microbik.ru
1


учение о ценностях М. Шелера

Матвеев П.Е., д.ф.н., профессор ВлГУ


Проблема ценностей - это социальный заказ ХХ века, и решается эта проблема на разных уровнях, идеологическим основанием которых предстаёт философия. Оказывается, что «простые» для обыденного сознания аксиологические вопросы являются довольно-таки сложными при их теоретическом, философском анализе. Аксиология, как философская дисциплина, предстаёт определённым логическим завершением той или иной системы. Она оказывается удовлетворительной лишь на солидном философско-теоретическом основании, ибо основывается на определённых философских и гносеологических положениях, являясь их развитием, дополнением, разрешением возникающих в них имманентных проблем. Возникает вопрос: «Во всякое ли философское учение органично вписывается аксиология?» - Думается, нет. Те философские доктрины, которые отрицают трансцендентность, не могут иметь и развитой аксиологии, иначе это предстаёт их внутренней непоследовательностью, логическим противоречием. Аксиология требует развитого учения о бытии, в котором бы признавалось и трансцендентное бытие, ибо сами ценности по своей природе являются трансцендентными феноменами, в открытии чего несомненная заслуга неокантианцев.

«Материалистическая этика ценностей» Макса Шелера (1874 - 1928) является подтверждением отмеченной выше связи аксиологии и философии, - она предстаёт органичной частью оригинального философского учения, сочетающего в себе идеи феноменологии, антропологии, философии жизни.1 Директор Кёльнского института социальных наук, профессор М. Шелер оставил заметный след в аксиологии, - все современные сколь либо значительные теоретические исследования ценностей не обходятся без обращения к его наследию.

В сравнительно коротком по времени творчестве Макса Шелера, тем не менее, выделяются два периода. Первый, ранний период охватывает два начальных десятилетия XX века, и включает в себя работы по феноменологии и аксиологии. Важнейшими здесь предстают такие труды, как «Формализм в этике и материальная этика ценностей» (1916), «Ресентимент в структуре моралей» (1912), «Ordo amoris» (1916). Исследователи творчества М. Шелера по разному оценивают данный период. Так, российский учёный Л. Чухина характеризует его как классический, когда «Шелер выступал в качестве идеолога неокатолицизма, причём в центре его философских интересов находились феноменология ценностей и феноменология актов религиозного сознания»1.

Другой российский учёный А.В. Денежкин определяет первый период творчества М. Шелера как «феноменологический», и отмечает определённую парадоксальность положения Шелера в самой феноменологии. Его, действительно, называли иногда феноменологом номер два, после Гуссерля; и в то же время «никто резче его не отрицал феноменологии как школы или единого движения»2. М. Шелер не воспринимал феноменологию как «проект новой науки», «и феноменология представлялась ему во многом только как новое и продуктивное средство разработки «новых» философских проблем»3.

С приведёнными оценками первого периода творчества М. Шелера можно согласиться. Собственно, они не противоречат друг другу. Замечание вызывает лишь оценка его позиции как неокатолическая. С нашей точки зрения, в первый период своего творчества М. Шелер стоял, несомненно, на позициях признающих Бога, и более того, защищал христианские ценности, но у него уже тогда сочетались идеи католические и протестантские. Так в своей работе «Ресентимент в структуре моралей» М. Шелер делает много уступок идеям Лютера. Например, он пишет: «Более поздний теологический тезис о том, что Бог сотворил мир якобы «себе во славу», не соответствует духу евангелизма… В духе евангелизма лишь тезис о том, что Бог славит себя в своём творении из любви»4. Следовательно, ценность любви выше нежели ценность дел. «Спасение» человека связано, прежде всего, с любовью, а не «с добрыми делами», как учит католицизм. Уже здесь появляется одна из любимых идей и позднего Шелера, что греховный импульс следует не искоренять, а сублимировать в более высокие в ценностном значении дела. «Пресловутое «Peccare fortiter»5 Лютера – тоже горячий порыв сердца, опустошенного страхом перед Законом»6.

