microbik.ru
1 2 ... 25 26
Валентина Папанова

УРОЧИЩЕ СТО МОГИЛ

(некрополь Ольвии Понтийской)

Знання України

Київ 2006

ББК 63.4 (4 УКР)

П 17

УДК 902.2

Рекомендовано к печати Ученым советом Бердянского государственного

педагогического университета (протокол № 5 от 1 марта 2006 года)

Рецензенты:

Гаврилюк Н. А., д. и. н., зав. отделом Института археологии НАН Украины (Киев)

Самойлова Т. Л., к. и. н., зав. отделом археологии Северо_Западного

Причерноморья Института археологии НАН Украины (Одесса)

Папанова В. А.

П 17 Урочище Сто могил — некрополь Ольвии Понтийской: Монография – Киев:

Знания Украины, 2006.— 278 с. – Библиограф.:

ISBN 966_316_106 _Х

Книга посвящена одному из интереснейших некрополей Северного Причерномо_

рья — некрополю Ольвии, который просуществовал почти тысячу лет. В книге рас_

сматриваются вопросы истории его исследования, историческая топография, погре_

бальный и поминальный обряды.

Для специалистов в области археологии и истории, аспирантов, студентов, препода_

вателей вузов, а также для всех интересующихся древней историей.

УДК 902.2

ББК 63.4 (4 УКР)+63.3 (0)32

© Видавництво „Знання України“, 2006

© Папанова В. А., 2006

ISBN 966_316_106 _Х

Светлой памяти моих родителей

Любови Андреевны (урожденной Хорунжей)

и Анатолия Ильича Папановых,

и бабушки Анны Федоровны Хорунжей

(урожденной Морозовой)

посвящается
7

ВВЕДЕНИЕ

История и культура населения Ольвии * — античного государства Северного Причер_

номорья — исследуется на протяжении более двух столетий. За это время было раскопано

большое количество архитектурно_строительных объектов, сотни погребений на некропо_

ле и получен колоссальный сопровождающий материал.

Политической истории, идеологическим представлениям населения, архитектуре, сель_

ской округе, фортификации, различным категориям материалов и исторической периоди_

зации Ольвийского государства посвящены сотни научных статей и около трех десятков

монографий и сборников. Однако проблемам погребального и поминального обрядов оль_

виополитов и историографии ольвийского некрополя уделено гораздо меньше внимания

со стороны исследователей. На сегодняшний день вышло три работы, посвященные архаи_

ческому В. М. Скудновой (1988), классическому Ю. И. Козуб (1974) и эллинистическому

М. Б. Парович_Пешикан (1974) некрополям Ольвии, которые базировались на материа_

лах раскопок профессора Б. В. Фармаковского. Отметим, что работа В. М. Скудновой —

это, скорее всего, прекрасно изданный каталог вещей из раскопок Б. В. Фармаковского с

хорошей вступительной статьей, а не монографическое исследование. Материалы некропо_

ля первых веков нашей эры из раскопок Б. В. Фармаковского и Ю. И. Козуб изданы час_

тично, а их отчеты находятся в разных архивах двух государств — Украины и России. В

тоже время в результате раскопок ольвийского некрополя в девяностых годах прошедшего

столетия удалось получить весьма ценные для науки сведения. Таким образом, при диск_

ретном анализе такого важного памятника, каким является в целом некрополь Ольвии,

без учета всех ранее раскопанных и новых погребений, невозможно в полном объеме ис_

пользовать его как исторический источник.

В настоящей работе рассмотрены история исследования некрополя Ольвии, его истори_

ческая топография с локализацией участков по социальным и возрастным признакам, по_

гребальный и поминальный обряд ольвиополитов в архаический, классический, эллинис_

тический и римский периоды, а также особенности его развития на протяжении с 30_х го_

дов VI в. до н. э. и по третью четверть IV в. н. э. Автор не ставила перед собой задачу анализа

и классификации вещественного материала из раскопок некрополя, так как в большей ча_

сти это уже сделано в работах В. М. Скудновой, Ю. И. Козуб и М. Б. Парович_Пешикан.

В работе использованы археологические материалы из раскопок некрополя, хранящие_

ся в фондах Института археологии НАН Украины, национального историко_археологичес_

кого заповедника «Ольвия», Херсонского и Николаевского краеведческих музеев, Одес_

* В настоящее время — это национальный историко_археологический заповедник «Ольвия» Института

Археологии Национальной Академии наук Украины (с. Парутино Очаковского района Николаевской облас_

ти, Украина).

