рациональности.

3. Существуют два основных направления в теории наказания, рассматривающие последнее либо как преимущественное осуществление справедливости, либо как «специальное» предупреждение дальнейших рецидивов.

4. На сегодняшний день можно наблюдать понимание необходимости отказа от форм жесткой внешней репрессивности и поиск оснований для наказания во внутренней структуре человеческой личности.

5. Вопрос о наказании носит философский характер, так как затрагивает мировоззренческие и смысложизненные проблемы. Различные концепции наказания, имевшие место в истории исследования проблемы, создали необходимые предпосылки для исследования философских оснований данного явления и создания философски обоснованных проектов. Это дает право утверждать, что наказание как основополагающая проблема теории и философии права требует к себе постоянного и пристального исследовательского интереса.



следующая страница >>