microbik.ru
1
В.Л. Будников

СОДЕРЖАНИЕ

УГОЛОВНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
В соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Чтобы точно определить природу доказательства в уголовном судопроизводстве, необходимо в полной мере учитывать его информационную сущность, поскольку основой установления наличия или отсутствия юридически значимых обстоятельств являются сведения, т.е. информация об этих обстоятельствах. По мнению М. Шалумова, «доказательство совершенно верно определено в УПК как сведения, т.е. информация, об обстоятельствах преступления, по поводу которого расследуется или рассматривается судом уголовное дело, полученные лицом, производящим расследование, либо судом в ходе допроса граждан, проведения других следственных и судебных действий, ознакомления с документами и предметами, приобщёнными к делу»1.

С.А. Шейфер, исследуя сущность уголовных доказательств, отметил, что они не создаются изначально природой, но в то же время и не являются абсолютным продуктом сознательной процессуальной деятельности субъекта доказывания. «Они формируются в результате восприятия им объективно существующих следов, оставленных событием, преобразования содержащейся в них информации в иную форму (что является закономерным в любом отражательном процессе) и её закрепления путём облечения в процессуальную форму»2. Таким образом, информация об обстоятельствах преступления, отражённая в надлежащем процессуальном документе, составляет внутреннюю сущность доказательства по уголовному делу.

Вместе с тем, для того, чтобы приобрести указанное правовое значение, информация должна соответствовать ряду нормативных признаков. Прежде всего, она должна быть получена и документально зафиксирована вследствие произведённого уполномоченным должностным лицом или государственным органом процессуального действия. Выполнение предусмотренных законом нормативных предписаний по поводу получения и закрепления информации о преступлении служит необходимым условием придания ей свойства допустимости. «Понятие допустимости доказательств характеризует соблюдение субъектами доказывания определённых законом правил доказывания, которые включают процессуальный порядок собирания и закрепления доказательств, их процессуальную форму и другие требования доказательственного права»3.

При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ). Допустимые доказательства, как следует из ч. 1 ст. 75 УПК, - это те, которые получены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Подобное нормативное установление достаточно точно соблюдается в процессе доказывания при осуществлении правосудия по уголовным делам. Например, в моей адвокатской практике был, как представляется, весьма показательный случай. Военнослужащий срочной службы У. был осуждён военным судом - войсковая часть 54233. В кассационной жалобе защитник отметил, что суд первой инстанции не дал должной оценки собранным по уголовному делу доказательствам с точки зрения их допустимости. Так, было немотивированно отклонено ходатайство защиты о недопустимости использования в суде доказательств, полученных с нарушением закона на предварительном следствии, поскольку в качестве субъектов доказывания выступали военные дознаватели, проводившие следственные действия по данному уголовному делу без надлежащего документального оформления их процессуального статуса. Проще говоря, следственные действия проводили строевые офицеры, не имеющие отношения к органам дознания и военной прокуратуре.

Исследовав материалы уголовного дела и выслушав объяснения представителей сторон, военный суд - войсковая часть 16666 отменил приговор суда первой инстанции и в своём кассационном определении, в частности, указал: «Из материалов дела усматривается, что порядка 75% допросов и очных ставок провели военные дознаватели, которые производили следственные действия без надлежащего документального оформления их процессуального статуса. В этой связи представляется правомерной постановка адвокатом ... вопроса в кассационной жалобе о допустимости большей части собранных по делу доказательств. Суд не вправе использовать доказательства, полученные с нарушением закона (ст. 69 УПК РСФСР)»4.

Суд кассационной инстанции поступил в данном случае в строгом соответствии с действовавшим уголовно-процессуальным законом, хотя в теории доказывания применительно к подобным ситуациям предлагалась совершенно иная рекомендация, в соответствии с которой, «если следственное действие производилось должностным лицом, могущим в принципе осуществлять производство по делу, но не имеющим соответствующих процессуальных правомочий по конкретному делу, но в ходе его производства и закрепления результатов соблюдались все правила, предусмотренные законом, полученные таким путём фактические данные могут, как представляется, быть использованы при доказывании, но с отнесением к другому виду доказательств»5.

