microbik.ru
1 2 ... 4 5

Свидание с Кодаром


Подготовка к походу


июнь

Долго и трудно. Нас – четверо женщин, группа «Ангарчанка». Все из разных городов Иркутской области, все живут на Ангаре. Двое – Казанкова Катя и я – знакомы и были вместе в сложном походе (тоже чисто женском), еще двое – Собянина Лена и Асмоловская Оксана – тоже знакомы между собой и были вместе в походе. Я немного знаю Лену (когда-то встречались в Саянах), но Лена вряд ли меня помнит, Катя – знает только меня, Лена и Оксана знают друг друга, но не знают нас. Перезваниваемся по межгороду, пишу им письма с раскладками продуктов и снаряжения.

Со снарягой пока что напряг. Кое-чем обещал помочь Шура Шипилов, директор магазина «Фан Спорт» г. Иркутска, но пока результат нулевый – только мои сиротливые хождения типа «Здравствуйте, я Ваша тетя…» Шура каждый раз как будто меня не узнает и вопрошающе смотрит на «сироту»: «что хотела-то?» Правда, не отказывает в помощи, но говорит потом, потом… Мне уже стыдно появляться у него. Завтра пойдем вместе с Катюхой. Она деваха видная, молодая, пышнотелая – надеть декольте, юбчонку, губешки поднамазать, и вперед – попрошайничать к добрым дядям. А что, смешно, да? Но без веревок-то на Кодар не пойдешь! А свои старые уже истерты все, опасно с ними. Вот Касперович с Попониным из «Альпиндустрии» сразу сказали: «нам бы себя спонсировать, если в поход соберемся». Так я к ним больше и не хожу – что зря нервировать-то. А Шура не отказывал, дай Бог ему здоровья!

С МКК тоже поначалу были небольшие проблемы. Ну не хотят мужики одних нас отпускать на Кодар. Может, и правы. Леонид Стрелюк и Николай Верюжский сказали: «Вы просто хотите самоутвердиться». Наивный мужской бред. Женщины-то знают, что утверждаться им как раз лучше всего среди мужской братии – там больше к себе внимания получишь. Но только, извините, мужики, не в походе. Там все наоборот. Говорят, мужчины ценят в женщинах слабость. (Ах, как хочется быть иногда слабой и беспомощной!) А сами слабых женщин в походы не берут. А берут – сильных, выносливых, дерзких. Чтобы дошли, донесли себя через перевалы. Но, при случае, все равно уколют: «вы же – тетки». А как они злятся на нас, «слабых», когда им, а не нам, случается на маршруте тяжко. Когда у них, а не у нас вдруг появились мозоли. Когда у них, а не у нас, наступила горняшка или глупые травмы. Когда они, а не мы, не могут идти дальше. Когда ему выматерится охота, а она тут со своим разочарованным взглядом. Им проще, наверное, снисходительно тащить на себе весь поход изнемогающую подружку, чем хоть раз признаться, что слабый пол иногда бывает и сильнее. Вывод: женщины, будьте всегда слабыми, охайте, плачьте, чтобы не раздражать сильную половину человечества! А если не умеете притворяться – ходите в горы одни. (Это все демагогия, не принимайте ее всерьез, мужики. С вами, конечно, гораздо, удобнее и интереснее, хотя бы в смысле самореализации. Просто нам, наверное, пока не очень везло). Кстати, те, кто хотел всего лишь самоутвердится – ах, какие мы самостоятельные, заметьте нас! – остались дома. Поэтому нас так мало – всего четверо.

Л. Д. Измайлов, председатель МКК, подписал маршрутную книжку сразу же, без всяких моралей, спасибо ему. Вместо того чтобы нудить, помог с полезной дополнительной информацией по неизвестному для нас району.

А билеты-то на поезд как покупали! Сначала купила Катя в Иркутске, позвонила мне – сказала на какие поезда (аж три билета на три поезда с двумя пересадками!). Потом я поехала покупать билеты в Черемхово. Прошу билеты на определенные поезда и в определенные вагоны. Кассир не довольна – не все ли равно, в каком вагоне ехать? Долго запрашивает информацию о наличии мест в трех разных поездах и трех конкретных вагонах. Очередь гневно колышется: не задерживайте, девушка! Купила, ура! Потом звоню Лене, сообщаю о нашем выезде. Ей так же предстоит помучить кассиров в Усть-Илимске. До Оксаны дозвониться не могу – нет связи Черемхова с Железногорском. Звоню опять Лене, чтобы она Оксане перезвонила от себя. В общем, сплошное сидение на телефоне. Оказалось, что из Коршунихи нет билетов до Северобайкальска! И девчонки купили билеты только от Северобайкальска до Чары. Как будем выкручиваться?

