microbik.ru
1 2 ... 9 10
Эмиль Геннекен
Опыт построения научной критики

От издателя
На книгу Эмиля Геннекена “Опыт построения научной критики” ссылаются и психологи, и искусствоведы, и филологи. Но вряд ли многие из них держали её в руках. Она была издана более ста лет назад и с тех пор не переиздавалась. И сегодня она практически недоступна не только студенчеству, но и многим специалистам. А актуальных идей в ней немало.

Подготовив републикацию перевода книги Эмиля Геннекена, мы надеемся вернуть в научный оборот один из памятников гуманитарной мысли, не то, чтобы недостаточно оцененный, а, скорее, непрочитанный, известный преимущественно по пересказам и цитированию.

В каком-то смысле это можно оправдать - Геннекен не столько отвечает на вопросы, сколько ставит их, причем в достаточно общем виде. Однако, судя по дальнейшей истории его идей, вопросы он ставит верно. Ключевая гипотеза Геннекена заключается в том, что читатель книги психологически похож на ее писателя. Эта гипотеза получила в первой половине 20 века свое развитие в трудах Николая Рубакина. Сегодня, уже на новой научной основе, это направление исследуется в книгах В.П.Белянина (http://www.textology.ru/person.html) и его многочисленных учеников - работы некоторых из них публиковались в нашем журнале (http://www.textology.ru/public.html).

Все это касается положительных взглядов Геннекена. Его критические соображения, как это часто бывает, напротив, асимметрично устарели. Вряд ли сегодня, когда на эту тему уже накопился огромный объем литературы, стоит, например, серьёзно относиться к его критике теории среды. Как известно, социологические интерпретации художественных произведений доминировали едва ли не на протяжении всего последнего столетия. О влиянии географических факторов на явления литературы много и продуктивно пишет Д.Г.Гачев, а работы в области национальных языковых (и художественных) картин мира давно стали в филологической практике чем-то вроде общего места.

Позитивные идеи Геннекена междисциплинарны. “Опыт построения научной критики” включают в списки литературы учебных курсов по психолингвистике, к нему обращаются искусствоведы и библиографы, в последнее время данные библиопсихолгии наряду с прочими психологическими соображениями начинают использовать текстологи и источниковеды. Тем более, что идеи Геннекена неплохо коррелируют с наиболее популярным сегодня подходом к анализу источников, генетической критикой, которая начиная с последней трети 20 века декларируется и развивается под влиянием фрацузской школы анализа дискурса.

Книга Геннекена переиздается в переводе Д.Струнина, датированном 1892 годом. Во многом этот перевод, конечно, устарел и не всегда отвечает современным нормам по части стилистики Однако в целом он добротен и не вносит в оригинальный текст смысловых искажений. При подготовке интернет-публикации текст перевода был поправлен в соответствии с изменившимися нормами орфографии и пунктуации, за исключением устаревшего правописания некоторых фамилий, которое - как вполне понятное грамотному читателю - оставлено без изменений. Подготовка текста к публикации выполнена А.А.Смирновым.

В.П.Белянин любезно предоставил нам копию и согласился написать обзорный комментарий к интернет-публикации книги Геннекена. Он не затрагивает его предшественников - Геннекен сам достаточно подробно пишет об истоках своих идей, называет своих оппонентов и спорит с их воззрениями. Комментарий В.П.Белянина поможет читателям сориентироваться в судьбе идей Геннекена на протяжении 20 века и уточнить для себя их положение в области современного гуманитарного знания.