Аналогичные советы публикуются и в наше время. Так, например, оценивая сложность вопроса о возможности восполнения дефектов процессуальной формы имеющихся в уголовном деле доказательств с помощью получения других доказательств, И.Б. Михайловская пишет: «Представляется, что сам по себе факт нарушения уголовно-процессуального закона никакие последующие следственные действия и полученные в их результате доказательства не могут изменить. Но прагматические соображения, т.е. стремление преодолеть трудности в установлении обстоятельств дела, побуждают к признанию правомерной ситуации, при которой недопустимое доказательство в комбинации с допустимыми становится основой принятия процессуального решения»6.

Сходные суждения высказаны и некоторыми другими авторами. Так, Ю.К. Орлов полагает, что построение «стерильного», как он называет, уголовного процесса меньше всего подходит к современному периоду общественного развития, поскольку совершенно нереалистично и неэкономично требовать буквального соблюдения «абсолютно всех процессуальных правил по целому ряду причин: невысокий профессиональный уровень работников следственного аппарата и их фактическое неравенство с квалифицированной и высокооплачиваемой защитой; несовершенство законодательства, многие нормы которого просто невозможно выполнить буквально и др.»7.

Трудно представить, чтобы в состязательном уголовном судопроизводстве, где суд и стороны стремятся (или, во всяком случае, должны стремиться) к безусловному выполнению требований закона при формировании доказательств и их использовании в принятии решений, было допустимо подобное комбинирование допустимых и недопустимых доказательств. Что касается возможной «стерильности» уголовного процесса, то это - состояние, к которому следует непременно и безусловно стремиться. Вряд ли правомерно конструирование теоретического обоснования возможности подмены законности некоей целесообразностью, причём в связи с тем, что, оказывается, органы предварительного расследования не выдерживают творческой конкуренции с защитой в условиях состязательного правосудия. Думается, абсолютно справедливо отметил по поводу необходимости соблюдения нормативных требований при формировании доказательств B.C. Шадрин: «Невыполнение установленных уголовно-процессуальным законом правил собирания и проверки доказательств неизбежно влечёт наступление неблагоприятных последствий в виде утраты ими такого важного и необходимого качества, как допустимость, т.е. пригодность доказательств с точки зрения законности источников, методов и приёмов получения сведений»8.

Согласившись с позицией сторонников субъективного подхода к определению правил допустимости доказательства в зависимости от конкретных обстоятельств по уголовному делу, вольно или невольно следует стать апологетом возможных процессуальных нарушений в доказывании, а, значит, допустить неправосудность и несправедливость принимаемых процессуальных решений. Ведь тогда потребуется конструирование неких формальных критериев «допустимости» подобных нарушений, что вряд ли возможно в силу абсурдности подобных конструкций. Единственно верным по форме и справедливым по существу может быть только тезис о том, что «любые нарушения требований УПК, непосредственно связанные с получением доказательств, должны приводить к выводу об их недопустимости»9.

Недопустимыми следует признавать и те сведения об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания по уголовному делу, которые имеют производный характер от так называемых первоначальных незаконных доказательств. В теории доказывания их называют плодами отравленного дерева. «Если на основании незаконно добытых доказательств были получены другие доказательства, то они исключаются из разбирательства дела как являющиеся производными от незаконно полученных доказательств (как плоды отравленного дерева)»10. Очевидно, что использование недопустимых сведений об обстоятельствах по уголовному делу в одной совокупности с доброкачественными доказательствами также способно отравить такую совокупность в полном объёме, то есть лишить входящих в неё допустимых доказательств их юридической силы (недопустимые доказательства не имеют юридической силы -ч. 1 ст. 75 УПК).

Недопустимыми должны признаваться любые доказательства, сформированные с нарушением установленных уголовно-процессуальным законом правил. Если же при собирании и процессуальном оформлении сведений о преступлении нормативные требования не были нарушены, но сам процесс получения уголовных доказательств не в полном объёме урегулирован действующим законом, вполне допустимо, как представляется, применение аналогии. Аналогия закона в уголовном судопроизводстве - это, по определению П.С. Элькинд, «вывод о принадлежности единичному обстоятельству определённого признака, основанного на сходстве с другими обстоятельствами, обладающими данным признаком»11. Возможность применения норм доказательственного права возникает, к примеру, при собирании уголовных доказательств защитником обвиняемого в порядке, определённом ч. 3 ст. 86 УПК. Учитывая, что указанный субъект доказывания действует в условиях состязательного правосудия как правомочный представитель стороны защиты, он вправе собирать доказательства по уголовному делу в порядке, аналогичном сходной деятельности органов уголовного преследования, при условии полного отсутствия при этом применения каких-либо мер принудительного воздействия12.

