microbik.ru
1 2 3




Глава 18. Теория смешанных хозяйственных систем:

рынок с разным уровнем государственного вмешательства

§1. Общая характеристика смешанной экономики

рыночного типа

Строго говоря, все хозяйственные системы являются смешанными, т.к. чистых экономик, с наличием лишь какой-либо одной формы собственности, никогда не было, и нет. Однако, из всего многообразия форм собственности в определенный отрезок времени, в определенной стране или группе стран может выделиться и стать доминирующей какая-либо одна из них: либо индивидуальная частная с господством рынка, либо государственная — с господством плана. Доминирование в индустриальной хозяйственной системе индивидуальной частной собственности порождает рыночную экономику (капитализм), если господствует государственная собственность, то утверждается централизованно планируемая экономика (социализм), при совместном существовании частного и государственного, рыночного и нерыночного секторов хозяйства экономика становится смешанной.

Переплетение в одной хозяйственной системе противоположных начал, т.е. рыночного и планового, делает необходимым подробно рассмотреть два типа смешанной экономики: ту, в которой доминирует рынок с включением плана, и ту, где господствует план с разным уровнем включения рынка. Заметим, что в главах 18 и 19 анализ смешанной экономики ограничивается рамками индустриальной стадии раздаления труда. Смешанная экономика постиндустриального общества рассматривается в следующих темах.

Обратимся сначала к первому типу – к смешанной экономике рыночного типа, характерной для индустриальной стадии.

Как и почему классическая рыночная экономика превратилась в смешанную? Ответ на этот вопрос в течение XX века был предметом пристального внимания множества экономистов. Не утратил он своей актуальности и в настоящее время.

Суть рынка со времен А. Смита определяется выражением laissez faire, что предполагает ничем не ограниченную свободу частной инициативы и деловых отношений. Благодаря ей в обществе складывается механизм свободной конкуренции. Именно этот спонтанно действующий механизм имел в виду Адам Смит, когда говорил об управляющей рынком «невидимой руке». Теория классического рынка не делает разницы между интересами предпринимателя и интересами общества и утверждает, что, преследуя собственный интерес, каждый наилучшим образом способствует достижению общественной цели.

В соответствии со смитовым определением рынку присущи: свободный вход на рынок продавцов и покупателей и такой же свободный выход из него; конкурентное участие на рынке множества фирм, продавцов и покупателей; невозможность навязывания цен, которые складываются на рынке не иначе как под влиянием спроса и предложения. Именно отмеченные, а не какие-либо другие свойства рынка воспевались всеми приверженцами рыночной экономики. Они говорили о способности рынка к спонтанному саморегулированию экономики, но не указывали на необходимость сознательного регулирования экономики, вмешательстве государства, социальной ориентации рынка и т. д. Более того, всякое вмешательство в естественное течение экономических процессов они считали ненужным, приносящим обществу один вред.

Но тем не менее рынка в его классическом смысле давно уже не существует. Классический рынок XIX в. превратился в смешанную экономику. Закономерно встает вопрос, как и почему классическая рыночная экономика прежних времен превратилась в смешанную?

На трансформацию классического рыночного хозяйства в смешанную экономику решающее влияние оказали изменения в материально-технической базе индустриальной хозяйственной системы, происходившие в течение всего XIX и первой половины XX века. Индустриальная стадия прошла в своей истории два этапа.

Первая стадия развития индустриальной экономики пришлась на вторую половину XVIII — первую половину XIX вв., т. е. на период первой промышленной революции, когда машины стали производиться с помощью машин, и образовалось крупное машинное производство. Промышленная революция означала коренные изменения в материально-технической базе и глубокую модификацию социально-экономических отношений: в обществе установилась гегемония классического рынка совершенной конкуренции, тогда как до промышленного переворота капиталистическое производство представляло собой лишь уклад в экономике феодализма.

Вторая стадия развития индустриальной экономики связана со второй промышленной революцией конца XIX — начала XX вв. В этот период техническое и организационное совершенствование производства шло особенно интенсивно. Открытие бессемеровского (1856 г.) и мартеновского (1864 г.) способов выплавки стали, экономического метода производства серной кислоты (1861 г.), изобретение динамо-машины (1867 г.), паровой турбины (1883–1885 гг.), двигателя внутреннего сгорания (1885–1886 гг.), способа передачи электроэнергии на расстояние (1891 г.), мотора Дизеля (1893 г.) и многие другие открытия и изобретения кардинально модифицировали структуру производства, способствовали появлению новых пионерных отраслей, привели к существенным изменениям производительных сил, а вслед за ними — экономических отношений. Наступил период, когда развитие концентрации капитала и централизации производства на основе свободной конкуренции привело к новым существенным процессам. Основная доля общественного производства оказалась сосредоточенной на немногих крупнейших предприятиях и ими монополизирована. Корпорация (монополия) пришла на смену свободной конкуренции.