Таким образом, уже в ранний период своего творчества М. Шелер не удовлетворялся теистическими идеями какой-то одной христианской конфессии, и это стимулировало его к разработке собственной точки зрения на Бога, на соотношение Бога и человека, что наиболее ярко проявляется во втором периоде его деятельности.

Предварительно, мы можем дать следующую оценку аксиологическим идеям Шелера. В аксиологии Макс Шелер был во истину велик! У него были изумительно тонкое и верное чувство ценностей, великолепная ценностная интуиция. Даже когда он неверно, на наш взгляд, объяснял те или иные факты из бытия ценностей, он очень правильно отражал их сущность, тонко чувствовал их специфику. И здесь ему, несомненно, помогала феноменология. Аксиологическое творчество Шелера и можно рассматривать как пример эффективной феноменологической методологии.

Что здесь было первичным – проблема ценностей, интерес к ценностям или же феноменология, и затем естественное распространение феноменологического подхода на различные сферы бытия, в том числе на актуальную тогда аксиологическую тематику? Думается, косвенно мы уже ответили на этот вопрос выше, когда отметили, что для самого М. Шелера феноменология была лишь «продуктивным средством» решения философских проблем. В своей поздней работе «Философское мировоззрение» (1928 г.), которая вошла в посмертный сборник его статей с одноимённым названием1, он выделил три вида знания: 1) знание ради господства или достижений; 2) «сущностное знание» как знание «о способах бытия и сущностной структуре всего, что есть»2, (именно для этого вида знания и служит особая феноменологическая методология); 3) знание метафизическое и священное. Здесь данные феноменологии, аксиологии, позитивных наук соединяются с антропологическим знанием, и, в конечном счёте, выводят нас к «метафизике абсолютного», к «метафизике второго порядка»3. Таким образом, М. Шелер нисколько не преувеличивал ни роли феноменологии, ни роли аксиологии и антропологии, которой он стал заниматься усиленно во второй период своего творчества.

Как определяет и понимает ценности М. Шелер? По Шелеру ценности есть специфические сущности. В мире первоначально выделяются два рода бытия – бытие вещей и бытие благ, и лишь затем мы открываем, чувствуем в них ценности. «В естественной установке «даны» вещи и блага, - пишет М. Шелер. – Только во вторую очередь нам даны ценности, которые мы чувствуем в них и само это чувство»4. Остановимся более подробно на данном утверждении философа. Его позиция не совсем ясна, и это порождает возможности различных интерпретаций. Так, Н. Лосский считал, что М. Шелер под ценностями понимал качества, но «это качество не вещи (как, например, голубость есть качество неба), а качество блага (Gut)»5.

Вопрос о том, являются ли ценности качествами или сущностями – отнюдь не формальный, ибо согласно давней философской традиции, сущности «первичнее» качеств, качества являются всегда качествами определённых вещей или сущностей, а сущности могут существовать самостоятельно. С нашей точки зрения, М. Шелер понимал ценности всё же как специфические сущности, поскольку не раз заявлял об их определённой автономности, не зависимости от вещей, что особенно характерно для раннего его периода творчества. Да и феноменологический анализ, открывающий за вещами и благами ценности, по природе своей направлен на открытие именно сущностей, - это второй вид познания, по классификации М. Шелера. «Это познание имеет значимость для сущего как оно есть само по себе и в самом себе»1. Но из понимания ценностей как сущностей следует их определённая автономность. С нашей точки зрения на ценности, с подобным их пониманием как сущностей согласиться нельзя, поскольку ценности всё же не обладают независимым бытием, а всегда являются ценностями «чего-то» или «кого-то». Ценности есть специфические качества объектов и субъектов2.

