microbik.ru
1 2 ... 6 7
Владимир НОВИКОВ

ТРИ СТАНИЦЫ

РОМАНОВСКОЕ СТАНИЧНОЕ ОБЩЕСТВО

МАРИИНСКОЕ СТАНИЧНОЕ ОБЩЕСТВО

КАРГАЛЬСКОЕ СТАНИЧНОЕ ОБЩЕСТВО

РОМАНОВСКОЕ СТАНИЧНОЕ ОБЩЕСТВО

Романовский городок впервые упоминается в 1672г. в показаниях атамана Зимовой станицы (посольства Всевеликого Войска Донского) Фрола Минаева Посольскому приказу (тогдашнему МИД России) в Москве. Стоял городок на правой стороне Дона, но река переменила русло, и он оказался на левой стороне, чем не преминули воспользоваться степные хищники, сделав Романовскую объектом для своих нападений. Ее перевели на правый берег, но в 1840 г. вернули на левый, где до того стоял хутор Задонский. Вызвано это было тем, что на левом берегу располагалась пристань, с которой отгружали соль с принадлежащих войску манычских соляных озер.

В станичное общество входили также хутора: Грачевский, Лагутинский, Лазной, Рынковский, Харитоновский (ныне Семенкино, в память убитого казаками в 1923-м году большевика, из казаков тоже).

Территория 501 кв. км, население 6,5 тыс. человек.

Переходили с места на место и хутора. Так 04.07.1909 г. появляется распоряжение Военного министерства "О переселении жителей хутора Лагутинского во вновь образуемый хутор Погожев, в место, называемое "Тужик", новый хутор при этом переименовать из "Лагутинского" в "Погожев". Это распоряжение было отменено 07.07.1915г., как фактически не выполненное, но хутор с этим именем, тем не менее, живет.

Набеги на станицу были явлением частым. Так летом 1706 г. татары и черкесы разорили Цымлу, Тернов, Кумшак, Романов и Каргалы. Казаки нагнали, однако, захватчиков на реке Сусат в юрте Раздорской-на-Дону станицы и отбили все похищенное. Пострадала она в 1737г., когда была уничтожена соседняя Кумшацская станица. Из Романовской тогда увели 60 человек и весь почти скот - 450 лошадей, 1500 коров, 3000 овец. С меньшими последствиями повторилось это 1749г., после чего станицу перенесли на правый берег.

В начале 1771г. в Китай ушли 28 тысяч Калмыцких кибиток и степь между Доном, Волгой и Предкавказьем опустела. Тут же воспользовался этим горский князь Сокур-Аджи Карамурзин, и 30 июня 1771г. на восходе солнца станица была захвачена. Было убито 7 казаков, 54 угнано в плен. Ограблена была станичная церковь, даже языки от колоколов были увезены.

В "Донских областных ведомостях" № 226 за 1902г. рассказывается о судьбе уведенной тогда черкесами жены казака Куприяна Невидимова - Прасковьи. Спустя 6 лет, поехавший "с торгом" в Большую Кабарду казак Павловской станицы Алексей Синилин встретил ее в жилище Кабак - бея - Мусатовича, по прозвищу Бабук - Хабли, на горе Бештау, в районе нынешних Кавминвод. Атаман Алексей Иловайский, которому доложили об этом, поручил полковнику Табунщикову вывезти ее на Дон.

Судьба женщины-казачки вообще была трагична. Донской историк Андроник Савельев, о котором еще пойдет речь в этой главе, рассказал о злоключениях романовской станичницы Сибирчихи (Сибирсковой). Она девочкой была угнана в плен ногайцами. Спустя десятилетия казаки напали на этот аул, казачка к тому времени помнила одно только русское слово: название своей станицы, поэтому ее и опознали. Савельев застал ее еще живой столетней старушкой, которая часто выходила в степь, смотрела в ту сторону, где она была в плену, плакала и причитала: "Детки мои, детки!!!" В плену она была замужем и имела детей - ногайцев.

Сокурово нападение, известное как "Романовское разорение", сыграло роковую роль в судьбе бывшего войскового атамана Степана Даниловича Ефремова, который в ноябре 1772 г. был арестован, препровожден в Санкт-Петербург и отдан под следствие и суд.

