microbik.ru
  1 2 3 ... 10 11
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСТВА



1.1. ТВОРЧЕСТВО КАК ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Многими исследователями творчества предпринималась и предпринимается попытка найти исходные онтологические основания человеческой деятельности, человеческого сознания и творчества. При этом отмечается, что сама материя обладает или не обладает атрибутом творчества. Действительно можно говорить о саморазвитии материи, о проявлении определенных творческих задатков в решении некоторых проблем в поведении животных, без которых трудно было бы мыслить саму возможность возникновения человеческого проявления творчества. Но как, в таком случае быть с проблемой сознания?

Подобные подходы в поисках онтологических основ творчества представляют большой научный интерес, но они выделяют как бы самостоятельные уровни развития, самостоятельные пространственные и временные горизонты развития материи, каждый из которых имеет свою специфику и закономерности проявления. В рамках данного подхода человеческая деятельность и творчество может пониматься как высшее проявление саморазвития материи и целесообразного поведения животных, но развивающееся по своим собственным законам. Мы же основное внимание уделяем анализу человеческой деятельности, как некоей эмпирической данности, как некоему феномену и определении роли творчества в развитии и совершенствовании человека, человеческого сознания и человеческой деятельности в целом.

В различных теоретических и методологических исследованиях проблем творчества в последние годы ХХ и начале ХХI веков многими авторами достаточно последовательно проводился и использовался принцип деятельности (Н.П. Французова, Л.А. Микешина, Б.Я. Пахомов, П.С. Дышлевый, А.Т. Шумилин, В.Ф. Овчинников, Н.А. Венгеренко, В.И. Белозерцев, С.Н. Семенов, В.Т. Кудрявцев и многими другими.). На методологическую и эвристическую ценность и значимость категории ''деятельность'' неоднократно указывали и достаточно плодотворно её использовали многие философы и в предшествующей истории философии, особенно в рамках классической немецкой философии, марксизме. Достаточно вспомнить первый тезис К. Маркса ''Тезисов о Фейербахе'', в котором подчеркивается то, что основным недостатком всего предшествующего материализма является то, что весь предшествующий материализм, включая фейербаховский, игнорировал принцип деятельности, а активная, деятельная сторона в противоположность материализму, развивалась идеализмом. Достаточно убедительным аргументом в пользу деятельностного подхода в исследовании творчества является и то, что именно благодаря творческой деятельности, и, прежде всего, в теоретической и предметно-практической формах ее проявления, благодаря труду, человек создал себя, как человека и всю современную культуру.

Но некоторые современные философы и психологи считают принцип деятельности недостаточно методологически и эвристически значимым в исследовании творчества. При этом приводятся самые различные доводы в попытках обоснования своей точки зрения. Довольно часто можно слышать утверждения о том, что деятельностный подход не позволяет как-то достаточно полно и четко фиксировать конкретного субъекта творчества. Утверждается также и то, что в рамках деятельностного подхода, или при использовании принципа деятельности в исследованиях творчества, не фиксируется объект творчества, не учитываются все его особенности. Иногда приводятся доводы и о том, что в субъекте творчества содержится нечто такое, которое, в конечном счете, и определяет процесс творчества, но в то же время это нечто, или некоторые субъективные особенности человека, как субъекта творчества, в принципе не могут быть выражены через понимание творчества, как особой разновидности человеческой деятельности. Удивительным и странным может показаться и тот факт, что некоторые из противников деятельностного подхода еще совсем недавно были разработчиками и наиболее горячими его сторонниками.

Основные разногласия по данной проблеме, на наш взгляд, состоят в том, что категория ’’деятельность’’ достаточно широко и плодотворно использовалась в психологии и поэтому некоторые противники, скорее по недоразумению, сводят деятельность только к внутренней, субъективной или психической деятельности без учета философской традиции по данной проблеме. Некоторые прямо заявляют, что уже Фихте все сделал по проблеме деятельности и не стоит к данной проблеме возвращаться. Но даже если все сделано, то почему почти ничего из, сделанного прежде, не используется и не применяется ни в теоретической, ни в практической областях?

И в то же время, подобные разногласия по поводу определения методологической и эвристической значимости принципа деятельности в исследованиях творчества во многом связаны с недостаточно четкой определенностью основных исходных категорий деятельности, принципа деятельности, а также творчества, как деятельности, структуры субъекта творчества, сущности и структуры способностей, потребностей, интересов и других категорий. Это свидетельствует о недостаточной разработанности категориального аппарата и отсутствии четкой определенности, связи и субординации категорий, используемых при изучении творчества.