Следующая проблема, связанная с анализируемым сейчас положением аксиологического учения М. Шелера, состоит в том, что как всё же понимать соотношение вещей, благ и ценностей. Если с понятием вещи, как материального объективного феномена, интуитивно согласиться можно, то что такое благо у М. Шелера? В русскоязычных переводах работ философа не встречается определение блага. Н. Лосский приводит следующую якобы шелеровскую дефиницию блага: «Благо есть вещеобразное единство ценностных качеств»3.

Классическое определение блага мы находим у Аристотеля. «Благом называется либо то, что является лучшим для каждого сущего, т.е. нечто по самой своей природе достойное избрания, либо то, что делает благими другие причастные ему вещи, т.е. идея блага»4. Можно предположить, что М. Шелер скорее всего «благо» понимал в аристотелевском смысле, как и «материальное», другое понятие часто им используемое. Но и в этом случае вызывает возражение его отделение благ и ценностей от вещей, а ценностей от благ. При такой «конструкции мира» как мира вещей, так и мира ценностей и благ, возникает ряд проблем, в частности, как соединяются данные миры, изначально разделённые. И если мир вещей сам по себе не имеет ценности, то не открывает ли это дорогу для человеческого волюнтаризма по отношению к вещам, не имеющим самим по себе никакой ценности, и т.п.? При отделении ценностей от объектов и субъектов с необходимостью происходит определённое их «обесценивание», да и определённое обесценивание самих ценностей. Справедливо, с нашей точки зрения, здесь критиковал Шелера Н. Лосский. Представим себе, писал русский философ, что мы уже живём в подобном царстве «восхитительности, нежности, возвышенности» и т.п., без того, что восхитительно, нежно, возвышенно и т.п.; «такие оторванные ценности обесценивались бы и даже стали бы отвратительными тенями»1.

Идея о «разделении» мира останется и в поздний период у М. Шелера, только там он будет говорить о разделении хаотического «жизненного порыва» и духа. Думается, что размышления над структурой мира, которая открылась Шелеру в первый период его творчества, попытка разрешить возникающие здесь проблемы, и заставили его пересмотреть некоторые свои взгляды на мир. Во втором периоде своего творчества он больше занимался миром вещей и самим человеком, ибо через человека и происходит единение вещи и ценности, и сам человек принадлежит обеим мирам.

Какими же свойствами обладают ценности по М. Шелеру? Ценности обладают свойством априорности. М. Шелер определяет «apriori» как «самоданное» в непосредственном созерцании положение, при воздержании от всех утверждений о субъекте и предмете этих созерцаний2. Сущности и их связи, к которым относятся и ценности с их связями, по М. Шелеру, ««даны» «до» всякого опыта» (такого рода), «даны априори», а предложения, которые находят в них исполнение, apriori «истинны»»3. М. Шелер подвергает критике учение Канта об априоризме как наиболее значимое. Кантовское учение он оценивает как «трансцендентализм в толковании apriori». И главными его недостатками являются ограничение априорного только формами разума, т.е. ограничение apriori формой и рациональностью. «Отождествление «априорного» с «формальным», - пишет М. Шелер, - есть фундаментальное заблуждение кантовского учения»4. Априорное по М. Шелеру связано не только с формами, но и с материей, не только с разумом, но и с чувствами. Если же брать ценности, то их априорность и проявляется в их определённой материальности и чувственности. Но все эти положения должны быть осмысленны феноменологически. М. Шелер соглашается с Кантом в том, что долженствование нельзя непосредственно «извлечь» из бытия, в этом ошибка всякого эмпиризма в аксиологии, и в этике, в частности. И этика, и аксиология должны строиться на априорных фактах. Но ошибка Канта в том, что он не увидел «круга фактов, на который должна опираться априорная этика – как и всякое познание»5. Такими априорными фактами являются данные до всякого опыта «сущности» и их связи, к которым относятся и ценности с их связями. И эти факты не являются произвольными конструкциями, они даны в феноменологическом опыте «непосредственно», т.е. без опосредования через символы, знаки, указания какого-либо рода.