Параллельно с утверждением корпораций начался процесс перехода к смешанной экономике рыночного типа, предполагающей активную роль государства в хозяйственной деятельности и ее регулировании.

В процессе вытеснения свободной конкуренции корпорациями, а, следовательно, в развитии смешанной экономики и государственного регулирования можно выделить три этапа. Первый этап относится к 60–70-м годам XIX в, когда свободная конкуренция достигла высшей степени, а монополии представляли собой едва заметные зародыши. Вмешательство государства в экономику в этот период напрочь отвергалось.

Второй этап охватывает период после экономического кризиса 1873 г. и до конца XIX в. В это время корпорации получили сравнительно широкое распространение, но еще не заняли главное место в экономике. Однако в обществе назревало недовольство монополиями, поэтому экономисты заговорили о необходимости разрешения социальных и экономических противоречий путем вмешательства государства.

Третий этап начался в период промышленного подъема конца XIX в. и продолжался после кризиса 1900–1903 гг., когда изменения в материально-технической базе общества придали корпорациям решающее значение в хозяйственной жизни. Именно на этом этапе промышленный капитализм превратился в смешанную экономику, поступательное развитие которой прошло через весь XX век, а государственное регулирование экономики стало повсеместным и неоспоримым.

Таковы вкратце причины возникновения и этапы развития смешанной экономики рыночного типа, ознакомление с которыми позволяет перейти к рассмотрению механизма трансформации классической рыночной экономики в смешанную.

Смешанная экономика, будучи симбиозом двух начал: рыночного и планового наследует противоречия предыдущих экономических систем и порождает новые, внутренне ей присущие.

Система экономических противоречий смешанной экономики еще недостаточно исследована. В качестве гипотетического варианта основного противоречия смешанной экономики можно было исследовать противоречие между свободным (частным) предпринимательством и государственным вмешательством в экономику.

Свободное предпринимательство (англ. enterprise) основано на принципе «пусть идет как идет» (laissez faire; let it be). По своей природе оно отвергает вмешательство государства в хозяйственную жизнь.

Государство, в свою очередь, выступает в двух ипостасях: как регулятор экономики, и как предприниматель. Эта двойственная роль государства определяет две стороны основного противоречия смешанной экономики:

  • между частным предпринимательством и государственным регулированием экономики и

  • между частным предпринимательством и государственным предпринимательством.

Обратимся к первой стороне.

Для частного предпринимательства жизненно важно обладать полной свободой и независимостью в своей хозяйственной деятельности. Поэтому частное предпринимательство как атрибут рынка противится регулирующей роли государства, но вынуждено мириться с ней, ибо в периоды экономических неурядиц придти ему на помощь может только государство. Разрешение этого противостояния лежит в нахождении оптимального соотношения между «невидимой рукой рынка», за которую ратует частное предпринимательство, и регулирующей рукой государства. В этом состоит первая сторона основного противоречия смешанной экономики.

Вторая сторона этого противоречия связана с предпринимательской деятельностью государства и существованием двух секторов смешанной экономики: рыночного и не рыночного. Рыночный сектор заполняется частным предпринимательством, не рыночный — государственным.

Естественным состоянием частного предпринимательства является прибыльность. Невозможна прибыль — невозможно предпринимательство (рынок). В отличие от него не рыночный (государственный) сектор призван реализовать одну-единственную функцию — организацию убыточного производства. Если государственное предпринимательство становится прибыльным, то это свидетельствует о деформации устройства смешанной экономики, о том, что государственные чиновники совершили агрессию на чужую территорию — на территорию частного предпринимательства. Поскольку государство обычно занимается производством социально-значимых, но экономически-убыточных видов продуктов и услуг, то возникает оправданное в общественном мнении (но не в глазах рынка) стремление к наиболее полному удовлетворению потребности в данном благе. Однако существуют объективные пределы стремлению государства в удовлетворении социально-значимой потребности. Если с ними не считаться, то возникнет ситуация, при которой обостряется конфликт между благородными помыслами государства и экономической (рыночной) организацией производства. В этом проявляется вторая сторона основного противоречия смешанной экономики.
§ 2. Институциональная структура смешанной экономики

рыночного типа

Ранее говорилось о том, что устойчиво повторяющиеся и
значимые экономические отношения приобретают характер всеобщих норм поведения, т. е. становятся институтами. В данной теме это общее определение институтов дополняется той спецификой, которую приобретает институциональная структура в условиях смешанной экономики рыночного типа.