Можно предположить, что доводы, выдвигаемые против принципа деятельности, выраженные в том, что в деятельности не фиксируются, не реализуются (не потребляется), субъект, не учитывается конкретный человек, как субъект творчества, не являются достаточно убедительными. Можно, конечно, допустить, что существует некий, пусть даже предельно абстрактный человек вне деятельности, как некое абсолютно пассивное и созерцательное существо. Но даже сам процесс созерцания и тем более осмысление созерцаемого, являются не чем иным, как разновидностью деятельности. Подобный абстрактный, бездеятельный человек не должен трудиться, не будет, ничего производить, не будет, ничего потреблять, не будет мыслить, переживать и осознавать себя, как человек. И становится совершенно ясно то, что человек вне деятельности в принципе невозможен.

Но если в человеке как субъекте деятельности и есть что-то, что не может быть связано с деятельностью или выражено категорией ’’деятельность’’, то это что-то никак не может быть связано не только с творчеством, так как творчество является деятельностью, но и с тем, что является частью человеческого организма. То, что в человеческом организме функционирует, осуществляет деятельность, это сохраняется. Если что-то перестает функционировать или, вернее, выполнять определенные функции, то отторгается и выводится из организма, как отмирают нейроны при определенной лености в мыслительной деятельности или выводится кальций в условиях невесомости. Даже аппендикс необходим организму, так как выполняет вполне определенные функции и вырабатывает гормоны, которые не вырабатываются больше нигде в человеческом организме. Если бы этого не происходило, то, скорее всего, и аппендикс был бы отторгнут организмом.

Каждый отдельный, конкретный человек постоянно мыслит, чувствует, ощущает. Он что-то производит (материальные или духовные ценности), с необходимостью что-то постоянно потребляет, без чего невозможна сама его жизнь, и тем самым постоянно совершает самые разнообразные виды деятельности, каждая из которых в большей или меньшей степени является для него жизненно необходимой. Но с другой стороны, не существует деятельности вообще (как и движения вообще), оторванной от определенного носителя или субъекта и объекта деятельности, от конкретного человека, общества в целом или человечества, иначе, чем в виде абсурдного допущения, как не может быть и человека вне деятельности, даже допускающего подобные абстракции.

Нет, и не может быть в человеке ничего в форме чего-то ''заложенного'' кем-то или чем, вне, и помимо всякой деятельности или априорно-бездеятельностного. Ведь даже само подобное допущение сверхъестественного воздействия есть не что иное, как проявление деятельности, как и процесс воздействия или заложения. Даже в теистических концепциях мир был сотворен в результате деятельности сверхъестественных сил. Можно в этой связи говорить и о том, что не только человека нет вне деятельности, но не может быть и бездеятельного Бога. Весь опыт истории человечества свидетельствует о том, что всё в человеке, как в его сущностных характеристиках, так и в случайных особенностях, является результатом деятельности, как своей собственной, так и результатом воздействия современников, а также деятельности предшествующих поколений, а в определенной степени, и предшествующей биологической эволюции, которая предшествовала человеческой истории.

В человеческой деятельности происходило и происходит рождение каждого человека1, его развитие в процессе обучения и воспитания, как и все последующее существование, и вся его дальнейшая жизнь. И в этой связи, различные уникальные особенности или случайные свойства, их проявление являются результатом взаимной деятельности других людей и самого данного человека, результатом воспроизводства и потребления, материальных и духовных ценностей, социально и индивидуально значимого или незначительного, и даже вредного, как совокупной деятельности многих предшествующих поколений и современников. И только в этом смысле можно говорить о чем-то заложенном в человеке как о приобретенном опыте предшествующих поколений живших до него и полученным им в готовом виде. Но и постижение данного опыта осуществляется в результате деятельности, а не помимо ее.

Воспроизводя себя, условия своей жизни и саму жизнь (как свою, так и жизнь людей нового поколения), человек потребляет материальные и духовные блага, достижения материальной и духовной культуры, выраженных в продуктах деятельности социального сообщества, где сам процесс производства и воспроизводства выступал и выступает процессом деятельным или деятельностью, которая в органическом единстве включает воспроизводство и потребление самого человека. Можно также вполне определенно говорить и о том, что сами категории субъекта и объекта становятся пустыми абстракциями, если они не связаны между собой и с категорией ’’деятельность’’.

Всякая деятельность не может существовать без субъекта деятельности, как в материальной, так и духовной формах ее проявления. Не может быть деятельности без объекта, как не может быть деятельности вообще, в виде чего-то в самом себе сущем. И, в этой связи, можно считать, что деятельность может выступать ни чем иным, как связью субъекта с объектом в непосредственной или опосредованной формах её проявления. Для примера можно привести общеизвестное в начале нашего века утверждение Авенариуса о том, что без субъекта не может быть объекта. Он был совершенно прав в своём утверждении, так как данные категории получают свою определенность только по отношении друг к другу, и имеют смысл только в их единстве. Использование их вне единства недопустимо, так как в подобном случае субъект должен быть выражен в другой категории (человек, коллектив, сообщество, общество и др.). Как и объект, может быть чем угодно, как то, что не испытывает человеческую деятельность и существует само по себе. Например, такие категории как ’’мир в целом’’, ’’материя’’, ’’универсум’’, ’’бытие’’, ’’предмет’’, ’’свойство’’, ’’отношение’’, ’’состояние’’ и нечто другое, вполне могут пониматься как нечто самодостаточное, существующее само по себе, без соотнесения их к субъекту или к человеку.