Согласно феноменологическому методу, как его понимал М. Шелер, «априорная данность – это интуитивное содержание, а не какой-то «эскизный проект» мышления, не нечто «сконструированное» им и т.п.»1. Сущности, «сущностные структуры» открываются феноменологическим познанием не только в сфере души, но и в сфере «всякого возможного мира», мира, «заключающему в себе все возможные души и все возможные миры благ»2. В этом и заключается «материальность» сущностей и их связей, включая ценности и ценностные связи. Другими словами, если брать ценности, то их никоим образом нельзя понимать субъективно и связывать только с сознанием. В «книге «Ресентимент в структуре моралей» М. Шелер напишет» «Общая предпосылка всех современных теорий морали состоит в том, что ценности вообще, и нравственные ценности в особенности, есть лишь субъективные феномены человеческого сознания, независимо от него не существующие и не имеющие смысла»3.

Шелеровское учение о «материальном априори» и направлено против подобного субъективного и, как мы вместе с ним считаем, ограниченного понимания ценностей. Сам он даст следующую характеристику субъективизму в сфере аксиологии и этике: «Речь идёт либо об оправдании полной анархии в вопросах нравственных оценок, так что создаётся впечатление, будто в этой сфере вообще нет «твёрдой почвы», на которую можно было бы опереться, либо о принятии вместо подлинной ценностной объективности некоего суррогата»4. И в качестве заключительной оценки он напишет, что «главной движущей силой в происхождении этого представления был Ресентимент»5.

Другим заблуждением в сфере априорного во М. Шелеру, является отождествление «материального» с чувственным содержанием, а «априорного» - с мышлением. Почему он обращает особое внимание на подобную, с его точки зрения, ошибку? Дело в том, что ценности М. Шелер связывает с материей, в аристотелевском её понимании. Но ценности есть особого рода качества или сущности, как их понимал Шелер, которые непосредственно нельзя ощутить, а традиционно считалось, что всякое материальное отражается нашими чувствами. Тогда, согласно этому традиционному воззрению на материю, ценности не материальны. Вот против такого взгляда на материю и выступает М. Шелер.

В своей критике учения, отождествляющего «материальное» с чувственным содержанием, он использует данные современной ему науки, в частности гештальтпсихологии. Это в целом интересная и, с нашей точки зрения, очень сильная сторона всех его аксиологических и антропологических учений, а именно: стремление учитывать данные не только философии, но и естественных, гуманитарных наук. Несомненно, он знал и находился под сильным впечатлением от новейших достижений современной ему психологии, особенно, гештальтпсихологии, психоанализа, физики. М. Шелер, опираясь на гештальтпсихологию, отмечает, что «чистого» ощущения «вообще никогда не дано». Мы всегда «видим» некую поверхность иначе, чем она непосредственно нам является. «В «видении» некоей поверхности, например, всегда соприсутствует тот факт, что она имеет другую сторону, хотя мы и не «ощущаем» её».1 Так же и при восприятии куба, мы всегда видим куб, «а не перспективную его сторону», т.е. не одну только видимую нами сторону, но и другие его стороны. Поэтому полное содержание ощущения никогда нам не дано, но оно «моментально переживается», «возникает» из контакта субъекта и вещей. «Но что справедливо для теоретической области, то справедливо и для ценностей и для воления, - пишет М. Шелер, обращаясь уже к существованию и познанию ценностей, - здесь существуют далеко идущие аналогии»2.

В естественной установке нам «даны» прежде всего, как уже отмечалось, вещи и блага. «Только во вторую очередь нам даны ценности, которые мы чувствуем в них, и само это чувствование»3. Таким образом, ценностные качества могут быть связаны с материей, ощущаться нами, быть основой нашего воления, и тем не менее оставаться априорными. Это в принципе, согласно М. Шелеру, опровергает утверждение Канта, что всякое желание, которое определено не «законом разума», но материей, уже поэтому не априорно.

