microbik.ru
  1 2 3 ... 16 17
§ 2. Раннее детство

Пережив кризис, ребенок вступает в новый возрастной период — раннее детство. В чем его специфика с точки зрения развития личности?

Первое, что бросается в глаза, когда мы наблюдаем за детьми от 1 года до 3 лет, это эмоциональная напряженность. Она связана с зависимостью маленького ребенка от наглядной ситуации — от того, что он непосредственно воспринимает и делает. В это время среди психических функций доминирует восприятие, которое Л. С. Выготский называл аффективно окрашенным: ребенок видит предмет, у него возникает желание этот предмет получить, и он тут же начинает действовать. Вещи как бы притягивают к себе ребенка, причем обычно с одинаковой силой.

Ребенку раннего возраста трудно сделать выбор. Если его попросить выбрать себе одну из нескольких новых игрушек, он будет очень долго рассматривать и перебирать их

13

Когда он все-таки на чем-то остановится, задержится подольше с одной игрушкой в руках, достаточно предложить поиграть с ней в другой комнате, чтобы игрушка была тут же брошена. Снова начинаются колебания, снова все перебирается заново.

В ситуации выбора хорошо видно отсутствие в раннем детстве важного мотивационного механизма — соподчинения мотивов. Все мотивы поведения — непосредственные желания, возникающие в наглядной ситуации, — обладают примерно равной силой. Желания неустойчивы и быстро преходящи, ребенок не может их контролировать и сдерживать; направляют, ограничивают их только поощрения и наказания взрослых. Каждое желание сопряжено с интенсивными эмоциями: чего бы ни хотелось ребенку, хочется очень сильно и немедленно.

Ребенок познает в это время мир вещей, он становится все более активным, деятельным. Много времени в течение каждого дня у него уходит на освоение разных предметов, способов действий с ними. Разумеется, это возможно только с помощью близкого взрослого человека и деятельность ребенка — это главным образом совместная деятельность со взрослым. Только вместе со взрослым ребенок может спокойно достичь нужного результата. То, что результат становится общим, совместным, довольно долго не волнует ребенка, в его сознании собственные действия не вычленяются из совместной деятельности, не являются «личными».

Таким образом, для раннего возраста характерны ситуативность и напряженная эмоциональность. То, что лежит за пределами наглядной ситуации, ребенка не интересует, как бы не существует для него. Напротив, то, что попалось на глаза, часто определяет его импульсивное поведение. Одно его желание сменяет другое: сейчас он пытается строить башню из кубиков, через 5 минут — завести игрушечную машину, потом посадить в нее медведя и т. д. Но кубики, если мама отвлеклась, разваливаются, у машины слишком тугой завод, а мишка велик для маленького кузова и все время падает на пол. А когда ребенок бежит за мамой на кухню, оказывается, что тяжелая дверь не открывается... Все эти неизбежные многочисленные трудности вызывают яркие эмоциональные реакции. Ребенок зовет взрослых на помощь, кричит или плачет, может проявить агрессивность. Гнев вызывают и «неподдающиеся» предметы, и родственники, которых вовремя не было на месте.

14

Причины эмоциональных вспышек разнообразны. Кроме трудностей в действиях и отсутствия помощи в нужный момент, это — недостаток внимания со стороны близких взрослых, занятых своими делами именно тогда, когда ребенок изо всех сил старается их внимание привлечь, ревность к брату или сестре, к собаке и т. п. Как известно, аффективные вспышки лучше всего гасятся тогда, когда взрослые достаточно спокойно на них реагируют, а по возможности вообще игнорируют. В противном случае особое внимание взрослых действует как положительное подкрепление: ребенок быстро замечает, что уговоры и прочие приятные моменты в общении с родственниками следуют за его слезами или злостью, и начинает капризничать чаще, чтобы этого добиться. Кроме того, ребенка раннего возраста легко отвлечь. Если он действительно расстроен, взрослому достаточно показать ему любимую или новую игрушку, предложить вместе заняться чем-нибудь интересным — и ребенок, у которого одно желание легко сменяется другим, мгновенно переключается и с удовольствием занимается новым делом.