Редколлегия

Содержание
Предисловие автора

Эволюция критики

Эстетический анализ

I. Теория эстетического анализа; художественное произведение.

II. Практическое приложение анализа.

III. Эстетический анализ и отношение его к другим наукам.

Психологический анализ

I. Теория исихологического анализа.

II. Практическое приложение анализа; частные положения.

III. Практическое приложение анализа; общие положения.

IV. Психологический анализ и отношение его к другим наукам.

Социологический анализ

I. Теория социологического анализа; теория Тэна.

II. Практическое приложение анализа; частные положения.

III. Практическое приложение анализа; общие положения.

IV. Социологический анализ и отношение его к другим наукам

Научно-критический синтез

I. Синтез эстетический

II. Синтез психологический

III. Синтез социологический

Критика и история

I. Общий взгляд на историю; художник, герой, толпа.

II. Практические следствия; художественное произведение.

III. Критика

IV. Заключение


Предисловие автора
Со времени своего возникновения до настоящего момента критика художественных произведений идет двумя различными путями. Несходство их слишком резко и слишком очевидно. С одной стороны можно указать на всем известные заметки о новых книгах (библиография), на фельетоны о различных выставках и пр.; с другой, на такие этюды, как, напр., этюды Тэна, как, напр., этюд о живописи Rood’a, на исследования Posnett’a, Parker’a, Benton’a, Rain’a.

В то время как произведения первого рода заботятся о том, чтобы действительно критиковать, судить, произносить определенный приговор насчет значения известной книги, драмы, картины, симфонии, - произведения второго рода преследуют совсем другую цель; они стремятся выяснить особенности данного произведения искусства, то связывая их с известными принципами эстетики, то изучая вместе с тем и личность автора, то изучая известный общественный, склад, в условиях которого произведение сложилось; они стремятся выяснить, сообразуясь с данными наук о человеке и человеческом обществе, эмоции, которые оно способно вызвать, и ряд идей, в нем заключенных и им навеянных. Нет ничего общего между тем способом изучения произведения искусства, когда его разбирают только для того, чтобы одобрить или осудить, - и тем анализом произведения, когда стремятся изучить его с трех точек зрения - эстетической, психологической, социологической и уяснить без всякого пристрастия законы изучаемых явлений.

Критика первого рода отлично может сохранить и впредь свое первоначальное название - название “литературной критики”, тогда как критике второго рода гораздо лучше называться эстопсихологией.

Последнее название могло бы соответствовать тому, что в данном случае произведения искусства рассматриваются, как выражение души - и представителей искусства, да и народа, к которому они принадлежат. Название это однако некрасиво и неудобно; а потому, пользуясь им иногда, мы будем чаще всего употреблять другое название - научной критики, противополагая научную критику собственно-литературной критике.

Эволюция критики

краткий очерк.

[Желающих подробнее ознакомиться с эволюцией критики отсылаем к книге Брюнетьера “L’evolution des genres dans 1’histoire de la litterature” - tome I-er. ─ Примеч. Переводч.]
Литературная критика, ведущая во Франции свое начало по преимуществу со времени Буало и Перроля [Литературная деятельность Буало и Перроля относится к 17-му столетию. Нужно однако заметить, что вернее было бы относить начало французской критики к 16-му столетию, когда она появилась в лице Du Bellay и Scaliger’a. Критика Du Bellay может быть названа исключительно филологической. ─ Прим. Переводч.], явилась в обособленном виде во второй половине 18-го столетия - вместе с Лагарпом во Франции, вместе с Аддисоном в Англии и с Лессингом в Германии. Она представляла тогда изучение писателей классических и современных с точки зрения личного вкуса; свойственного данному критику, а иногда определенной группе лиц, и с точки зрения известных, установившихся положений. Обыкновенно критик делал так, что приговор его включал в себя не только его личный взгляд, а вместе с тем взгляд многочисленных читателей; он обращался также к общим положениям предшествовавших критиков или мыслителей, вплоть до самого Аристотеля.

Писать о данной книге значило ответить на такие вопросы: нравится ли эта книга известному критику или нет? Нравится ли она тем многим, кто обыкновенно разделяет его мнение? Могла ли бы она понравиться известным авторитетным мыслителям, о мнении которых можно догадаться на основании их общих положений?