Допустимость характеризует формальную сторону уголовного доказательства, в то время как о его содержательной части свидетельствуют такие свойства доказательства, как относимость и достоверность13.

При этом в качестве относимости доказательства выступает, по мнению Л.В. Клейман, «обязательное правовое свойство, отражающее способность доказательства прямо или косвенно устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию, в силу объективных связей между ними»14.

Способность устанавливать наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, - это, по существу, характеристика доказательства с точки зрения внутренней доброкачественности содержащейся в нём информации о преступлении. Относимость ни при каких условиях не может отражать полную качественную характеристику доказательственной информации, поскольку не каждое относимое доказательство способно достоверно устанавливать обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу. «Поэтому не следует смешивать относимость доказательств с их способностью устанавливать соответствующий искомый факт»15.

В этой связи представляется более предпочтительной позиция учёных, понимающих под относимостью доказательства наличие объективной связи между ним и обстоятельствами, которые необходимо установить по уголовному делу16. Такая связь существует вне зависимости от воли и желания субъекта доказывания, поскольку возникает вследствие отображения сведений об обстоятельствах исследуемого события на соответствующем материальном объекте или в сознании наблюдавшего его человека. С этой точки зрения доказательство выступает в качестве своеобразного информационного ориентира, указывающего на определённое фактическое обстоятельство. Для свойства относимости важно то, что оно характеризует не содержание находящихся в доказательстве сведений, а лишь свидетельствует об их направленности. При этом относимое доказательство может быть полноценным правовым средством установления наличия или отсутствия подлежащего доказыванию обстоятельства только при условии подтверждения доброкачественности входящих в него сведений об обстоятельствах исследуемого события.

Относимость - это информационное свойство уголовного доказательства, показывающее его непосредственное отношение к исследуемому преступному событию. Глубинную характеристику содержащейся в доказательстве информации способно выразить ещё одно юридическое свойство - достоверность. Так же, как допустимость и относимость, достоверность является нормативным признаком доказательства (ч. 1 ст. 88 УПК). В.М. Савицкий и A.M. Ларин понимали под достоверностью «свойство показаний свидетеля, обвиняемого, потерпевшего и других лиц, заключения эксперта, протоколов, иных документов, возникающее тогда, когда установлено, что они соответствуют действительности. Достоверность, - отмечали они, - синоним истинности, подчёркивающий отличие истинного знания от вероятного»17.

Необходимо отметить, что не все учёные признают выделение достоверности в качестве самостоятельного свойства отдельного уголовного доказательства18. Так, например, Н.П. Кузнецов был убеждён в том, что достоверность «никак не может быть свойством самого доказательства», поскольку её ещё надо определить. Более того, он полагал, что «фактические данные, полученные в установленном законом порядке, считаются доказательствами независимо от того, достоверны они или нет»19.

Категорически настроена против признания достоверности ещё одним, наряду с относимостью и допустимостью, свойством доказательства И.Б. Михайловская По её мнению, «подобного рода попытка изменить устоявшееся в уголовном процессе понятие доказательства как относящихся к делу сведений, облечённых в установленную законом форму, не является плодотворной ни в теоретическом, ни в практическом отношении»20. В качестве соответствующих аргументов она предлагает следующие:

  1. ссылка на ч. 1 ст. 88 УПК, указывающую, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, несостоятельна, поскольку в ней указаны не обязательные свойства отдельного доказательства, а аспекты его оценки;

  2. должностное лицо или государственный орган может проигнорировать при принятии процессуального решения любое доказательство, признав его недостоверным;

  3. вывод о достоверности отдельного доказательства всегда является предварительным;

  4. признание достоверности обязательным свойством отдельного доказательства искусственно и произвольно сокращает имеющуюся информацию, а также способно вызвать безмотивный отказ от исследования всех доказательств, в том числе противоречащих версии субъекта доказывания21.