Развитие эмоционально-потребностной сферы зависит от характера общения ребенка со взрослыми и отчасти со сверстниками. В общении с близкими взрослыми, которые помогают ребенку познавать мир вещей, преобладают мотивы сотрудничества. Ребенок ждет от взрослого непосредственного участия во всех своих делах, совместного решения любой задачи, будь то освоение ложки или нанизывание колец на пирамиду. Вокруг таких совместных действий и разворачиваются новые формы общения со взрослыми. М. И. Лисина называла это общение ситуативно-деловым.

При этом сохраняется и то эмоциональное общение — ситуативно-личностное, которое было характерно для младенческого возраста. Оно необходимо ребенку, хотя на данном этапе его уже недостаточно. У ребенка сильна потребность в эмоциональной безопасности, он нуждается и в ласке, и в похвале. Поскольку в раннем возрасте интенсивно развивается речь, он может выразить свои чувства словами и соответственно требовать подтверждения родительской любви.

1 год 7 месяцев. «Андрюша стал говорить «лю́би» (любит). За этим последовали объяснения в лю́бви к родственникам и знакомым, особенно если он кого-то обидит своими капризами. В этих случаях Андрюша подходит, чмокает в щеку и обещает: «Лю́би маму, не бу́ди» (я тебя люблю и больше не буду безобразничать). А недавно вечером, засыпая рядом со мной на диване,

15

долго спрашивал: «Ндю мама лю́би?» (Андрюшу мама любит?), «А буля лю́би?», «Деда лю́би?» За ними шли все остальные родственники, а потом все знакомые тети, начиная с Таты. Он был совершенно счастлив, что его все любят и спокойно, тихо уснул» (Из дневников И. Ю. Кулагиной).

Ребенок постоянно нуждается в эмоциональной поддержке, одобрении, похвале, подтверждении того, что его любят. Одобрения он начинает добиваться и помогая близким взрослым. Причем его занимает как эмоциональная реакция взрослого человека, так и сам процесс деятельности, тоже, по сути, совместной, тем более что помощь далеко не всегда оказывается удачной...

«С относительно раннего возраста, на втором году жизни, Андрей (внук Д. Б. Эльконина. — И. К.) стремился помогать взрослым. Едва я подымался с постели, как он открывал ящик для постельного белья и тащил меня к дивану, требуя, чтобы я убрал постель. Когда я складывал простыню и одеяло, он своими руками пытался мне помочь. Я давал ему маленькую подушку, он обхватывал ее руками и нес к ящику, все время поглядывая на меня, а поднеся ее к открытому ящику, заглядывал туда, говоря: «Так!» Он следил за последовательностью, в которой укладывались постельные принадлежности, и, когда все было уложено, сам закрывал ящик, смотря на меня, и произносил свое: «Так!»

В конце 2-го и в начале 3-го года жизни Андрей очень любил помогать взрослым в разных бытовых делах. Так, он любил нести и ставить на стол, а затем убирать со стола тарелки и чашки. Неся тарелку или чашку, он все время оборачивался и смотрел на шедшего за ним взрослого. Это очень часто приводило ко всевозможным авариям. Его поведение при этом производило впечатление раздвоенного: с одной стороны, он был занят предметом и действием с ним, а с другой — взрослым, ради поощрения которого он производил эти действия» (Эльконин Д. Б., 1995, с. 191).

Ребенок раннего возраста дарит взрослым свою любовь и помощь, но в то же время устанавливает для себя границы дозволенного в общении с ними. С кем в семье можно капризничать, на кого можно замахнуться или даже ударить? С кем это совершенно невозможно? Ребенок знает ответы на эти вопросы, но в отношениях с каждым родственником не оставляет попыток проверить прочность установленных границ и возможности их расширения. Психологи настоятельно рекомендуют родителям в это время не позволять ребенку быть тираном.

16

Общение с другими детьми в раннем детстве обычно только появляется и не становится еще полноценным. На втором году жизни при приближении сверстника ребенок часто ощущает беспокойство, может прервать свои занятия и броситься под защиту матери. На третьем году он уже спокойно играет рядом с другим ребенком, но моменты общей игры кратковременны, ни о каких игровых правилах речи быть не может. Лучше всего детям удаются такого типа «игры», как совместные прыжки на кровати. Если маленький ребенок посещает ясли, он вынужден более тесно общаться с ровесниками и получает в этом плане больший опыт, чем те, кто воспитывается дома. Но и «ясельные» дети не избавлены от возрастных трудностей в общении.