Категории ’’объект’’ и ’’объективная реальность’’ с необходимостью предполагают, свою противоположность или парную категорию, как говорил Гегель - своё другое, без которой они теряют всякий смысл. Поэтому не может быть не только объекта без субъекта, но и их самих по себе, вне их единства, то есть субъекта и объекта без деятельности. Свою определенность и значение субъект получает не только по отношению к объекту, но и как активное, деятельное начало. Таким образом, субъект есть не только субъект сам по себе, а становится действительным, получает свой смысл именно, как субъект деятельности.

Субъект без деятельности не может быть активным и поэтому у него не может быть объекта. То же самое относится и к объекту. Объект вне деятельности, если он не испытывает никакого воздействия со стороны субъекта, не участвует в процессе деятельности и поэтому не может быть действительным объектом. Объект может быть действительным объектом только в деятельности субъекта. Подводя итог, можно сказать, что категории субъекта и объекта имеют смысл или могут выступать выражением действительного, можно сказать и здравого смысла, только в виде: субъект - деятельность - объект.

Осуществление целей деятельности в ее продуктах может быть адекватным или неадекватным, реальным или иллюзорным, полезным или бесполезным и даже вредным, как для данного субъекта, так и для общества в целом. Но было бы абсурдным пытаться априори познавать или определять свойства того или иного объекта вне деятельности, и тем более его преобразовывать, вне всякой деятельности. Даже любые мечты, даже самые вздорные фантазии, является проявлением деятельности, не говоря уже о её предметно-практическом проявлении. И тогда, когда процесс выделения или наделения объекта определенными свойствами, когда он осуществляется в теоретико-познавательной, художественно-образной или эмоционально-эстетической форме, где в наибольшей мере возможен разгул фантазии, всё это есть ни что иное, как процесс деятельности. Определение тех или иных свойств объекта или определение возможностей преобразования его в процессе производства в продукт потребности не может быть вне деятельности. Сама возможность осуществления процесса деятельности во многом определяется уровнем развития материальной и духовной культуры, возможностями реализации предшествующего опыта и знаний многих предшествующих поколений и современников, самой деятельностью преломляемых в сознании, осознании и понимании данного субъекта деятельности.

Только на основе принципа деятельности, в отличие от предельно абстрактных и мнимых теоретических допущений априоризма и бездеятельной созерцательности2, можно раскрыть механизм формирования, развития и реализации сущностных сил субъекта творческой деятельности. Только в деятельности, возможно, сознательное или бессознательное, закономерное или случайное формирование и развитие творческих способностей субъекта творчества. И только в деятельности человека, как субъекта творчества, возможна реализация его сущностных сил.

Дальнейшая конкретизация принципа деятельности предполагает исследование связи категории ''деятельность'' с другими категориями философии, характеризующими, в наибольшей степени, сущностные характеристики человека и возможности осуществления им творческой деятельности. Для подобных характеристик используются довольно часто такие категории, как ''активность'', ''социальная активность'', ''творческая активность'', ''жизнедеятельность'' человека и общества, и другие3. Данные категории характеризуют не только человека, но и общество, когда речь идет о развитии его в целом, развитии его отдельных сторон, для характеристики изменений и тенденций. Как видно из приведенных нами категорий, о сущности человека и характеристики явлений, связанных с его деятельностью, существует достаточно богатый понятийный или категориальный аппарат, по степени общности, простирающиеся от движения материи, до человеческой творческой деятельности. Иногда рассматриваемые категории понимаются, как своеобразные синонимы и не всегда между ними достаточно четко фиксируются специфические различия.

Определение специфических особенностей каждой из категорий имеет большое методологическое и мировоззренческое значение. Не случайно то, что анализу данных категорий уделялось, и уделяется большое и самое пристальное внимание. Наиболее плодотворными, на наш взгляд, исследования проблемы деятельности, творчества и их связи с подобными им по смыслу категориями, используемыми в философской литературе, были осуществлены в работах Л.П. Буевой, А.В. Маргулиса и М.С. Кагана, Л.А. Микешиной, Н.П. Французовой, В.Ф. Овчинникова и других. С их доводами трудно не согласиться, и мы полностью разделяем сделанные ими наиболее важные выводы о природе, сущности и субординации категорий, характеризующих человеческую деятельность в различных формах её проявления.