Этот род критики есть собственно единственный, который был в ходу в прошлом столетии и в начале настоящего. Всякий критик стремился отдать ему дань Библиографический отдел журналов и других изданий, отчеты о художественных выставках и о концертах составляются обыкновенно по этому типу. Сюда же надо отнести ряд полемических статей, отметивших собою появление в литературе романтизма и реализма, фельетоны, напр. те фельетоны г. Sarcey’a, в которых он защищает свои личные взгляды на театр, мнения парижской буржуазии и пр.

Несмотря на некоторое внешнее различие, сюда же надо отнести большинство так наз. “портретов” писателей; статьи Брюнетьера [Последние сочинения Брюнетьера заставляют смотреть на него несколько иначе чем предполагает Геннекен. ─ Прим. переводч.], большую часть исторических изысканий о литературе - таких, как главное произведение Низара, отмеченных печатью доктринерства.

Этот род критики предполагает в том, кто его практикует, начитанность, память, восприимчивый ум, вполне определенные, но ординарные наклонности, своего рода скромность, благодаря которой его суждения не могут расходиться с суждениями публики и потому ею принимаются.

Наряду с критическими очерками этого рода существовали и существуют другие очерки по поводу художественных произведений; не имеющие ничего общего с предыдущими.

В то время, как во Франции расцвела наука, и в частности история, Сорбонские профессора - особенно Кузэн и Виллеман, в основу своих критических суждений положили размышления по поводу жизни изучаемых писателей и нравов того времени, когда те жили. Вопрос об удовольствии, которое способно возбудить в читателей известное произведение, ими оставлен. Они стремятся знать, каков сам автор, каков душевный склад, которому обязано произведение, и какова вся совокупность исторических, точнее говоря, общественных условий, среди которых оно появилось. Критик этого рода должен быть или биографом или историком. Исследования этого рода соединяются прежде всего и больше всего с именами Сен-Бёва и Тэна. Первый из них был по преимуществу критик-биограф, изучавший в писателе только то, что в нем было личного, индивидуального. Таков же Шерер. Совсем другое Тэн. Это - критик-историк; точнее говоря, он - критик-социолог, умевший углядеть в произведении и в авторе произведения эпоху, типичным представителем которой тот является. По этому пути пошли потом Мезьер и Дешанелль.

Метод, которого держался С.Бев, и цель, которую он преследовал, достаточно уясняются из его статьи “Chateaubriand juge par un ami intime”, в III томе его книги “Nouveaux Lundis”. С.Бев говорит, что он не может разбирать известное произведение “независимо от личности автора, который его написал”.

Он сожалеет - в июле 1862 г. - что наши научные знания еще слишком незначительны, а потому он убежден, что критика от тех, кто ею занимается, требует врожденных и исключительных способностей. Раз эти способности есть, можно приступить к изучению данного автора, и для того, чтобы уяснить его, надо знать его непосредственное отечество, его род, его родителей и выводить его способности на основании способностей его предшественников. Когда это оказалось возможным, нужно сделать поверку показаний, собранным таким путем, изучая свойства братьев, сестер и всех его родных по нисходящей линии. Затем надо изучить его детство, его воспитание и, наконец, литературный круг, из которого он вышел. “Всякое произведение, изученное с этой точки зрения, в связи со всем, что его породило, - говорит С.Бев - приобретает и литературный, и исторический смысл... Для критика и для историка литературы необходимо быть учеником Бакона (т.е. следовать индуктивному методу); тогда лишь все его суждения приобретут известную основательность”. Так как С.Бев не отказывается и от оценки данного писателя, то он предлагает для этого сравнить его с его соперниками, с его учениками, отметить различные стороны его таланта, уяснить его отношение к наиболее важным вопросам и резюмировать в конце концов все это в формуле возможно боле точной и краткой. С.Бев старается обосновать два рода изысканий. С одной стороны, он хочет судить или ценить известного автора и в этом отношении он примыкает к той самой собственно литературной критике, о которой мы говорили раньше. С другой стороны, он хочет просто знать автора, без отношения к тому эстетическому наслаждению, которое способны вызвать его книги. И с этой целью он старается уяснить ce6е факторы, которые могли влиять известным образом на умственную жизнь писателя - т.е. физическую среду, фактор наследственности и воспитания.