А тут еще Чара. От Виктора Рыжего узнаю, что из Новой Чары 7 июля отъезд Читинской туриады на Чарские Пески. Это же здорово! Начало нашего маршрута совпадает, и можно подъехать с ними, не ишача два дня на заходе с тяжелым рюкзаком. Но надо предупредить, чтобы нас дождались с поезда. А до Чары дозвониться – как до Луны. Выход на телефонистку Старой Чары: «Девушка, соедините с Новой Чарой!» «Минуточку, ждите». Жду минут пять. Время идет, такса набегает. «Соединяю». «Новая Чара! Соедините с музеем!» «Минуточку, ждите». Жду еще минут пять. Нервничаю. Еще пара таких звонков, и стоимость моего билета на поезд до Новой Чары будет съедена ценой телефонных разговоров с Чарой. «Алло! Музей занят! Будете ждать?» «Буду». Жду минут десять, такса растет. «Алло! Музей не отвечает!», - и короткие гудки – трубку положили. Ну, вот и поговорили. За что мы платим деньги телеграфу?! За «минуточку, ждите»? Идиотизм! Обидно. И жалко выброшенных денег. Кусаю локти.

4-7 июля

Зато! Шуре Шипилову, как только вернемся, поставим памятник! В виде рекламы магазина «Фан Спорт»! Дал ведь веревки! И без всяких там декольте и губешек! Просто помог «бедным», «скромным», «тихим» дамам-попрошайкам со странными чудачествами.

Ну, вот мы и в поезде – пока только с Катюхой. Снаряжение все собрано. В Усолье-Сибирском выручалочка Саша Дядькин забросил в вагон еще и скальные крючья. Экипировались, наконец-то, с миру по нитке! В вагоне на двух чокнутых девок со слоновьими рюкзаками, обвешанными веревками, смотрят как на экспонаты кунсткамеры. Судя по кривым лицам пассажиров, мы им не нравимся: развалили все свои веревки по всему вагону (в рундук-то не входит наш багаж!) и захрустели упаковками. А мы с Катюхой укладываем продукты для забросок. Чтобы их не съели звери в тайге, мы упаковываем продукты в пластиковые бутылки: разрезаем бутылку, утрамбовываем продукты и заклеиваем надрез скотчем. Шуршанье и скрип скотча раздражает нервную молодую особу за стенкой. Можно подумать, что храп ее пьяного мужа – соловьиное пение. Видимо, она боится, что мы его разбудим.

У нас с Катей – все групповое снаряжение, его нужно будет раздать и девчонкам, когда они подсядут. Но сейчас, пока мы еще вдвоем, возникает масса проблем с пересадкой в Тайшете: волочим на себе через виадук на вокзал два огромных рюкзака, два баула и сумку с пластиковыми бутылками, чем потешаем всю привокзальную площадь. Потом, в обратном порядке, тащимся опять на другой поезд. Желающих помочь, почему-то не попадается.

В Железногорске с замиранием сердца ждем наших девчонок – Лену и Оксану. А вдруг они не купили билеты до Северобайкальска? Вот и они! Купили! Только в другие вагоны. Знакомимся. Немного волнуемся. Как мы будем жить вместе 22 дня? Надо выпить за знакомство! Немного пива и наша женская авантюра (пешеходная «пятерка» по Центральному Кодару) становится обычной загородной прогулкой. Мы все единомышленники! Нам повезло с командой!