ского археологического музея, Эрмитажа (Россия). Кроме того, материалы из архивов

Института археологии Национальной Академии наук Украины (ИА НАНУ), Института

истории материальной культуры Российской Академии наук (ИИМК РАН), Российского

государственного Военно_исторического архива (РГВИА) и Центрального архива Военно_

морского флота (ЦАВМФ) России, картографических отделов Национальной библиотеки

Украины им. В. И. Вернадского (НБУВ, Киев) и Российской национальной библиотеки

(РНБ, Санкт_Петербург), сведения античных авторов и научная литература.

Автор выражает искреннюю благодарность научному руководителю С.Д Крыжицкому,

своим первым учителям в археологии С. Н. Ляшко и Ю. И. Козуб, а также А. С. Русяевой,

В. В. Крапивиной, А. В. и С. Б. Буйских, В. В. Назарову , коллегам из Москвы и Санкт_

Петербурга, которые содействовали появлению в свет этой монографии. Особая благодар_

ность за поддержку профессору М. Б. Котляревскому.

Графические иллюстрации выполнены С. Затерой, Р. Карой и И. Костюк.

9

Глава І

ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

ОЛЬВИЙСКОГО НЕКРОПОЛЯ

Ольвия представляет собой один из наиболее благодатных объектов исторического ис_

следования. С этим мнением Ю. Г. Виноградова трудно не согласится. Интерес к древнему

городу возникает в третьей трети XVIII века с момента появления его руин в поле зрения

сначала любителей древностей, а затем и ученых. Итогом этого интереса в середине XIX века

стало появление ряда работ, освещающих те или иные стороны ольвийской истории. Эти

работы не однозначны по своему содержанию — от краткого очерка и путевых заметок до

первых научных трудов. Уже в этот период у исследователей возникает потребность в ана_

лизе итогов полувекового исследования Ольвии. Первый очерк, посвященный истории

исследования Ольвии, принадлежал перу П. Леонтьева (1856).

Впоследствии этот вопрос, в более широком аспекте рассмотрели В. В. Латышев (1887),

В. Н. Юргевич (1886, 1897), Ю. А. Кулаковский (1914), Н. И. Новосадский (1915) и

Б. В. Фармаковский (1915). В ХХ веке (1917–1991 гг.) истории археологического изуче_

ния Ольвии посвящают свои работы преимущественно обзорного характера русские и ук_

раинские ученые С. А. Жебелев (1923), В. П. Бузескул (1924, 1927) и Л. М. Славин (1960).

Истории исследования Ольвии посвятили отдельные главы в своих монографиях Ю. И. Ко_

зуб (1974), А. А. Формозов (1975), С. Д. Крыжицкий (1983, 1985), Е. И. Леви (1985) и

Ю. Г. Виноградов (1989). Большая часть работ советского периода нашей истории по дан_

ной проблематике носит историографический характер. Объектом их внимания стали ма_

териалы раскопок Ольвии Б. В. Фармаковским и его последователями с 1920 г. и до начала

70_х годов ХХ в. К анализу итогов пятидесяти лет раскопок (1898–1948 гг.) обращались

В. Д. Блаватский (1948), И. Т. Кругликова (1970), А. Н. Карасев и Е. И. Леви (1976). Од_

нако в этих работах основное внимание, за исключением монографии Ю. И. Козуб, уделя_

лось вопросам исследования городища, а не ольвийского некрополя.

В истории исследования некрополя Ольвии можно выделить четыре периода. Первый

период самый продолжительный, охватывает конец XVIII и весь XIX век. Он характеризу_

ется локализацией на картах Урочища Ста могил и эпизодическими раскопками некропо_

ля. Этот период подразделяется на ряд этапов: 1) 1774–1807 гг.— привязка сведений ан_

тичных авторов об Ольвии к топографическим картам местности; 2) первая половина

XIX в.— создание планов городища и некрополя, первые раскопки на некрополе, первые

научные публикации; 3) вторая половина XIX в.— появление новых карт и планов горди_

ща и некрополя, начало систематических раскопок ольвийского некрополя. Второй пери4

од — первая четверть XX в. (1901–1915, 1917, 1924–1926 гг.) связан с именем Б. В. Фар_

10

маковского. Третий период (1920–1921, 1927–1940 гг.) — проведение раскопок некрополя

учениками Б. В. Фармаковского. Четвертый период начался в 1946 году и продолжается

до настоящего времени.