Мы оставили его пишущим письма, в т.ч. в Кумшацкую станицу, с просьбой дать свидетельские показания в его пользу. Обвинялся он в расхищении войсковой казны, взятках и мятеже, поднятом казаками 1 октября 1772г. Военный суд, рассмотрев дело, признал, что: Ефремов не исполнял многие повеления Главнокомандующих армиями; в 1769г. собрал на Крымской стороне до 10 тысяч казаков и продержал довольно долго безо всякой пользы; при Романовском разорении не велел преследовать неприятеля далее реки Ея...

Было еще три пункта, но и этих трех вполне хватило, чтобы признать виновным в государственной измене.

Приговор Государственной Военной коллегии был:

" ... к лишению живота, а именно, повесить правильно". Но далее в грамоте от 28 апреля 1773г. говорится: "Ея Императорское Величество по беспредельному своему матерному милосердию от приговоренной судом смертной казни и телесного наказания... простить... лиша всех чинов, отлучить от здешнего общества и жить вечно в Пернове, куда уже он отправлен".

Со временем смягчили и это наказание. Доживал он свой век в Петербурге и похоронен был в 1784г. в Александро-Невской лавре, немного не дожив до 70 лет.

Тяжелыми последствиями для станицы мог обернуться набег в 1773 г., когда многие станичники и почти весь скот были угнаны снова. Но на этот раз успели сообщить в Цымлянскую, где квартировал старшина Илья Рышкин, которому поручена была оборона этой части Дона. Собрав 130 казаков, 67-летний ветеран бросился по следу уходивших захватчиков, настиг их и отбил все захваченное, перебив при этом до 40 налетчиков. К нему подошли еще 170 казаков и они начали преследовать оставшихся. Но, будучи уже налегке, потеряв 4-х человек, татары на этот раз смогли оторваться от преследования.

Память о тех старинных годах сохранялась в местной топонимике - курганы близ станицы носили имена: Рышкин, Фролова осада и т.п.

Жизнь и без разбойных налетов была нелегкой. Долгое время основной заработок станичникам давал соляной извоз. За солью на Маныч ездили на волах, делая за лето две-три ходки. На три фуры, а иногда на шесть, был один сопровождающий. Стандартная норма загрузки на один воз была 85 пудов, но некоторые умудрялись взвалить до 120, т.е. от полутора до двух тонн. Платили по 4 рубля с воза, продавали по 40 копеек пуд, так что около 30 рублей с воза было доходом перевозчиков. Собирали соль бедняки из иногородних артелями от 2 до 5 человек, либо сами перевозчики, соединившиеся в товарищества. Соль лежала на поверхности озер толщиной в несколько сантиметров. Ее собирали лопатами в кучи, потом это сгружали на некое подобие саней. Эти сани потом вытаскивали, зачастую за сотни метров воловьими упряжками на канатах.

Продавать возили по Дону на Низ, в Гниловскую и Елисаветовскую, и на Верх, до Казанской, включительно. Продавали на ярмарках.

Это определяло своеобразный семейный уклад. Даже 50-летние казаки не торопились отделяться от семьи своих родителей, так как с братьями вести такое дело было сподручнее. Богатства большого это не приносило. Семейный бюджет в 60-х -70-х годах 19-го века в семье из 8-ми душ не превышал 500 рублей в год, где в расходной его части одна треть уходила на одежду, рублей 25-30 на водку, и т.д.

Вместе с тем, занятие это, как и любой бизнес, требовало определенного капитала. В 60-х годах 19-го века более полусотни станичников имели статус торговых казаков, т.е. платили в войсковую казну по 200 рублей (сумма потом менялась) ежегодно и освобождались от воинской службы. Больше всего среди них было Николаевых - 8 человек, Скакуновых - 5, Беловых и Гнутовых по 4, Гладковы, Дурноусовы, Забазновы, Зайцевы, Исаевы, Персияновы, Хухлаевы, Шамины и др. В Кумшацкой, для сравнения, торговых казаков было лишь двое, а на все 25 хоперских станиц в начале 60-х годов ХIХ в. - четверо.

Появление железных дорог стало для Романовской катастрофой. Пристань опустела, извоз потерял смысл.