Утром 6.07.02 приехали в Северобайкальск. На вокзале, ожидая следующий поезд Северобайкальск – Чара, упаковываем продукты Лены и Оксаны. Весь день перед глазами мелькают бутылки, скотч, лейкопластырь, капроновые чулки, крупы, конфеты…. До одурения. Лена с Оксаной, не привыкшие к такому способу упаковки, молча повторяют за мной и Катей все, что мы выделываем, и, похоже, сомневаются в необходимости такой возни. Лена подкидывает умную мысль: нужны 5-литровые пластиковые бутыли из-под глубинной байкальской воды. Лучше одна большая бутыль, чем 3-5 маленьких. Все посетители вокзала наблюдают за нами с любопытством, и даже приносят нам пустую тару. Эта эпопея с бутылками продолжается до самой Чары, но зато теперь свою заброску продуктов мы можем смело закапывать в мох, укладывать между камней, и ей не страшен ни дождь, ни звери. (Странно, но почему-то именно пластиковые бутылки не грызут звери. Может, эти бутылки ядовитые?)

Романтика Чарских Песков

7.07.02 утром мы в Чаре. Из поезда высыпают толпы туристов: это Читинская областная туриада (150 человек!), которую организовали Андрей Простакишин, директор Чарского музея и турист Виктор Рыжий (это фамилия такая) из Куанды. Демонстрация туристов до музея и обратно, напутственные речи местных властей на привокзальной площади, «Прощание славянки», и мы весело рассаживаемся по автобусам.

Тут мои девы обратили на себя внимание всей туриады, когда начали пищать и отмахиваться от туч жуков-стригунов, которые налетели внезапно и сели на головы. Долго потешались над нами читинцы: «Эти дамочки собрались на Кодар!» Мы с Леной сердились, глядя на панику Кати и Оксаны, но успокоить их было невозможно: они визжали на всю Чару. Конечно, у нас с Леной короткие стрижки, нам не страшны стригуны, а у них длинные волосы. Так мы стали посмешищем всех читинских туристов. До самого вечера мы выдерживали на себе насмешливые взгляды и выслушивали реплики типа: «Спинки-то вы себе надломите!» или «Вот в Сакукане-то вы и утонете!» или «Вы с веревочками-то работать можете, или только макраме плетете?» В завершение всего, вечером один поклонник то ли в шутку, то ли всерьез подарил нам букет из четырех (!) ирисов-касатиков (кстати, занесенных в красную книгу). На что мы робко пролепетали: «Да мы вроде пока живые…» Какое-то смехотворно-траурное начало. Мы молчали. Мы немного приуныли. Да, у нас тяжелые рюкзаки (за 30 кг зашкаливает). Но это только на два дня, а потом будут заброски. Да, холодные реки на Кодаре, это нам уже Верхний Сакукан показал. Но мы плавать умеем, может быть, и не описаемся даже. Да, многовато у нас веревочек – две на четверых. Но мы постараемся в них не запутаться.

Подвезли нас автобусы только до моста через Чару, всего-то 5 км. Вездеход был, но водитель долго куражился перед нами, набивая себе цену. И мы плюнули: обойдемся, сами дойдем.

Вечером, на озере Таежном, наши читинские насмешники стали подтягиваться к нашему костру. Мы обид на них не держали, пригласили их на чай. Мужчины уже были галантны и вежливы. Рассказывали наперебой о Кодаре, показывали ущелья, пики и перевалы, виднеющиеся вдали за золотой полосой барханов Чарских Песков, и прикрытые вуалью туманов. Мы заворожено смотрели вдаль, предвкушая неизведанные, ждущие нас уже завтра и еще 20 дней приключения.

Виктор Рыжий нам рассказал о Боге эвенков – Хызаре (а у нас в Саянах – Бурхан). О зэковской дороге, ведущей вокруг Чарских Песков в горы, в Мраморное ущелье. О сталинском лагере, где зэки-смертники добывали урановую руду. О Татьяне Кузьминой, альпинистке, которая погибла в Чечне. О том, как сложны и неприступны те места, куда мы держим путь. Романтический вечер знакомств закончился пением бардовских песен под гитару у костра, купанием в сказочно-теплой воде Таежного озера и, конечно, обменом адресов (как будто бы кто-нибудь кому-нибудь когда-нибудь напишет). Обещанных нам здесь комаров пока что нет! Видимо, нам везет. Воспряли духом. Посуду здесь не моют – просто опускают котелок с чашками в озеро на веревочке, чтоб не утонул. Через полчаса посуда будет чистой и гладкой, да еще и десяток рыбешек зачерпнется на уху.