Дети могут проявлять агрессивность — толкнуть, ударить другого ребенка, особенно если тот как-то ущемил их интересы, скажем, попытался завладеть привлекательной игрушкой.

«В процессе игры часто возникают ссоры из-за игрушек. Полуторагодовалый Скотти дважды обнаруживал свои агрессивные поползновения, играя с мальчиками его возраста, в первый раз, когда его партнер попытался вырвать у него игрушку, Скотти резко оттолкнул его... В другой раз во время борьбы за игрушку, к которой дети подошли одновременно, Скотти ударил малыша машинкой по голове и отошел от него, оставив своего товарища по играм в слезах» (Флейк-Хобсон К. и др., 1993, с. 250).

Ребенок раннего возраста, общаясь с детьми, всегда исходит из своих собственных желаний, совершенно не учитывая желания другого. Он эгоцентричен и не только не понимает другого ребенка, но и не умеет ему сопереживать. Эмоциональный механизм сопереживания (сочувствия в трудной ситуации и совместной радости при удаче или в игре) появится позже, в дошкольном детстве. Тем не менее общение со сверстниками полезно и тоже способствует эмоциональному развитию ребенка, хотя и не в той мере, что общение со взрослыми.

Развитие эмоционально-потребностной сферы тесно связано с зарождающимся у ребенка в это время самосознанием. Примерно в два года ребенок начинает узнавать себя в зеркале. Американские психологи провели такой эксперимент: детей подводили к зеркалу, давали им возможность рассмотреть свое отражение, а затем незаметно касались носа каждого ребенка, оставляя на нем пятнышко красной краски. Снова посмотрев в зеркало, дети в возрасте до 2 лет никак не реагировали на свои испачканные носы, не

17

относя к себе красные пятна, увиденные в зеркале. Большинство 2-летних детей, увидев свое отражение, дотрагивались пальцами до носа — значит, узнавали себя.

Узнавание себя в зеркале — простейшая, первичная форма самосознания. Новый этап в развитии самосознания начинается, когда ребенок называет себя — сначала по имени, в третьем лице: «Тата», «Саша». Потом, обычно ближе к трем годам, появляется местоимение «я».

1 год 1 месяц. «Появился жест «я». Когда говоришь, что Андрюше что-то хорошее причитается, он может «переспросить», уточнить, о нем ли идет речь: прикладывает пальчик к груди и вопросительно смотрит на говорящего. Один раз сказал: «Дюся», — но это было только один раз...»

1 год 7 месяцев. «Из наиболее важных, с моей точки зрения, слов появились следующие: «вме» — вместе, «сям» — сам. Когда Андрюша хочет сделать что-то вместе со мной или с кем-то другим, он восклицает: «Вме!» — хватает избранника за руку и тащит в нужном направлении. А уж если «ся!» — то не подходите ко мне близко... В общем, самостоятельность, которой всегда было в избытке, сейчас получила словесное выражение».

1 год 8 месяцев. «Важное приобретение в речи — и то, что наряду с «сям» мы теперь имеем «мой». Правда, последнее встречается крайне редко. А вот «сям» — без конца. «Мама, пути́ (пусти), Ндюся сям» — одна из самых частых фраз. Все сам — и пылесосить, и вылавливать ягоды из компота, и доставать книги, и даже одеваться. «Вме́те» (вместе) — теперь довольно редко, хотя присутствие родственников по-прежнему необходимо. Если что-то долго не получается: «Никак!» — срочно приходи на помощь».

1 год 11 месяцев. «Что меня больше всего удивило, так это появление «я». Вчера, распределяя роли в игре, мой мальчик заявил: «Ты — мама киса, я — котенотик». Сегодня слышала вторую фразу, одев его для прогулки: «Я посель гулять». Вообще он обычно говорит о себе «Андюся», «мали́сь» (малыш) или «ма́тик» (мальчик). Когда играет, называет себя каким-нибудь зверьком» (Из дневников И. Ю. Кулагиной).

Очень важно наряду с сознанием «я» сознание «я сам». «Я сам» возникает у детей чаще всего непосредственно к трем годам (раньше редко, при несколько ускоренном темпе развития) и связано с появлением личных действий: ребенок уже может сделать что-то без помощи взрослого, осознает, что он делает сам, и начинает стремиться к самостоятельности.