Названными авторами детально и глубоко проанализировано то, что каждая из категорий, характеризующих деятельность, имеет свое специфическое значение, занимает определенное место в иерархии категорий по степени их общности, но в то же время, каждая из них, имеет самые тесные связи с другими категориями.

А.В. Маргулис и М.С. Каган в исследовании соотношения данных категорий рассматривают категорию ''движение'' в единстве с категорией ''материя'', как предельно общую категорию, обозначающую ее атрибут, все процессы изменения и взаимодействия, происходящие в универсуме. Категория ''движение'' служит для обозначения всего многообразия способа существования материи, многообразия внутренней активности неорганической, органической и социальной природы, выступая при этом предельно общей характеристикой человека, как части природы и социума. Если движение выступает атрибутом материи, то есть таким свойством, которое является внутренне присущим ей, без которого она существовать не может, то и человек, как часть мира, с необходимостью обладает этим свойством, и не может существовать без него.

Если категория ''движение'' характеризует всю материю, всю материальную действительность в целом, то категория ''активность'', скорее всего, должна использоваться для характеристики движения применительно к органической форме движения материи в целом. Данной категорией можно обозначать те или иные изменения, которые происходят во всей органической природе. Говорят об активности живых организмов, можно говорить и об активности животных и человека, как частного проявления общей активности. Проявление активности в животном мире некоторыми авторами обозначается категорией ''жизнедеятельность''. Достаточно часто, при характеристике жизнедеятельности животного используется категория ''поведение'', но само поведение при этом может пониматься и как активное, и как пассивное. Вполне можно согласиться с мнением М.С. Кагана, который считает, что категория ''жизнедеятельность'' является более точным понятием для характеристики активности применительно ко всем животным.

Категория ''деятельность'' непосредственно выступает дальнейшей конкретизацией категорий: движения - активности - жизнедеятельности применительно к человеку. И в этой связи, может быть вполне уместным использование всего многообразия выделенных категорий, но при этом следует учитывать и их специфические особенности, степень общности. Человек и общество в целом, как элемент материальной действительности, природы не могут находиться без движения в силу того, что вся материя находится в движении, которое выступает её атрибутом, как не могут находиться вне активности, жизнедеятельности все живые существа на Земле. Таким образом, ''деятельность'' выступает не только конкретизацией категории ''движение'' применительно к человеку, но и непосредственно выражает сугубо человеческие атрибутивные особенности проявления движения материи, в сугубо человеческой форме. Как движение выступает атрибутом материи, так и деятельность является атрибутом человека, без которого он не может существовать.

При рассмотрении субординации категорий по степени общности от движения материи, до человеческой деятельности, мы рассматривали в основном сугубо материальные аспекты действительности и ее атрибутивные свойства. Из них выводили более конкретные формы проявления. В этой связи, может возникнуть проблема, которая состоит в том, что категория ''деятельность'' используется не только для характеристики материальной, предметно-практической формы её проявления, но и для характеристики внутренней, духовной стороны жизни человека и общества. Сама деятельность в связи с этим, понимается как материальная, так и духовная. Может сложиться впечатление о том, что материальная сторона деятельности имеет определенное теоретическое и мировоззренческое обоснование, то есть, выводится из атрибутивных свойств самой материи, в то время как духовная деятельность подобного прочного фундамента, казалось бы, не имеет. В этой связи следует вернуться к проблеме понимания сущности сознания, о чем мы уже говорили выше. И как отмечали, сознание выступает свойством далеко не всей, а только высокоорганизованной материи, каким является мозг человека и в то же время социально обусловленной формой отражения.

Категории ''активность'' также не может характеризовать всю материю, как и ''деятельность'', которая может быть, применена только к человеку. Но эти специфические особенности проявления движения на различных уровнях основаны на степени совершенства системной организации материи. Человек, как высшее проявление системной организации материи, имеет и специфические интегративные свойства, особенности которых выражаются категорией ''деятельность'', как в материальной, так и духовной формах её проявления.

Следует, по всей видимости, отметить и то, что человек по своей сущности является активным, деятельным существом, но творческое проявление его деятельности составляет лишь определенную часть этой деятельности. В то же время, очень многое в труде, отдыхе, в приеме пищи и другое, осуществляется по определенным нормам, стереотипно или шаблонно. Но в этом нет ничего плохого, например, если человек выполняет правовые нормы. Поэтому субъекта творчества в чистом человеческом облике просто не существует. Да и та часть деятельности, которую мы считаем творческой, содержит в себе множество компонентов, которые по своей сути, не являются творческими. Важно при этом то, насколько большая часть в рамках общей деятельности человека составляет именно творчество. Поэтому можно говорить, как о минимальном, так и максимальном проявлении творчества в рамках деятельности.


<< предыдущая страница   следующая страница >>