8.07.02

Мне не спится. В 6.00 я просыпаюсь и долго слушаю гулкое эхо кукушки. Вчерашние «ужастики» читинцев про «настоящие горы Кодара» не дают покоя. За стенкой палатки моросит дождь. Хмурое небо с рваными черными облаками отражается в зеркальной глади озера. Горы и Пески, ледники и пустыня, болота и роскошные цветы, и все это рядом – как возможны такие контрасты? Озеро слегка подернуто дымкой пара: оно теплое, как парное молоко! Уплываю по озеру навстречу одиноким всхлипам уток, навстречу Пескам и Горам. Утки здесь уже пуганые – завидев меня, встревожено хлопают крыльями и убегают по воде, обдавая меня теплыми брызгами. Внезапно налетел сильный ветер, поднимая волну на озере, и тут же утих. Как ни в чем не бывало. И опять в воде отражаются горы Кодара и барханы Чарских Песков. Чудеса, да и только.

А вот и комары. Жирные, наглые, истерично визжат в ушах и в носу, забиваясь туда пачками. Искусали голую задницу во время утреннего променада. Но на мокрое тело после купания не садятся. Комары, говорят, зверствуют перед дождем.

Читинцы пришли утром проводить нас и подкинуть нам рюкзаки в дорогу. Долго отговаривали идти в такую погоду, звали остаться с туриадой. Но мы уходим: у нас впереди еще целая жизнь в 250 км, а времени отпущено не так уж и много – всего 21 день. Если мы будем обращать внимание на каждый дождь, то мы просто не пройдем намеченное.
Добровольные зэчки

Попрощавшись с читинцами, уходим в туман. Огибаем западный край Чарских песков, гуляем немного по этому золотому чуду, и потом углубляемся в тайгу, в болота, к Среднесакуканской морене. Унылая погода, унылая дорога. Колея старой зэковской дороги заросла молодой осиной, продираемся сквозь кусты, с которых обрушиваются на нас тонны дождевой воды. Комаров, мошки и слепней, по мере приближения к ущелью реки Средний Сакукан, все больше. Теперь мы понимаем, почему нас так жалели вчера читинцы. Когда у погоды плохое настроение, не дразните погоду. Идем по болотам терпеливо, молча, скрипя зубами и коленками. Думаем о тех несчастных, которые прокладывали эту дорогу, чтобы потом здесь же и умереть безвестными. Предполагали ли они, что через много лет здесь будут слоняться и добровольно ломать ноги туристы?

На Среднесакуканской морене множество теплых озер. Их синие глазки манят, хочется нырнуть в глубину синевы, но не к любому озеру можно подойти: одно окружено болотом, другое – в глубокой впадине с крутыми склонами. Но вот, наконец, встречаем озерко прямо у дороги и, раздевшись догола, ныряем в ласковую теплую купель. Блаженство! Его можно испытать только после тяжелого перехода с рюкзаком за спиной! Плывем по озеру, онемев от восторга, и всплески воды эхом звенят в тишине мрачной тайги. Осторожная Оксанка опасается, что подойдет кто-нибудь по дороге, а мы – голые. Катюха хохочет: «Сам испугается такого видения – четыре голых бабы в диких таежных болотах! Мы же русалки, затянем его под воду!»

Кодар смотрит на нас удивленно из-под седых бровей-облаков. Кажется, мы ему понравились: дождь кончился.

После обеда подошли к развалам старых землянок. Впереди по ходу виднеется затянутое облаками ущелье реки Средний Сакукан. Дорога расходится на три стороны. Делаем разведки во все направления. По краям центральной дороги часто встречаются большие квадратные ямы 2 на 2 метра. Может быть, это геологи делали какие-то пробы грунта, но наша фантазия говорит нам о том, что это провалившиеся могилы умерших по дороге зэков. Что бы это ни было, но нам идти по центральной дороге – именно она должна вести в Мраморное ущелье. Жутковатая местность. Только представить, сколько их здесь поумирало – убийц, воров, политических и просто без вины виноватых. А мы сюда приперлись по собственному желанию. Добровольные зэчки.

Вскоре от дороги пришлось отвернуть в сторону – читинцы говорили, что где-то здесь должна быть тропа, ведущая к реке, к месту возможного брода на левый берег Сакукана. Разведываем, находим следы рыбаков. Действительно, река в этом месте разливается на множество рукавов, которые перебрести проще, чем один большой поток. Река не глубокая – 0,5-1 м, но очень большая скорость течения – 3 м\сек. Брод «стенкой» через небольшую отмель-островок: мы с Катюхой помощнее – встаем по краям, Лена и Оксана – в серединке. На островке растерли онемевшие ноги и отдышались. Сложно!