Тэн в своих критических суждениях обнаружил чрезвычайно ясный и могучий ум; вооруженный наукой, способный и к широким обобщениям, и к тщательному изучению частностей, одушевленный делом новаторства - он сразу поднял критику до состояния науки. Он с самого начала отказался порицать или хвалить произведения и авторов, о которых ему приходилось писать. Занявшись известным писателем, он этим самым признает его заслуги и его достоинства, - затем он разрешает две задачи, которые в связи с произведением искусства всегда возникают в его уме. Первая задача касается отношения автора к его произведению, а вторая - отношения авторов к тому общественному строю, и условиях которого им приходилось творить. Вот благодарные задачи, которые впервые наметил Тэн и разработал в своих наиболее выдающихся произведениях - в “Истории английской литературы” и в “Философии искусства”.

В предисловии к первому из этих произведений Тэн объясняет, что его метод состоит в том, чтобы перейти от литературного произведения к физической личности автора, затем к его духовной личности и, наконец, к причинам, вызвавшим известный склад его психической организации. Эти причины, по мнению Тэна, лежат в определенной совокупности физических и социальных условий, окружавших автора, и могут быть разделены на три главных категории: 1) раса, 2) среда - физическая и остальная, 3) момент. Таким образом, он выдвигает закон взаимной зависимости между данным обществом и его литературой. Перебрасывая естественным образом мост между историей и психологией и выдвигая тот глубокий взгляд, что из всех исторических документов наиболее важным является книга; и из всех книг наиболее важной является та, которая обладает наибольшей литературной силой, - Тэн проходит к следующему заключению, которое отлично резюмирует сущность его системы: “Я собираюсь написать историю литературы и уяснить по ней психологию народа”.

Такова в общих чертах теория Тэна. В первой части “Философии искусства” он снова возвращается к одному из частных пунктов своей системы; и, оставив в стороне расу и физическую среду, он трактует опять о влиянии на всякого художника общественной и исторической среды. Он говорит о том, как то участие, которое художник принимает в деле своих современников, как подражание, как, наконец, невольная покорность в связи с советами, какие получает он, и наконец в связи с приемом, какой оказан его произведениям - как это все подавляет в его уме различные стремления, расходящиеся с общим характером данной эпохи, как это все препятствует по крайней мере проявиться им с надлежащею силою. Как эту систему, так и предыдущую он старается обосновать и выяснить на фактах.

Таким образом, Тэн пытается уяснить дух английской литературы на основании природных свойств англо-норманской расы. Греческая скульптура, голландская и фламандская живопись ему представляются так же, как точное отражение стран и эпох, которым они принадлежат.

В других своих произведениях, уже менее важных - в “Essnis de critique et d’histoire”, в “Tite Live”, в “La Fontaine”, “L’idealisme anglais” - Тэн продолжает и пытается усовершенствовать ту самую биографическую критику, с которой связано имя С.Бева; а вместе с тем, по отношению к отдельным личностям он прилагает и свою теорию - влияния расы, среды и прочих факторов. Исходя из того положения, что явления душевные, по образцу физических, всегда подчинены причинности, он очерчивает жизнь каждого писателя, которого он хочет изучать, рисует страну, где он родился; ту местность, где он жил; анализируя его произведение и отмечая его характерные свойства, он раскрывает этим самым душу автора и выражает сделанный им вывод в сжатой формуле. Так С.Симон, в его глазах, это “gentilhomme feodal, contraint а lа vie des course” честолюбивый, увлекающийся, художник по призванию... Тит Ливий - отличный оратор, вынужденный обстоятельствами писать историю. Бальзак - истый парижанин, сангвиник, с умом философским и вместе с тем мечтательным.