Априорные сущности и содержания отличаются «чистотой», независимостью от человеческой организации, а также наличием в них определённого порядка, определённой закономерности. Поэтому есть определённый «порядок любви», «логика сердца». М Шелеру очень нравилась идея Паскаля о «logique de Coeur» которую он характеризует как «великую идею»4. М. Шелер, признав определённый порядок ценностей, в частности, порядок любви и ненависти, настаивал на том, что воля обладает «изначальной закономерностью», как и мышление, чего не понимал даже Кант. Поэтому «есть ценностные аксиомы», которые совершенно» независимы от логических аксиом». Отсюда М. Шелер делал вывод об автономии феноменологии ценностей и феноменологии эмоциональной жизни, которые и раскрывают содержание и порядок мира ценностей, и их постижение человеком. Следует отбросить как «фундаментальное заблуждение» предпосылку о первоначальном хаосе ощущений, который организует рассудок с помощью определённых форм. Эту предпосылку наиболее отчётливо развивали Юм и Кант, который «некритически воспринял её от англичан». Но по М. Шелеру «априорной тогда оказывается действительная предметная структура в самых обширных областях опыта»1.

Априорные ценности, порядок ценностей не зависит от субъекта, и в том смысле, что субъект не является их предпосылкой. И это справедливо для этики. «И здесь Я (в любом случае) есть лишь носитель ценностей, а не предпосылка ценностей, - заявляет М. Шелер, - не «оценивающий» субъект, благодаря которому будто бы впервые появляются или же впервые становятся постижимыми ценности»2. Это не значит, что субъект не играет никакой роли в существовании ценностей, например, моральных ценностей в жизни общества. Со временем М. Шелер будет уделять этому вопросу всё больше внимания, но и на первом этапе своего творчества он отмечал, что некоторое априорное будет общезначимым только для тех субъектов, «которые могут иметь это усмотрение».

В этом смысле ценности можно охарактеризовать как интенциональные. Интенциональность ценностей проявляется в их связи с определённой материей, как с их определённым материальным носителем. Иногда говорят об аксиологическом законе М. Шелера, указывающего на определённую связь ценности и её материи, в качестве которой могут выступить: 1) предметы, 2) чувственные и иные акты восприятия, и существующие между ними связи, 3) сущностные связи между сущностями актов и предметов3.

Как оценить учение М. Шелера об априорности ценностей, о наличии априорного порядка ценностей, об их материальной интенциональности? Для Шелера было очень важно отстоять понятие «априорного» в отношении ценностей. В определённой степени это связано с феноменологической гносеологией, но главным здесь было стремление утвердить априорный характер самих ценностей, как «самоценных в непосредственном созерцании», не сводимых ни к чувственному, ни к рациональному познанию в традиционном смысле слова, и, следовательно, не зависимых от субъекта, как это обычно понималось и понимается по отношению к ценностям. С нашей точки зрения, идея М. Шелера об определённой объективности ценностей верна. И в дальнейшем мы будем развивать учение о моральных ценностях именно в дискурсе их объективности1. Мы считаем, что правильно утверждать именно об объективности ценностей, а не об их априорности. Всё же понятие априорного в философии традиционно понимается именно в кантовской традиции, которую Шелеру поколебать не удалось, как показывает прошедшее после него время.

Понятие априорного было важно, как отмечалось, и по причинам феноменолого-гносеологическим. Мы считаем, что хотя у человека несомненно есть врождённые способности к познанию ценностей, и в этом смысле априорные, однако не следует сводить это познание только к феноменологическому постижению сущностей. В этом процессе свою роль играет и непосредственное созерцание сущностей, и чувство ценностей, и рациональные формы их познания, оценки. Мы согласны с идеей М. Шелера, что объективны, в отмеченном выше значении, не только ценности, но и определённый порядок между ними, что существует объективная логика ценностей, открытие которой составляет одну из важнейших целей аксиологии, в том числе аксиологической этики. Само существование общечеловеческих моральных ценностей и принципов является подтверждением данной концепции.