18

К трем годам появляется и первичная самооценка — осознание не только своего «Я», но и того, что «я хороший», «я очень хороший», «я хороший и больше никакой». Это чисто эмоциональное образование, не содержащее рационального компонента. Ребенок не оценивает свои действия, он стремится к одобрению взрослого и, таким образом, к сохранению своего эмоционального благополучия. Первичная самооценка основывается на потребности ребенка в эмоциональной безопасности, принятии и поэтому оказывается максимально завышенной.

Даже совершая что-то предосудительное, дети продолжают себя высоко оценивать:

2 года 5 месяцев. «Мы уезжаем на вокзал в 12 ч ночи. Предупреждали Сашу, что будем его будить, так как уезжаем. Он проснулся сам в 11 ч и больше не мог заснуть. Когда я напомнила ему об отъезде, он быстро вскочил. Настроение было несколько возбужденное, нервное, говорил все время о лошади или о поезде...

Мы посадили Сашу на верхнюю полку, а он оттуда плюнул вниз, мы на него рассердились, говорили, что этого нельзя делать, и спросили его, что он должен сказать. Саша с очень лукавым видом тихим голосом проговорил: «Молодец я» — и потом сейчас же более громко: — Босе не буду» (Менчинская Н. А., 1957, с. 81—82).

Сознание «я», «я хороший», «я сам» и появление личных действий продвигает ребенка на новый уровень развития. Начинается кризис трех лет.

Кризис трех лет — граница между ранним и дошкольным детством — один из наиболее трудных моментов в жизни ребенка. Это разрушение, пересмотр старой системы социальных отношений, кризис выделения своего «Я», по выражению Д. Б. Эльконина. Ребенок, отделяясь от взрослых, пытается установить с ними новые, более глубокие отношения.

Изменение позиции ребенка, возрастание его самостоятельности и активности требуют от близких взрослых своевременной перестройки. Если же новые отношения с ребенком не складываются, его инициатива не поощряется, самостоятельность постоянно ограничивается, у ребенка возникают собственно кризисные явления, проявляющиеся в отношениях со взрослыми (и никогда со сверстниками).

Л. С. Выготский описал 7 характеристик кризиса трех лет. Первая из них — негативизм. Остановимся на ней подробнее, чтобы понять, как изменяется в это время структура поведения ребенка.

19

Ребенок дает негативную реакцию не на само действие, которое он отказывается выполнять, а на требование или просьбу взрослого. Он не делает что-то только потому, что это предложил ему определенный взрослый человек. Вообще негативизм избирателен: ребенок игнорирует требования одного члена семьи или одной воспитательницы, а с другими достаточно послушен. Главный мотив действия — сделать наоборот, т. е. прямо противоположное тому, что ему сказали.

На первый взгляд кажется, что так ведет себя непослушный ребенок любого возраста. Но при обычном непослушании он чего-то не делает потому, что именно этого ему делать и не хочется — возвращаться домой с улицы, чистить зубы или ложиться вовремя спать. Если же ему предложить другое занятие, интересное и приятное для него, он тут же согласится. При негативизме события развиваются иначе.

«Позвольте привести типичный пример поведения, который я возьму из наблюдений в нашей клинике. Девочка на 4-м году жизни, с затянувшимся кризисом трех лет и ярко выраженным негативизмом, хочет, чтобы ее взяли на конференцию, на которой обсуждают детей. Девочка даже собирается туда идти. Я приглашаю девочку. Но так как я зову ее, она ни за что не идет. Она упирается изо всех сил. «Ну, тогда иди к себе». Она не идет. «Ну, иди сюда» — она не идет и сюда. Когда ее оставляют в покое, она начинает плакать. Ей обидно, что ее не взяли. Таким образом, негативизм вынуждает ребенка поступать вопреки своему аффективному желанию. Девочке хотелось бы пойти, но потому, что ей предложили это сделать, она никогда этого не сделает» (Выготский Л. С., 1984, с. 369).

Еще два примера поведения таких детей в семье:

«Нам пришлось наблюдать ребенка (около четырех лет), который так читал стихотворение: «И не по синим, и не по волнам, и не океана, и не звезды, и не блещут, и не в небесах». И другого ребенка того же возраста, который захотел рисовать, но, когда взрослые стали одобрять его намерение, расплакался и стал требовать: «Скажите, чтобы я не рисовал» — и только после исполнения этого желания с удовольствием принялся за рисунок» (Божович Л. И., 1995, с. 211).