1.1. Первый период изучения ольвийского некрополя

(конец XVIII — 1900 г.)

Конец XVIII века отмечен повышенным интересом общества к античным памятникам

Северного Причерноморья, накоплением ольвийского археологического материала в час_

тных коллекциях, локализацией на географических картах Урочища Ста могил (так в

XVIII веке называли ольвийский некрополь) и «открытием» Ольвии как исторического

памятника.

В XV веке руины древней Ольвии оказались на территории, которую контролировали

Османская империя и Крымское ханство. Их видел в 1576 году, следовавший в Крым Мар_

тын Броневский, посол польского короля Стефана Батория . Его настолько поразила гран_

диозная панорама курганов на некрополе Ольвии, что в своей книге «Tartarie description»

(1595) он посвятил их описанию несколько абзацев, приняв их за скифские могилы

[Bronevsky, 1595, s. 257].

Во второй половине XVIII в. российское правительство активизирует свою внешнюю

политику, направленную на присоединение новых земель и выход к Черному морю. В пер_

вой войне с Турцией (1769–1774) российская армия одержала многочисленные победы,

позволившие России вынудить Турцию пойти на подписание мирного договора. Согласно

Кючук_Кайнарджийскому мирному договору от 10 (21) июля 1774 года Российская импе_

рия получила выход к Черному морю и к ней отошли земли между Бугом и Днепром.

Российское правительство стремилось укрепить свою власть на новых землях, а для этого,

прежде всего, необходимы были достоверные карты. Поэтому военные топографы получа_

ют задание на составление карт новых владений Российского государства.

Именно в это время, генерал_инженер Моргинау создает «Карту точного положения ус_

тьев рек Днепра и Буга» на которой обозначено Урочище Ста могил [РГВИА, ф. 846, оп. 16,

№23648]. Это Урочище на карте локализованно в районе Волошской косы, а не Широкой,

Заячьей, Северной и Парутинской балок. Ценность этой карты заключается в том, что на

ней впервые нанесено Урочище Ста могил.

В 1787 г. вспыхнула вторая русско_турецкая война, носившая затяжной кровопролит_

ный характер, закончившаяся новой победой России. По ее итогам Россия и Турция подпи_

сали в 1791 году Ясский трактат. Турция признавала присоединение к Российской импе_

рии Крыма (1783 г.) и соглашалась передать земли между Днестром и Бугом, в том числе и

Очаковскую область. Россия оказалась перед проблемой освоения новых земель, но преж_

де чем приступать к освоению обширных и практически не заселенных земель, необходимо

было их изучить. Первыми на эти земли приходят военные инженеры_землемеры и топог_

рафы. В 1791 году инженер_майор Франц Павлович Деволан * составляет «Карту геогра_

фическую, изображающую область Озу или Едизань иначе называемую очаковскою зем_

лею и присоединенную ныне к Российской империи в силу заключенного в Яссах мирного

договора» [РГВИА, Ф. 846, оп. 16, № 20150]. Эта карта вместе с картами отдельных райо_

* На карте, о которой идет речь, его фамилия написана на русском языке как Деволант, а Н. Н. Мурзакевич

именовал его Ф. де Волан, то есть он дал транскрипцию его фамилии с французского de Wollan

[см. Мурзакевич].

11

нов Очаковской земли вошли в атлас, который не имел названия. Все карты атласа выпол_

нены многоцветной акварелью. На многих из них нанесены курганные группы в районе

местонахождения Ольвии. Так на карте южной части Очаковской области между Широкой

балкой и деревней Парутино (на карте она обозначена без названия) нанесен семдесят один

курган и еще два кургана на месте древнего города [Деволан, РГВИА, ф. 846, оп. 16, № 20150,

с. 10]. Шестьдесят один курган отмечен и на «Чертеже топографическом и водоописатель_

ном лиману Днепровскому» из этого же атласа. Интересно, что на этой карте на городище

обозначено не два кургана, как на первой, а пять, причем один из них выделен особо [Дево_

лан, РГВИА, ф. 846, оп. 16, № 20150, с. 22]. Ни на одной из карт раннего или позднего вре_

мени более не указано пяти курганов на месте городища.