Другая черта ценностей, которая у М. Шелера также связывается с их априорностью – это определённая автономность ценностей по отношению к историческому пространству и времени. Мы также признаём подобную независимость ценностей, и определяем её как трансцендентность2.

С нашей точки зрения, необходимо согласиться и с материальной интенциональностью ценностей, отмеченной М. Шелером. Но у Шелера всё же сохраняется определённый разрыв между вещами, благами и ценностями, который совершенно не обоснован, что уже подвергнуто критическому анализу выше. Ценности всегда в действительности или в возможности связаны с определённой материей, с конкретными их предметными носителями, но сами не являются материальными. В этом отношении они подобны формам Аристотеля. Собственно, конкретные ценности и предстают частными формами более общих ценностей. В морали, например, нравственные ценности – это формы добра и зла.

М. Шелер в своей аксиологии особое внимание уделил процессу познания, «усмотрения» ценностей. Всякое ценностное apriori обнаруживается «усматривается», прежде всего, в таком познании, «которое выстраивается в чувствовании, в предпочтении, в конечном счёте – в любви и ненависти»3. Через живой чувственный контакт с миром, в предпочтении и в пренебрежении, в любви и ненависти открываются ценности и их порядки. Любовь и ненависть предстают у М. Шелера и как наиболее общие формы предпочтения и пренебрежения, уже поэтому они особо выделяются. Предпочтение и пренебрежение необходимые, основополагающие формы познания ценностей, их чувствования, ибо только так может быть осознанна объективная и априорная иерархия ценностей. Эта иерархия никак не может быть дедуцирована, по М. Шелеру, а постигнута каждый раз заново в акте предпочтения или пренебрежения.

М. Шелер не сомневался в способности человека неким образом познать трансцендентный мир ценностей. Его позиция в первый период творчества совершенна чужда какого-либо агностицизма. Через сущностное познание и познание сущностной структуры «в образах этого мира», «мы способны познать не только конституцию этого действительного мира, но и сущностную конституцию также всякого возможного мира»1. М. Шелер правильно обращает внимание на роль чувств в постижении ценностей, ибо в том и проявляется одна из особенностей ценностей, что они должны не только пониматься разумом, но и почувствоваться «сердцем». Разум может даже выступить источником ложных оценок, неправильного выбора в сфере ценностей, как это прекрасно показал в своих романах Ф.М. Достоевский. Для Шелера чувственное познание особенно важно в связи с его феноменологической установкой. Ведь чувствование ценностей, как чувствование трансцендентных сущностей вещей, это особое познание, которое позволяет постигнуть сущность через переживание одного феномена, одного факта, когда нет необходимости в повторении фактов, что важно для индукции. Здесь нет необходимости и в логических доказательствах как при дедукции. Поэтому для феноменологии, по М. Шелеру, не столь уж важна истина, более значима самоданность. «Самоданность и очевидность (у-смотрение) суть, тем самым идеалы познания, которые предшествуют истине и ложности»2. М. Шелер с удовольствием цитирует известное высказывание Спинозы: «Как свет обнаруживает и самого себя и окружающую тьму, так и истина есть мерило и самой себя и лжи»3.

Только у него самого подобную роль играет «самоданность». Поэтому возможна ситуация, когда только одному субъекту открывается некая ценность, и только он может быть прав. Но как всё же избежать субъективизма, субъективных ошибок и при познании ценностей, и при феноменологическом постижении мира вообще? М. Шелер не даёт убедительного ответа на подобные вопросы, которые возникают у сомневающихся или отрицающих в принципе феноменологический метод познания. Думается, что ценностная сущность вещи может открыться, действительно, первоначально в чувстве только одному человеку и в одном факте. Ведь в единичном случае того или иного феномена также проявляется его сущность. И почему мы не можем открыть её по данному конкретному, хотя бы и единичному, факту, отсекая всё несущественное, случайное? Думается, можем. Надо только разработать соответствующую методологию, чем и занимается феноменология.