Идеи о необходимости формирования институциональной среды впервые были высказаны представителями немецкой исторической школы. Свое продолжение и дальнейшее развитие они получили в рамках институциональной школы, появившейся в США, где на рубеже XIX–XX вв. сложилась благоприятная для институционального анализа социально-экономическая обстановка. Промышленные монополии и корпорации, возникавшие путем слияний концентрации производства, добивались различных правительственных льгот и законов. Они обогащались за счет казны в ущерб населению, что вызывало со стороны последнего негативное отношение к финансово-промышленным олигархам. В обществе нарастали социальные противоречия, а в научной сфере — разочарование в постулатах классической школы о том, что «рынок все сделает сам», что «законы рынка» всемогущи, что они автоматически обеспечивают всеобщее благополучие.

«Провалы» рынка набирали силу и становились неоспоримыми. Все чаще звучали требования создать одинаковые правовые нормы для всех слоев и сословий общества. Это обстоятельство убеждало экономистов в необходимости выработать новую, альтернативную методологию, отличающуюся от классической и неоклассической школ.

Новая методология помогла выработать по меньшей мере два основных подхода к определению природы и функций институтов в смешанной экономике. Первый подход связан с именем Д. Норта и предполагает, что институты это правила, которые обеспечивают порядок во взаимодействиях между людьми1. Это значит, что не все правила являются институтами, а только те, в отношении которых каждый член определенной группы считает, что этим правилам будут следовать все остальные члены той же группы. На основании этой предпосылки он формирует представление о поведении других людей и вырабатывает правильную стратегию собственных действий. Важнейшим свойством нортовских институтов является то, что их полезные функции определяются не на стадии формирования, а в процессе использования.

Второй подход связан с именем О. Уильямсона. Он определяет институты как структуру управления трансакциями, тремя основными разновидностями которых является классический рынок, смешанная форма контрактации (рыночного управления) и иерархия2. Институты в данном толковании — это контракты, когда «рыночное управление» (классическая контрактация) и объединенное управление рассматриваются как разновидности контрактных отношений. В отличие от нортовских институтов-правил, формирование и использование институтов-контрактов является результатом сознательного выбора, связанного со стремлением минимизировать трансакционные издержки.

Изучение институтов смешанной экономики можно разделить на две большие группы. Первая включает в себя право собственности. Вторая — систему социальных норм и правил. При этом на каждом уровне экономики — будь то микро-, макро-, мезо- или мегаэкономика обе группы содержат разветвленную сеть соответствующих нормативных актов и организаций.

Обратимся сначала к институту прав собственности. Всякая собственность, в том числе и собственность на ценные бумаги («неосязаемая собственность») означает право на доход. Оно рассматривается как право владеть и использовать дефицитные ресурсы, которые приобретается через рыночный обмен. Передача прав собственности (как и любого другого блага) сопряжена с определенными затратами, получившими название «трансакционных издержек» (лат. transactio — сделка), куда входят затраты по обеспечению прав собственности на охрану контрактов, рекламу и т. п. Их размер оказывает большое влияние на стимулы к обмену. Если трансакционные издержки превышают ожидаемые доходы, то сделки по обмену прав собственности становятся бессмысленными.

В смешанной экономике по сравнению с классическим капитализмом формы собственности существенно модифицируются. Известно, что основой экономических отношений рыночной экономики, сформировавшейся на стадии машинного производства, является индивидуальная частная собственность. Появление крупных корпораций отразилось на роли собственности на средства производства. Индивидуальный частный собственник начал терять свое значение. Стали преобладать ассоциированные формы собственности (корпоративные, партнерские, смешанные). Место собственности на материальные блага в значительной мере заняла собственность на «неосязаемые титулы»: деньги и ценные бумаги, т. е. бумажные титулы собственности (у Маркса — «фиктивный капитал»). Благодаря кредиту стали разрастаться институты акционерной собственности и акционерного капитала. Они стимулировали предпринимателей к увеличению денежной оценки предприятий, т. е. их капитализации и извлечению прибыли не благодаря производству материальных благ, а путем купли-продажи бумажных титулов собственности. Возросла роль института денег, кредита, финансов.