В начале 1792 г. Ф. П. Деволан составил на французском языке «Рапорт о географичес_

ком и топографическом положении провинции Озу или Едизань, иначе называемую Оча_

ковской степью, для прояснения карт и планов, снятых по Высочайшему повелению инже_

нер_майором Деволаном». По всей видимости, этот рапорт и атлас вначале были единым

документом. Рапорт состоял их шести разделов, в которых даны географические, топогра_

фические и исторические описания присоединенных земель. В нем есть и описание городи_

ща и Урочища Ста могил. О некрополе автор рапорта написал следующее: «Количество

холмов, окружающих на расстоянии 4_5 верст эти руины, составляет, по_видимому, от двух

до трех сотен, большей частью со склепами различных глубин, высоты и формы...». Однако

он не соотнес эти курганы со временем существования древнего города [Тункина, 1994, с. 9].

Осенью 1791 года для исследований Очаковской земли (области) командируется под_

полковник Херсонского гренадерского полка Андрей Казимирович Мейер, оставивший

также описание ольвийского некрополя: «Так называемые Сто могил представляют ныне

холмы, покрывающие ... развалины древних каковых_либо зданий, состоящих ныне из чет_

вероугольных, обширных каменных жилищ с четвероугольными же узким для света от_

верстиями. Положение сих могил заставляет меня догадываться, что на их месте был или

город ... или, что еще более вероятнее, были здесь гробницы вождей которого_либо из жив_

ших в сей земле отрасли Скифов» [1794, с. 21]. А. К. Мейер не случайно остановился в

Урочище Ста могил. Его интересовали руины древнегреческих городов, нанесенные на кар_

ты, составленные в России после Кючук_Кайнажирского мирного договора. По мнению

И. В. Тункиной, во время работы над своей книгой А. К. Мейер использовал рапорт

Ф. П. Деволана, так как описание Урочища Ста могил у обоих авторов практически иден_

тичны [Тункина, 2002, с. 425].

В 90_е годы XVIII в. Урочище Ста могил и ряд курганных групп на правом берегу Бугс_

кого лимана были нанесены на генеральный план № 9, входивший в рукописный «Атлас

новоприобретенной области от Порты Осаманской и соединенной к Екатеринославскому

наместничеству, состоящему из 4_х уездных и 3_х разным местоположениям планов» [Тун_

кина, 1994, с. 7]. Отмечено Урочище Ста могил на картах «Чертеж устьям рек Днепра и

Буга с лиманом»(1792) [РГВИА, ф. 846, оп. 16, № 23643] и «Гидрографической карте се_

верного берега Черного моря с показанием границы между устьями рек Днепра и Днест_

ра» [РГВИА, ф. 1331, оп. 1, д. 141], выполненных по приказам вице_адмиралов Н. Морд_

винова и И. М. де Рибаса (Дерибаса), а также на карте 1800 года, составленной неизвест_

ным автором [РГВИА, ф. 1331, оп. 4, д. 564].

Курганы некрополя Ольвии поражали увидевших их своей многочисленностью и гран_

диозностью. Поэтому на всех картах юга Российской империи, составленных в конце

XVIII века, мы видим или надпись «Сто могил» или обозначенные с помощью условных

обозначений самые большие курганы.

Таким образом, в конце XVIII в. на географических картах Российской империи устой_

чиво фиксируется местоположение ольвийского некрополя, причем до того, как происхо_

12

дит локализация самого городища. На картах этого времени употребляется устоявшееся

название местности «Сто могил». Это может косвенно свидетельствовать о давности попы_

ток произвести раскопки множества сосредоточенных в одной округе холмов, но никаких

сведений о находках и захоронениях не сохранилось.

Впервые точная локализация Ольвии была сделана на карте, приложенной к изданию

Льва Савельевича Вакселя «Изображение разных памятников древности, найденных на

берегах Черного моря, принадлежащих Российской империи, снятые с подлинников в 1797

и 1798 годах» (1801), совершившего в 1797–1798 годах путешествие по северному побере_

жью Черного моря [1801, с. 5, рис. 2; Новосадский, 1915, с. 149].

И все же эти карты — это не карты некрополя или городища Ольвии. Первые же такие

карты, а точнее планы, появились только в первой четверти XIX века.

В начале 90_х годов XVIII века управляющий имением Ильинское * нашел клад оль_

вийских монет, который он отправил хозяину графу И. Д. Безбородко. Находки монет, об_

ломков статуй, стел с надписями и остатков зданий с кадждым годом происходили все чаще

и чаще [Муравьев_Апостол, 1821, с. 20–21; Юргевич, 1897, с. 34–35]. Именно они и позво_

лили точно локализовать местонахождения древнего города Ольвии и связать с ним Уро_

чище Ста могил.



следующая страница >>