microbik.ru
1 2 ... 4 5


ЧЕЛОВЕК В ПОВСЕДНЕВНОСТИ


СОДЕРЖАНИЕ


ВВЕДЕНИЕ 2

1. Норберт Элиас и его труды. 4

2. Взгляды ученых на проблемы повседневности. 6

3. Проблема повседневности в философии. 10

4. История и структуры повседневности. 13

5. Человек и повседневность. 18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 23

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 24

ВВЕДЕНИЕ




Ранг повседневности высок в современности. Человек со своим вкусом с, казалось бы, неприметными бытовыми потребностями оказался двигателем прогресса, определителем хода всей цивилизации. «Человек повседневный» становится в центре этнологической науки. Обращение к повседневности уточняет предметное видение исторической этнологии.

Мы живем в повседневном мире и полагаем, не без основания, что знаем его и можем судить о нем. Одна из главных функций философии – анализ повседневного опыта. Тем не менее, целостность и многообразие повседневности не по плечу одной философии. Последняя ограничивается мировоззренческой оценкой повседневности, присовокупив к этому отнюдь не беспристрастному суждению ряд аргументов, неполнота которых очевидна. Сегодня мы, находясь в поисках нового миро­воззрения и новой философии XXI в., нуждаемся в некотором фундаменте, которым может служить наука, религия, миф или все вместе, но, – и это неизбежно, – адаптированные к обыденному сознанию.

Характерной чертой современного этапа антропологических исследований стало обращение социальных философов к теме повседневности. Б.В. Марков убедительно обосновал необходимость преодоления "методологических различий, которые привели к догматическому разделению "властных", "воспитательных", "образовательных", "медицинских" и иных учреждений. На самом деле все они входят в структуру организации повседневной жизни и образуют узловые продуктивные элементы, сплавляющие разводимые теоретиками "чувственные" и "рациональные" компоненты"1.

Бытие повседневности как профанной регулярности и мифические измерения повседневнос­ти, синкретизм обыденного знания и единство его как фундамента наличного бытия, субстанциальная и функцио­нальная интерпретация повседневности, природа, социум, техника, наука в сфере повседневности – эти и многие другие темы стали предметом исследования современных социальных философов. То, что с относительно недавнего времени повседневность привлекает к себе внимание философов, может быть обусловлено ускорением темпов цивилизационного бытия, когда сфера повседневного опыта оказывается меняющейся столь быстро, что сама становится совокупностью из ряда вон выходящих событий.

Социальная философия при исследовании повседневности рассматривает многомерную действительность с позиций ее онтологического и гносеологического влияния на человека, ее воздействие на процессы идентификации, протекающие на различных социальных уровнях. Комплексное знание базируется на онтологическом допущении, согласно которому объект анализа – повседневность – обладает многослойной структурой и разнообразен в формах осуществления.

Повседневность имманентна социальной системе, она включена во все социальные отношения.

1. Норберт Элиас и его труды.



Имя Норберта Элиаса в нашей стране мало известно. Разве что специалисты – историки и социологи опознают в авторе "Общества индивидов" главу той самой "школы Элиаса", которая в 60-80-е гг. прошлого века пустила глубокие корни в Англии и Голландии и которая стала центром т.н. "фигурационной социологии"2.

Главные работы Элиаса – "О процессе цивилизации" (1936/37), "Придворное общество" (1969) и "Одиночество умирающего" (1982) – носят чисто прикладной характер. Напротив, "Общество индивидов" – сборник более отвлеченных размышлений ученого, так сказать, теоретический концентрат его исторических исследований. В сущности, все его книги развивают один и тот же лейтмотив – показать, что самооценка человека как личности всецело предопределена тем социальным укладом, в который он погружен с самого рождения.

Даже те качества, что мы привыкли считать универсальными и одновременно сугубо индивидуальными – например, чувство совести или чувство стыдливости, – отнюдь не универсальны, то есть не свойственны человеку по его особой "человеческой" природе, и отнюдь не индивидуальны, то есть не являются порождением его отдельного самосознания. Ярким примером фигурационной социологии является его наиболее известная работа "О процессе цивилизации". В ней рассматривается постепенное «развитие цивилизации» на средневековом Западе (Элиас полагал, что на этом материале можно понять универсальные закономерности развития любой цивилизации)3.

На ранних стадиях развития, указывал Элиас, люди могли просуществовать, не будучи зависимы от других людей. Разделение труда и конкуренция постепенно привели к тому, что возникла и начала углубляться дифференциация, различие между людьми. Теперь, чтобы выжить, человек уже не мог полагаться только сам на себя, он стал зависим от окружающих его людей. Так происходило постепенное удлинение «цепочек взаимозависимости» или, иначе говоря, расширение круга общения и зависимости от других людей. Это, в свою очередь, повлекло за собой существенное изменение в социальном строе.

Рассматривая конкретные примеры (поведение за столом, в спальне и т.д.), Элиас пришел к выводу об изменении «порога стыдливости». То, что было раньше вполне естественным и не осуждалось (например, прилюдное сморкание или ковыряние в носу), со временем стало причиной сильного чувства стыда. Причиной всех этих изменений было изменений социальных фигураций – увеличивающееся количество взаимосвязей между людьми приводило к наложению запретов на импульсивные проявления человеческой природы. Первоначально такого рода запреты появлялись в высших слоях общества. Дальнейшее изменение фигураций – более тесное взаимодействие между представителями разных слоев общества, их взаимопереплетение – стало причиной распространения запретов на все остальные слои населения. Таким образом, западная цивилизованность есть не что иное, как увеличение самоконтроля, самоограничений с одной стороны, и возрастание чувствительности к окружающей действительности, с другой. Как и М.Вебер, Элиас видел главную особенность Запада в культе самоконтроля, но находил его истоки не в протестантской этике буржуазии, а в придворном аристократизме.

Этот процесс формирования культуры королевского двора Элиас называл «рывком» в процессе цивилизации. Развитие цивилизации, по Элиасу, представляет из себя набор такого рода «рывков», включая движение как вперед, так и назад, оно характеризуется несколькими стартами и даже остановками. Вся фигуративная теория Элиаса – попытка соединить воедино изучение как общества, так и составляющих его людей. Процесс цивилизации есть одновременное изменение психики людей, их ментальности и трансформация социального строя. Иначе говоря, изменения габитуса индивидов (их коллективной ментальности) и социальная эволюция – это единый взаимосвязанный процесс4.

В книгах Элиаса затрагивается самый расхожий предрассудок современного общества – будто каждый человек по самой своей природе является уникальным и независимым индивидом, будто каждый представляет собой некое глубинное самостное "Я", противостоящее общественному "Мы", будто каждый из нас непременно должен проявить свою внутреннюю сущность, редко когда совпадающую с общественным статусом.

Сам этот психологический феномен противостояния индивида и общества, "Я" и "Мы", и, соответственно, личный конфликт самореализации, через который проходит едва ли не каждый из нас, Норберт Элиас объявляет кардинальным заблуждением, в котором цивилизация пребывает со времен Возрождения и которое лишь усугублялось по мере того, как человечество увеличивалось численно и развивалось технически. Иначе говоря, само стремление к независимости от общества является требованием общества. Индивидуализм оказывается перверсией слияния с "Мы".



следующая страница >>