Представляется, что приведённое суждение вряд ли возможно признать обоснованным, а его аргументы - в достаточной мере убедительными. Прежде всего, если указанные в ч. 1 ст. 88 УПК относимость, допустимость и достоверность являются не свойствами отдельного доказательства, а только аспектами его оценки, то непонятно, почему И.Б. Михайловская выделяет в качестве свойств доказательства только такие аспекты его оценки, как относимость и допустимость. Достоверность обладает такой же нормативной природой и направленностью, что и признаваемые ею свойства доказательства. Кроме того, все нормативные свойства доказательства одновременно могут быть и в самом деле являются критериями его оценки, поскольку в процессе мыслительной деятельности субъекта доказывания, оценивающего проверенные доказательства, анализируется внутренняя сущность и внешняя форма каждого из них.

Что касается опасения по поводу возможного игнорирования должностными лицами отдельных доказательств вследствие их недостоверности, то здесь ничего предосудительного нет. Правда, термин «игнорирование», прямо скажем, не очень подходит к характеристике доказательственной деятельности представителей государства, но если признать, что так называется свобода выбора субъектом доказывания при принятии им процессуального решения по уголовному делу в результате собственной проверки и оценки всех собранных доказательств, которые он считает доброкачественными и достоверными, то в таком «игнорировании» иных сведений нет, очевидно, ничего предосудительного, «Достоверность, - отмечает В.Ю. Миронов, - является категоричным свойством, не допускающим различных степеней. Доказательства оцениваются на основе внутреннего убеждения следователя и суда, являющегося методом и результатом процесса доказывания. Если названные субъекты сомневаются в оцениваемых сведениях, то последние являются вероятными. Убеждение в несомненности любого доказательства может быть только однозначным - оно достоверно или нет» 22.

Субъект доказывания в принципе свободен в выборе доказательств для обоснования принимаемого процессуального решения, однако произвольное игнорирование отдельных из них на практике, как правило, обжалуется представителями стороны защиты, и в этом смысле обжалование незаконных действий и решений соответствующего должностного лица выступает в качестве правовой гарантии законности принимаемого решения. Кроме того, стадийное построение уголовного процесса также является важной гарантией от подобного произвола публичных субъектов доказывания. К тому же, учитывая корпоративный характер предварительного расследования, нельзя исключать, что ошибочное решение одного должностного лица вполне может быть отменено другим. «Достоверность уголовно-процессуальных доказательств, - отмечает Р.В. Костенко, - необходимо рассматривать как гносеологическую категорию. Это означает, что вывод кого-либо из субъектов, ведущих процесс, о достоверности определённого доказательства не исключает иной оценки тех же сведений другим субъектом на том же этапе доказательственной деятельности»23.

По поводу предварительного характера вывода субъекта доказывания о достоверности отдельного доказательства с И.Б. Михайловской следует согласиться. Но точно такой же предварительный характер имеет вывод и о других свойствах доказательства - относимости и допустимости. Кроме того, доказательство не приобретает априори все юридические свойства с момента своего формирования. Чтобы содержащиеся в доказательстве сведения были признаны юридически относимыми и достоверными, их необходимо вначале проверить. «Достоверность - это несомненность доказательства, обусловленная проведённой уголовно-процессуальной проверкой, предусмотренной законом (ст. 87 УПК)»24.

Познать качество содержательных признаков единичного уголовного доказательства возможно только в сравнении с другими, однородными с ним доказательствами. Это не означает, что фактическая информация о преступлении, находящаяся в отдельном доказательстве, претерпевает какие-либо качественные изменения в процессе формирования соответствующей совокупности доказательств. Разумеется, она (информация) остаётся в уже сформированном единичном доказательстве в неизменном фактическом состоянии, однако официально признать её истинной, достоверной, правдивой возможно только после проверки этого доказательства посредством других доказательств.