Новизна структуры институтов, ознаменовавшая смешанную экономику рыночного типа, состояла в том, что появилась «денежная» экономика, где деньги, а не производство товаров стали играть первостепенную роль.

Все это давало основания для появления нового качества в экономике — института регулирования, функции которого должно было взять на себя государство. На институт государства возлагались надежды нейтрализовать эгоизм корпорации в интересах развития производства и социальной справедливости. Поэтому его действия стали расцениваться как «коллективное благо».

Снижение роли индивидуальной частной собственности и усиление регулирующей роли государства означало, что в смешанной экономике большое значение стали придавать не столько институту прав собственности, сколько институту социальных норм и правил.

Система правил поведения, применяемая в смешанной экономике, классифицирована в книге немецкого экономиста Ванберга «Правила и выбор в экономической теории».

Согласно его концепции правила поведения делятся на наследуемые, генетически передаваемые, и приобретенные, передаваемые через культуру. Последние, в свою очередь, делятся на личные и социальные. А социальные правила — на неформальные (закрепленные обычаями и традициями) и формальные (закрепленные в правовых нормах). Наконец, формальные социальные правила включают «частное» и «общественное» (публичное) право. «Частное» право регулирует поведение не только отдельных индивидов, но и негосударственных организаций; в рамках «общественного» права выделяются правила, ограничивающие деятельность государства (правительства). Нетрудно заметить, что старые институты, особенно неформальные (привычный образ мысли, традиции, представления о том, что хорошо и правильно, а что — плохо) сохраняют устойчивость и трансформируются очень медленно. Они исчезают и заменяются новыми лишь тогда, когда появляются какие-то эффективные способы, при помощи которых можно погасить их влияние. Один из основоположников институционализма Т. Веблен объяснял устойчивость старых институтов присущими каждому человеку и человеческому сообществу свойствами социальной инерции и консерватизма.

Что касается причины смены институтов, то институциональная теория так же, как и марксизм, объясняет трансформацию структуры институтов изменениями в экономических условиях жизни общества. Так, изменения системы институтов смешанной экономики рыночного типа явились следствием перехода классического рынка со свободной конкуренцией к корпоративной экономике со всевластием монополий.

На практике используется несколько методов трансформации структуры институтов. Обратимся к двум теориям, по-разному объясняющим механизм институциональных изменений.

В теории, автором которой является Д. Норт, доказывается, что обмен институтами происходит на политическом рынке и связан с нулевыми трансакционными издержками. Согласно этой концепции создателем формальных институтов и инициатором их изменений является государство. При этом государство стоит перед дилеммой: устанавливать (изменять) те институты, которые стоят «дешево», т. е. замена которых связана с минимальными (нулевыми) трансакционными издержками, или же игнорировать величину издержек ради другой выгоды, которую принесут новые институты.

По мнению Д. Норта и в том и в другом случаях государственные изменения институтов создают неэффективные права собственности. Тому есть две причины. Во-первых, доходы, которые получает государство, могут оказаться выше при такой структуре, которая хотя и неэффективна, но зато легче поддается контролю и взиманию налогов, чем эффективная структура, которая требует высоких издержек контроля и сбора налогов. Во-вторых, государство не может устанавливать эффективные права собственности, т. к. это может оскорбить одних членов общества и поставить под угрозу соблюдения прав других.

Второй альтернативной теорией институциональных изменений является концепция «конкурентного институционального рынка», на котором участники рынка сами выбирают институты посредством своих действий. «Выигрыш» того или иного института в конкурентной борьбе означает, что именно он получил массовое распространение в экономическом поведении, т. е. систематически используется в схожих ситуациях подавляющим большинством хозяйствующих субъектов. А «проигрыш» означает, что это правило не пользуется «спросом»; оно либо не применяется, либо к нему прибегают редко.

Различия между теориями политического и конкурентного рынков сводятся к тому, что в первой устанавливаются институты, результат действия которых выгоден «игрокам» политического рынка, т. е. государственному аппарату, а во втором случае, т. е. на конкурентном рынке институтов, от внедренных новых правил выигрывают сами хозяйствующие субъекты.

Возможен еще один вариант изменения институциональной среды смешанной экономики. Он связан с импортом институтов. В этом случае изменения касаются только формальных институтов, ибо неформальные (обычаи, традиции) не поддаются прямому воздействию и могут измениться в дальнейшем лишь как реакция на новые формальные рамки. При импорте институтов главная роль отводится государству.


следующая страница >>