Нелегкая, но вместе с тем активная жизнь стимулировала романовских казаков к получению образования. В этом они выделялись среди прочих. Как только начали создавать народные училища, Романовская обсудила это на станичном сборе и где-то в 1860г. или в одном из соседних с ним вынесла приговор: "Граждане Романовской станицы, по разным домовним и семейным неудобствам не могут воспитывать в других соседственных приходских или окружных училищах детей своих; не пользуясь же образованием в оных почти вовсе не имеем грамотных людей - своих станичников; по таковым обстоятельствам и дабы впоследствии вовсе не лишиться грамотных из людей казачьего звания, через что, общество будет в затруднении избранием лиц в какие либо должности по станице, кои обязаны ведать о силе государственных узаконений, а таковые будут и напротив..."

Эта констатация фактов и одна из перспектив приведены были для обоснования необходимости открытия училищ в станице. Их и открыли - 3-х классные мужское и женское. Женское, пожалуй, даже более важно было. Автор статьи "О народном образовании в войске Донском" в "Трудах Донского войска Статистического Комитета" за 1867г., изданных в Новочеркасске, С.С. Робуш пишет: "По условиям казачьего быта, воспитание ребенка исключительно лежит на попечении матери. Казак только временно гостем проживает в кругу своей семьи, пока новая очередная служба не оторвет его от семейства; таким образом, и семья, и хозяйство остаются на руках матерей, которые при отсутствии в них всяких начал воспитания сообщают детям тот запас суеверия, предрассудков и грубых инстинктов, какой сами вынесли из своего детства. Этого мало: особенные исторические обстоятельства сделали здешний край главным притоном раскола со всеми его бесчисленными сектами. Мужья казаки на службе легко расстаются со всеми предрассудками, но, возвратившись в свою семью, они опять погружаются в домашнюю среду. Жена чуждается мужа, возвратившегося со службы, семья не станет с ним есть из одной посуды, пока им не будет исполнен обряд очищения".

Помимо процесса образовательного, который успешно пошел в станице после открытия народных училищ, весь почти 19-й век в станице шло постепенно перетекание верующих из старообрядчества в единоверие, а затем уже из него в ортодоксальное Православие. Так в 1891г. "Донские епархиальные ведомости" сообщают об одной из групп, перешедших в православие, где мы видим Аносовых, Гладковых, Морозовых, Скакуновых, Сысоевых и Хухлаевых.

Станичная церковь Архистратига Михаила в 1757г. перешла вслед за станицей с одного берега на другой. В 1782г. взамен обветшалой была выстроена новая деревянная, которая в 1841г. от неизвестной причины сгорела. Спустя 5 лет выстроили новую, с очень ценным резным иконостасом, сделанным в Санкт-Петербурге. Это не единственное, что связывало станицу с Северной столицей. Государя Наследник Цесаревич и Атаман Всех казачьих войск Николай Александрович посещал станицу 4 августа 1863г. Судьба его была печальна. Ему не суждено было стать императором Николаем II, через два года он умер от туберкулеза. В Романовской, на Донской улице ему был поставлен памятник. Дон, надо отметить, единственное место, где память о Цесаревиче сохранялась даже в годы советской власти - его имя носила и носит станица Николаевская.

Кровопролитные действа гражданской войны не обошли и Романовскую станицу. На нее наседали красные казаки в 1918 году, ее обороной руководил полковник Перфилов Александр Федорович. В составе Донской армии (белой) известен 11-й Романовский конный полк, потом поменявший номер на 63, впоследствии ставший 13-м конным Романовским полком.

Из станичников, кроме тех, что уже упомянуты, заметны были:

Аносовы

- Дий Антонович, станичный атаман в 1900-1906 гг., награжден был за свое атаманство медалью, и Яков, георгиевский кавалер Мировой войны.

Араканцевы

Здесь существовал дворянский род, возможно ветвь гораздо более разветвленного и известного однофамильного рода донских дворян из станицы Верхне-Михалевской, позднее - Николаевской.

Батаковы

Как и в Кумшацкой, это хорошие инструктора - урядники, почетные станичные судьи и т.п. У них даже имена из одного набора. Там Иван Ефимович, здесь Ефим Иванович, и в этом - же духе.

Беловы

- в Мировую войну два брата казаки Иван и Яков Андреевичи за отличия в боях были награждены георгиевскими крестами 4-ой и 3-ей степеней и произведены в урядники.