ВТ. Очередин предлагает считать достоверными доказательствами те, которые содержат в себе как правдивые, так и ложные сведения о фактических обстоятельствах по уголовному делу: «Достоверность доказательств как их свойство означает правдивость или ложность сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу или имеющих значение для правильного разрешения дела»25. С таким суждением трудно согласиться. На основе ложной информации вряд ли возможно получить истинное знание об искомых обстоятельствах произошедшего преступного события. Думается, совершенно справедливо Р.В. Костенко называет достоверные доказательства доброкачественной и надёжной основой выводов по уголовному делу26.

Достоверный - в высшей степени верный, правдивый, истинный. Достоверность уголовного доказательства - не подлежащая сомнению конкретного субъекта доказывания вера в правдивость сведений об обстоятельствах преступления, содержащихся в отдельном, единичном доказательстве.

После проверки отдельных доказательств, собранных по уголовному делу, субъект доказывания должен сформировать их совокупности. Представляется, что каждая сформированная совокупность должна состоять исключительно из таких доказательств, которые направлены на установление одного или нескольких обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ст. 73 УПК), то есть доказательственный вектор каждого из них усиливается за счёт сложения с аналогичными векторами подобных ему доказательств. Скажем, такую совокупность могут составить все доказательства, указывающие на наличие события преступления, либо все доказательства, устанавливающие алиби обвиняемого. Подобную совокупность отдельных доказательств, направленных на установление одного или нескольких фактических обстоятельств по уголовному делу, необходимо называть однородной, поскольку все составляющие её единичные доказательства по своему содержанию однородны.

Однородные совокупности доказательств могут формироваться только после проведения проверки всех имеющихся в уголовном деле единичных доказательств. После этого субъект доказывания, выполняя требование, сформулированное в ч. 1 ст. 88 УПК, оценивает проверенные доказательства с точки зрения их соответствия свойствам относимости, допустимости и достоверности, и формирует однородные системы проверенных доказательств с тем, чтобы констатировать их достаточность для принятия определённого процессуального решения. Как отмечается в юридической литературе, «свойство достаточности доказательств в уголовном судопроизводстве есть требование, выражающееся в наличии такой системы относимых, допустимых, достоверных доказательств, которая получена в результате всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела и всей совокупности собранных по нему доказательств и которая достоверно устанавливает все обстоятельства, образующие предмет доказывания»27.

Субъект доказывания, формируя однородную совокупность доказательств, должен исходить из их способности устанавливать наличие или отсутствие входящих в предмет доказывания юридических фактов. Ни одно единичное «доказательство, взятое изолированно, в отрыве от других доказательств, не может служить основанием для обоснованных выводов»28. Эту задачу способна решить только такая совокупность, которая «представляет собой внутренне связанную и согласованную систему всех доказательств по делу, отражающую собой действительную связь исследуемого события с конкретными фактами»29. При этом под термином «все доказательства по делу» необходимо понимать все уголовные доказательства, объединённые в подобные внутренне связанные и согласованные системы.

Трудно представить, чтобы субъект доказывания подходил к решению проблемы формирования совокупности доказательств, достаточной для разрешения уголовного дела, только с точки зрения количества имеющихся в конкретном уголовном деле, поскольку они могут указывать на устанавливаемые фактические обстоятельства по-разному, взаимно исключая друг друга. Задача следователя, адвоката и суда как раз и состоит в том, чтобы подобрать группы сходных доказательств, имеющих одинаковую доказательственную направленность и убеждающих в необходимости принятия определённого решения. К примеру, в соответствии с ч. 1 ст. 220 УПК следователь должен указать в обвинительном заключении перечень доказательств, подтверждающих обвинение (п. 5), и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты (п. 6). Информационные векторы указанных перечней, как правило, не совпадают полностью либо частично. Вряд ли следователь при сформировании совокупности доказательств, подтверждающих его вывод о виновности обвиняемого, станет включать в неё оправдательные доказательства, представленные стороной защиты, поскольку они должны находиться в другой совокупности.

Конечно, в практике бывают ситуации, когда все собранные по уголовному делу доказательства находятся между собою в тесной системной взаимосвязи и указывают на необходимость принятия лишь одного варианта процессуального решения. Это возникает, например, тогда, когда обвиняемый полностью признаёт свою вину, активно способствует установлению истины по делу, и все собранные доказательства только подтверждают его признание. Возможны ситуации и с отрицанием вины, подтверждаемым собранными оправдательными доказательствами. Однако уголовный процесс в действительности редко бывает таким простым и однополярным. Чаще всего в нём происходит борьба процессуальных интересов, где каждая из сторон старается убедить другую сторону и, суд в правильности своих выводов с помощью сформированной ею совокупности доказательств из числа тех, которые имеются в уголовном деле.