Однако субъективизм, ошибки здесь возможны. И сложность видится ещё в том, что объекты имеют много сущностей, они входят в различные трансцендентные порядки действительности. Свойства объектов по-разному проявляются в разных системах, куда входят данные объекты. И чтобы выделить нужные сущности и свойства, важен и иной, не только феноменологический, опыт, важна и индукция, и дедукция, и другие методы познания, которые в «свёрнутом виде» могут предстать в акте постижения ценностей. Для обоснования истинности своих утверждений любому аксиологу также важны иные, независимые от него, свидетельства, опытные подтверждения или опровержения. Поэтому феноменологический метод познания может и должен быть использован, но не вместо иных методов и форм познания, а в совокупности с ними. Здесь действует принцип дополнительности!

Мы отметили лишь некоторые аспекты феноменологической аксиологии М. Шелера, которую он развивал в первый период своего творчества. Поздний М. Шелер уже не анализировал сами ценности. Его аксиологические исследования продолжили другие, в частности, Н. Гартман, и с других оснований. Но феноменологический подход к ценностям, применённый М. Шелером, сохранится в аксиологии.


1 См.: Шелер М. Избранные произведения. – М., 1994; его же: Ресентимент в структуре моралей. – СПб., 1999.

1 Чухина Л. Человек и его ценностный мир в феноменологической философии Макса Шелера // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 380.

2 Денежкин А.В. От составителя // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. IX.

3 Денежкин А.В. Там же. – С. IX.

4 Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. – СПб., 1999. - С. 74.

5 «Греши смелей» (лат.)

6 Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. – С. 98.

1 См.: Шелер М. Философское мировоззрение // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994.

2 Шелер М. Философское мировоззрение // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 7.

3 Шелер М. Там же. – С. 11.

4 Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 279.

5 Лосский Н. Ценность и бытие // Н. Лосский. Бог и мировое зло. – М., 1994. – С. 262.

1 Шелер М. Философское мировоззрение // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 9.

2 См., об этом: Матвеев П.Е. Моральные ценности. – Владимир. 2004. – С. 18 – 31.

3 Лосский Н. Ценность и бытие // Н. Лосский. Бог и мировое зло. – М., 1994. – С. 262.

4 Аристотель. Большая этика // Аристотель. Сочинения: В 4 т., - М., 1983. – Т. 4. – С. 297.

1 Лосский Н. Ценность и бытие // Н. Лосский. Бог и мировое зло. – М., 1994. – С. 263.

2 См.: Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 266.

3 Шелер М. Там же. – С. 267.

4 Шелер М. Там же. – С. 272.

5 Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 266.

1 Шелер М. Там же. – С. 270.

2 Шелер М. Ordo amoris // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 365.

3 М. Шелер. Ресентимент в структуре моралей. – СПб., 1999. - С. 161.

4 М. Шелер. Там же. - С. 161.

5 М. Шелер. Ресентимент в структуре моралей. – СПб., 1999. - С. 162.

1 Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 275.

2 Шелер М. Там же. – С. 279.

3 Шелер М. Там же. – С. 279.

4 См.: Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 330.

Примечательно, что учение об определённой логике любви глубоко восприняли, конкретизировали в образах великие русские писатели – Пушкин, Достоевский, Толстой и др.

1 Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 285.

2 Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 296.

3 См.: Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 290.

1 См., об этом: Матвеев П.Е. Моральные ценности. – Владимир. 2004.

2 См., об этом: Матвеев П.Е. Моральные ценности. – Владимир. 2004. – С. 46 – 52.

3Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 287.

1 Шелер М. Ordo amoris // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 365.

2 Шелер М. Феноменология и теория познания // М. Шелер. Избранные произведения. – М., 1994. – С. 201.

3 Спиноза. Избранные произведения. – Т. 1. – М., 1957. – С. 440.