Гладковы

Стефан Яковлевич, 1907-1975гг., хутора Погожев, командир отделения противотанковых ружей 7-го гвардейского кавалерийского корпуса 61-ой армии Центрального фронта, за форсирование Днепра был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза.

Егоровы

- Иван, 33-х лет, в 1908г. был произведен в урядники за то, что снарядил на службу оставшихся сиротами двух младших братьев. В Мировую войну георгиевскими крестами была украшена грудь подхорунжего Егорова А.С.

Кострюковы

Фамилия распространена именно на этом небольшом отрезке Дона от Цымлянской до Семикаракорской станицы и означает, по некоторым сведениям, принадлежность к какой-то исчезнувшей этнической группе, растворившейся среди донских казаков. Но, может быть, это и от одного из популярнейших героев русских былин. Был такой Кострюк - богатырь, который задел ногой за скамеечку, "пятьдесят то татар он убил, и пятьдесят он бояр погубил".

Вызвал борцов, и явились, мал - мала меньше Сенюшка и Васенька - два братца родимых. Они этого Кострюка подбросили "выше церкви соборныя", так, что Кострюк бежал из Москвы и зарекся и самому, и детям, и внукам, и всему роду Карачанову "поотведати да й борцов удалых молодцов".

Из романовских обладателей этой фамилии наиболее заметен Иван Тимофеевич Кострюков, 1869г. рождения. Он окончил Московское пехотное юнкерское училище, служил в казачьих частях до 1902 г., когда из подъесаулов был переведен капитаном в один из штабов в Забайкалье, оттуда в Вильно. Преподавал в Новочеркасском казачьем юнкерском училище с 1911г., полковник. В 1910 в Новочеркасске была издана написанная им книга "Новочеркасское казачье юнкерское училище. Краткая историческая записка", со списками всех выпускников этого учебного заведения. Ныне эта книга крайняя редкость, ее даже нет в Российской Национальной библиотеке. В 1917г. Кострюков был какое-то время начальником штаба Войска Донского, но в мае сдал дела и уехал лечиться на Кавминводы. Это первый полковник генерального штаба, встреченный нами в ходе повествования, но далеко не последний и поэтому стоит немного остановиться на этом.

Вопреки устойчивым клишированным представлениям о казаках, как исключительно о головорезах, главным их оружием был собственный интеллект. Мы видели в предыдущей главе, что Ефремов и Краснощеков, по сути, исполняли функции офицеров генерального штаба при Дондук-Омбо, отчего он так и дорожил ими. Головорезов с избытком у него было своих. В 18-м веке многие видные потом казачьи атаманы и генералы начинали свою карьеру писарями войсковой канцелярии и полковыми. Через это прошли атаманы Матвей Платов и Максим Власов, генерал Иван Краснов, основатель знаменитого рода, и множества других. Иван Иванович Краснов, генерал-лейтенант, который был внуком первого из Красновых и дедом самого известного из них - Петра Николаевича, атамана ВВД в 1918-19гг., в своих исключительно интересных работах по истории казачества писал, что даже рядовые казаки имеют обыкновение мыслить категориями генерального штаба. Отряжаемый в разведку казак мог поинтересоваться, как обстоят дела у армии, воюющей за сотни верст от их дислокации, и это никого не шокировало. Потому что любопытство это не было праздным. Знания подобного рода помогали просеивать информацию и направленно искать необходимую.

Николаевы

- Иван Лукьянович, около 1885 г.р., в 1917 - есаул, в Донской армии командовал 10-ой конной дивизией, генерал. Из эмиграции возвратился в начале 20-х годов, а в 1930-м пошел под суд по делу таких же возвращенцев - Александра Секретева и др. и был расстрелян.

Погожевы

Едва ли не самый влиятельный род в станице, недаром и хутор получил их имя. В 50-х годах станичным атаманом был Иван Захарович, в 70-х - урядник Иосиф Иванович и сотник Даниил Игнатьевич, в 1906-13 гг. урядник из дворян Евграф Петрович - Погожевы.

Поповы

В Романовской, как и в других донских станицах, жили казаки с фамилией Поповы, самой распространенной на Дону. Один из них - урядник Виктор Николаевич Попов был станичным атаманом в 1891-93 гг.


следующая страница >>