Как конкретно сформировать совокупности доказательств по уголовному делу, каждый субъект доказывания решает по собственному внутреннему убеждению, руководствуясь законом и своей совестью (ч. 1 ст. 17 УПК). Главное при этом, на мой взгляд, - включение в них только проверенных и взаимно дополняющих друг друга единичных доказательств.

Совокупность не может состоять из противоречивых и взаимоисключающих доказательств, поскольку входящие в неё отдельные доказательства, вливаясь в общее число конвергентных доказательств, приобретают доказательственное значение, то есть юридическую силу. Нужно понимать, что отдельно взятое доказательство не может самостоятельно, в отрыве от других, однородных с ним доказательств, удостоверять наличие или отсутствие какого-либо факта по уголовному делу. Это в состоянии сделать только совокупность нескольких доказательств, находящихся между собою в системной взаимосвязи. Юридическая сила отдельного доказательства может существовать только тогда, когда оно взаимосвязано с однородными ему доказательствами. В этом случае такая совокупность становится правовым средством установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Отдельно взятое уголовное доказательство лишено какой-либо юридической силы и его использование в доказывании недопустимо.

И.Б. Михайловская понимает под совокупностью доказательств все собранные по уголовному делу доказательства и не считает изложенную позицию плодотворной, поскольку она «таит в себе опасность безмотивного отказа от исследования всех тех доказательств, которые противоречат версии, принятой субъектом доказывания»30.

Вряд ли подобный вывод можно признать обоснованным. Субъект доказывания обязан исследовать все доказательства, собранные по уголовному делу, в том числе и противоречащие принятой им версии. Другое дело, что своё процессуальное решение,

к необходимости принятия которого ему неизбежно предстоит прийти вследствие

такого исследования, он обязан обосновывать теми доказательствами, которые,

по его мнению, более убедительны, нежели находящиеся contra них. Ничто не мешает

другим субъектам доказывания формировать иные совокупности доказательств, если для этого есть объективные основания.

Способность отдельного доказательства входить в совокупность однородных с ним доказательств свидетельствует о наличии у него ещё одного, наряду с относимостью, допустимостью и достоверностью, важного свойства - конвергентности. Без этого свойства единичное доказательство не в состоянии усиливать доказательственное значение (юридическую силу) других, находящихся с ним в одной совокупности, доказательств.

В римском праве существовало положение - Testis unus testis nullus, - согласно которому один свидетель не считается свидетелем. Подобное правило должны, безусловно, применять и современные субъекты доказывания31. Во всяком случае, оно уже имеет свою нормативную основу, действующую, в частности, применительно к признанию обвиняемым своей вины: такое признание может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении виновности обвиняемого совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК). В этой связи представляется, что ни одно отдельно взятое единичное уголовное доказательство не имеет и не может иметь юридической силы и использоваться в доказывании, если оно не подтверждено ещё хотя бы одним подобным доказательством, не являющимся производным от него. Юридическая сила приобретается каждым доказательством, находящимся в совокупности с однородными ему доказательствами, с момента его вхождения в данную совокупность, которая, в свою очередь, также приобретает со времени своего образования качество правового средства доказывания.


1 Шалумов М. УПК РФ: вопросы доказательственного права // Законность. 2004. № 4. С. 3. См. также: Пашков С.Ю.,

Рябинина Т.К. О содержании доказательств и моменте появления их в уголовном деле // Российский судья. 2005. № 2. С.

17.






2 Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории н правового регулирования. Тольятти, 1997. С. 38.






3 Левченко О.В. Система средств доказывания по уголовным делам. Астрахань, 2003. С. 110. См. также: Кипнис Н.М. Допустимость

доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 27; Сильнов М.А. Вопросы обеспечения допустимости доказательств в

уголовном процессе (досудебные стадии). М., 2001. С. 4-7.