Из этих примеров видно, как меняется мотивация поведения ребенка. Раньше в замкнутой наглядной ситуации у него возникало непосредственное эмоционально напряженное желание что-то сделать; импульсивные действия ребенка соответствовали этому желанию. В 3 года он впервые становится

20

способен поступать вопреки своему непосредственному желанию. Поведение ребенка определяется не этим желанием, а отношениями с другим, взрослым человеком. Мотив поведения уже находится вне ситуации, данной ребенку. Конечно, негативизм — кризисное явление, которое должно исчезнуть со временем. Но то, что ребенок в 3 года приобретает возможность действовать не под влиянием любого случайно возникшего желания, а поступать, исходя из других более сложных и стабильных мотивов, является важным завоеванием в его личностном развитии.

Вторая характеристика кризиса трех лет — упрямство. Это реакция ребенка, который настаивает на чем-то не потому, что ему этого очень хочется, а потому, что он сам об этом сказал взрослым и требует, чтобы с его мнением считались. Его первоначальное решение определяет все его поведение, и отказаться от этого решения даже при изменившихся обстоятельствах ребенок не может. Упрямство — не настойчивость, с которой добиваются желаемого. Упрямый ребенок настаивает на том, чего ему не так уж сильно хочется, или совсем не хочется, или уже расхотелось. Допустим, ребенка зовут домой и он отказывается уходить с улицы. Заявив, что он будет кататься на велосипеде, он действительно будет кружить по двору, чем бы его ни соблазняли (игрушкой, десертом, гостями), но с совершенно унылым видом. Сделав достаточное, по его мнению, количество кругов, он, наконец, с облегчением бросает велосипед и мчится домой: он настоял на своем, а теперь можно получить желаемое.

Во время кризиса может появиться строптивость. Она направлена не против конкретного взрослого, а против всей сложившейся в раннем детстве системы отношений, против принятых в семье норм воспитания. Ребенок стремится настоять на своих желаниях и не доволен всем, что ему предлагают и делают другие. «Да ну!» — самая распространенная реакция в таких случаях.

Есть дети, у которых конфликты с родителями становятся регулярными, они как бы постоянно находятся в состоянии войны со взрослыми. В этих случаях говорят о протесте-бунте. В семье с единственным ребенком может появиться или катастрофически усилиться деспотизм. Ребенок жестко проявляет свою власть над окружающими его взрослыми, диктуя, что он будет есть, а что не будет, может мама уйти из дома или нет и т. д. Если в семье несколько детей, вместо деспотизма обычно возникает ревность: та же

21

тенденция к власти здесь выступает как источник ревнивого, нетерпимого отношения к другим детям, которые, с точки зрения юного тирана, не имеют права на внимание родителей и других родственников.

Разумеется, ярко проявляется тенденция к самостоятельности: ребенок хочет все делать и решать сам. В принципе это положительное явление, но во время кризиса гипертрофированная тенденция к самостоятельности приводит к своеволию, она часто неадекватна возможностям ребенка и вызывает дополнительные конфликты со взрослыми.

Интересная особенность, которая будет присуща и всем последующим кризисам, — обесценивание. Что обесценивается в глазах ребенка? То, что было привычно, интересно, дорого раньше. Трехлетний ребенок может начать ругаться (обесцениваются старые правила поведения), отбросить или даже сломать любимую игрушку, предложенную не вовремя (обесцениваются старые привязанности к вещам) и т. п.

Все эти явления свидетельствуют о том, что у ребенка изменяется отношение к другим людям и к самому себе. Он психологически отделяется от близких взрослых. Это важный этап в эмансипации ребенка; не менее бурный этап его ждет в дальнейшем — в подростковом возрасте.

Отметим еще один момент. Поскольку темп психического развития неодинаков у разных детей, время вступления их в кризис (на границе любых возрастов) оказывается несколько различным. Как считает Л. И. Божович, в конце 2-го года дети легче переносят кризис, если же он запаздывает, т. е. после трех лет, чаще возникают тяжелые формы упрямства и негативизма, создаются извращенные взаимоотношения со взрослыми.

При трудном и затяжном протекании кризиса у ребенка могут появиться и невротические реакции. В 3 года это обычно энурез (недержание мочи), страхи или заикание.



<< предыдущая страница   следующая страница >>