Вечером ненадолго выглянуло солнце, поблистало на мокрой листве алмазами, и вновь скрылось. На реке белый туман, горы затянуты, ничего не видно. Где мы вообще-то находимся? Дошли до устья реки Хавагды или это протока Сакукана? Все так загадочно. Подошли к горам, а гор не видим пока.

9.07.02

Погода ухудшается: затянуло все небо безнадежной серой пеленой. Дождь усиливается. Кодар смеется над нами: только мы собрали палатку и рюкзаки, как хлестанул ливень. Пришлось пережидать под полиэтиленом до 10.30. Настроение – унылое: рюкзаки пока тяжелы, погода – дрянь, где находимся – не видим, идем куда-то в ад, в черноту гор и неба. Радует одно: сейчас, где-то здесь недалеко, в устье Хавагды, сбросим основной груз в заброску и пойдем налегке.

Чтобы как-то приободрить друг друга, начали дурачится: петь, пищать, хохотать и аукать. Откуда ни возьмись, прибежал из тумана босой и почти совсем раздетый сердитый дядька. Мы обрадовались: «Ура, люди!», думая, что он нам сейчас вот так возьмет и расскажет, где тут Хавагда. А он: «Че орете?! Случилось что?» Нам стало стыдно: «Да нет, мы так, между собой». «Во, дают, - говорит, - рядом стоят, разговаривают. Вообще-то, правильно, - говорит, - отпугивайте медведей». Следом прибежал еще один, тоже босой и раздетый, назвал нас дикими амазонками, когда узнал, что мы без мужиков. (Это уже второй раз нас так называют. Первый раз было в прошлом году, в Саянах). И опять оба убежали куда-то в туман – босиком по острым камням, по холодной воде, по шиповнику. Ну, мы еще не самые дикие, - решили мы и успокоились.

В устье Хавагды закопали в мох все продукты, кроме тех, что возьмем на первое кольцо, зарисовали схему расположения точек заброски (их было 10), и отправились вверх по Хавагде – одной из самых труднопроходимых рек Центрального Кодара.

Перевал-призрак

Нас предупреждали – Хавагда очень сложная река. Может, даже слишком сложная для акклиматизации. Но зато, пройдя первое кольцо маршрута по этой реке, уже можно иметь полное представление, что такое Кодар. Подъем на крутой ригель, тропа скользкая, опасно. Дождь временами расходится, загоняя нас под полиэтиленовую пленку. Сидим под пленкой на скальном уступе, грызем карамельки и радуемся, что нас всего-то четверо, и всем хватило места на этом каменном пятачке, и никто не успел промокнуть. Как мало нужно путнику для счастья! Кодар решил нас удивить и напугать: внезапно, как в кино, исчезли тучи, и перед нами открылась великолепная панорама Чарской долины внизу – зеленые холмы Сакуканской морены с множеством синих озер, в которых мы купались вчера, а посередине долины – золотое зерно Чарских Песков (размер пустыни – 5 на 10 км). Тут-то мы и увидели куда забрались. Дух захватило! Так смело лезли вверх в тумане, оказалось – чуть ли не по лезвию ножа-ригеля. Через минуту спектакль окончился – все опять затянуло туманом. Стали подниматься осторожнее. Кодар словно предупредил нас. В курумниках и стланиках тропа растворилась, и до самого вечера мы ее уже не видели. Упругие как резиновые дубинки и кустистые как оленьи рога ветви кедрового стланика бьют по всем частям тела. К вечеру этот стланик нас так отдубасил, что мы уже были в синяках и шишках. Не женское это дело – Хáвагда. У реки эвенкийское название. Что оно означает? Судя по непроходимости ее берегов, решили, что это, видимо, матершиное ругательство по-эвенкийски. До вечера кое-как одолели 3 ригеля, пройдя от устья Хавагды не более 4 километров. Приуныли: из-за дождей и непроходимости реки мы отстали от графика на полдня. А ведь это только первое кольцо. Что будет дальше?


следующая страница >>