4 Архив военного суда - войсковая часть 16666. 1998. Кассационное определение № 170-К от 11. И. 1998 г.







5 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 244.







6 Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М, 2006. С. 113.







7 Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 47. См. также: Толмосов В.И.
Проблемы допустимости доказательств на досудебных стадиях российского уголовного процесса. Автореф. ...
дисс. канд. юрид. наук. Самара, 2002. С.10; Братин Е.А. Процессуальный порядок и правовые последствия при
знания доказательств недопустимыми в российском уголовном процессе. Автореф. ... дисс. канд. юрид. наук.
Челябинск, 2003. С. 13.


8

 Шадрин B.C. О значении процессуальной формы и формализме на предварительном следствии // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Волгоград, 1988. С. 23.

9




 Власов А.А., Лукьянова И.Н., Некрасов СВ. Особенности доказывания в судопроизводстве. М., 2004. С. 220.

10

 Золотых ВВ. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов н/Д., 1998. С. 217. См. также: Чувилев А., Лобанов А. О порядке признания судом недопустимости доказательств по уголовному делу // Российская юстиция. 1996. № 11. С. 47-49; Сильное М.А. Вопросы обеспечения допустимости доказательств в уголовном процессе (досудебные стадии). М., 2001. С. 6-7.


11

 Элькинд П.С. К вопросу об аналогии закона в уголовном судопроизводстве / Актуальные проблемы социалистической законности и правопорядка. Куйбышев, 1982. С. 75. См. также: Белоносов В.О., Громов НА Критерии допустимости аналогии в уголовном процессе // Государство и право. 2001. № 7. С. 65-69.


12

 См. подробнее: Будников В.Л., Смагоринская Е.Б. Участие адвоката в формировании и исследовании доказательств в досудебном уголовном производстве. Волгоград, 2004; Будников В., Русяев А. Показания в уголовном процессе // Законность- 2006. Я? 9. С. 42-44.


13

 См., например: Кожевникова Ю.А. Исключение недопустимых доказательств из разбирательства уголовного дела Автореф.... дисс. канд юрид. наук. Воронеж, 2005. С. 12.


14

 Клейман Л.В. Установление относимости доказательств при расследовании преступлений. Автореф. ... дисс. канд. юрид, наук. Омск, 2001. С.11.

15

 Кузнецов Н.П., Кокорев Л.Д. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 123.

16

 См.: Левченко О.В. Доказывание в уголовном процессе России. Астрахань, 2000. С. 122; Очередин B.T. Доказывание в уголовном процессе. Волгоград, 2005. С. 32; Костенко Р.В. Теоретические вопросы уголовно-процессуального доказывания. Краснодар, 2005. С. 91.


17

 Савицкий В.М., Ларин А.М. Уголовный процесс: словарь-справочник. М., 1999. С. 47.

18

 Кузнецов Н.П., Кокорев Л.Д. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 134.

19

 Кузнецов Н.П., Кокорев Л.Д. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 135.

20

 Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М., 2006. С. 118.

21

 См.: Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М., 2006. С. 116-117.

22

 Миронов В.Ю. Достоверность доказательств и их значение при постановлении приговора. Автореф ... дисс. канд. юрид. наук. Челябинск, 2005. С. 14.

23

 Костенко Р.В. Теоретические вопросы уголовно-процессуального доказывания. Краснодар, 2005. С. 48-99.

24

 Миронов В.Ю. Достоверность доказательств и их значение при постановлении приговора. Автореф. ... дисс. канд. юрид. наук. Челябинск, 2005. С. 13.


25

 Очередин В.Т. Доказывание в уголовном процессе. Волгоград, 2005. С. 36.

26

 Костенко Р.В. Теоретические, законодательные и правоприменительные аспекты понятия уголовно-процессуальных доказательств. Краснодар, 2005. С. 192.

27

 Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголовном процессе. Краснодар, 2000. С. 43.

28

Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия.

Л., 1971. С. 110.

29

 Мухин ИИ. Важнейшие проблемы оценки судебных доказательств в уголовном и гражданском судопроизводстве. Л.,

1974. С.32.

30

 Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М,, 2006. С. 117.

31

 См.: Аверин А.В. О судебной оценке доказательств // Российский следователь. 2004. № 4. С. 6.