Все труды Тэна отмечены одним стремлением - рассматривать историю литературы в связи с психологией. Он старается уяснить сущность исторического метода и доказать, что целая серия исторических документов, почти отброшенных, отлично может послужить для того, чтобы понять людей и прошлого, и настоящего времени. Поэтому он собирает факты, берет рассказы, анекдоты, исторические речи и литературные документы - излагает все это и уясняет, обобщает и заключает, стремится, одним словом, дать картину нравов, не делая оценки личностей, не защищая и не обвиняя. Он анализирует и уясняет - вместо того, чтобы хвалить; он резюмирует вместо того, чтобы порицать. Он изучает всякое произведение искусства, не само по себе (non еn soi), а как характеристику, как символ, поясняющий человека и народ, который подлежит его изучению. Рассмотрев его красоты, отметив беспристрастно и, уклоняясь от оценки, ряд вызванных произведением эмоций, он смотрит на него, как на простое и удобное средство для того, чтобы узнать и душу автора, и душу его современников. Исходя из литературы, он приходит к выводам более глубоким даже, чем выводы истории, потому что он знает о характере душевных настроений, свойственных данному народу в данный момент. В области чисто научной критики Тэн пошел дальше всех. После “Истории английской литературы” в области научной критики не появилось ничего достойного особого упоминания.

Поль Бурже обнародовал “Психологические этюды” - книгу, достойную того, чтобы с ней познакомиться; но эти этюды не содержат в себе каких-нибудь оригинальных, научных взглядов. И кроме этого, те положения, которые он выставил, не обоснованы в достаточной степени. Очерчивая писателя общими штрихами, по примру Тэна, Поль Бурже не озаботился обосновать главное положение своих этюдов, а именно, что писатели известной эпохи определяют характер следующей художественной эпохи. Статьи Леметра и Франка изобилуют множеством прекрасных, но мало значащих рассуждений. Статьи Жоффруа являются только оценкой; опыты Sarrazin’a, какова бы не была их заслуга, не достаточно глубоки по своему анализу. Вогюэ - по преимуществу нравоучитель в своих прекрасных этюдах о русских писателях. Художественная критика не обнаружила ни свойств научности, ни интереса в такой высокой степени, как Тэн. Музыкальная критика, - если оставить в стороне некоторые труды по чистой эстетике, - и драматическая критика не представляют тоже ничего выдающегося. Касаться иностранной критики тоже бесполезно - будь то труды Брандеса, который следует С.Беву; будь то английская критика, которая является теологической в лице Matthew Arnolds’a, исторической и риторической в лице Pater’a, эстетической у Vernon’a Lee и Symonds’a, идеалистической у Ruskin’a. Один Posuett в своей книге “Comparative litterature” освещает в несколько новом духе вопрос о художественной морфологии и пытается выяснить, но к сожалению поверхностно, какое влияние производят различные формы общественной жизни на свойства литературы.

История развития эстопсихологии на этом и останавливается. Лучшие труды по эстопсихологии состояли в том, чтобы определить свойства художественных произведений, уклоняясь от их оценки, и чтобы уяснить душевную организацию их авторов, а также тех, типичным представителем которых является определенный автор. Отсюда видно, что эстопсихология есть наука, которая дает возможность от частных проявлений интеллекта перейти к самому интеллекту и к группе интеллектов, нашедшей себе выражение в художественном творчестве. Все эти проявления интеллекта, все эти символические знаки, к числу которых относятся книги, картины, партитуры, статуи, монументы и пр., заключают в себе элемент “прекрасного”, эстетического.

Но эстопсихология, анализируя произведения, стремится не к тому только, чтобы определить, в какой степени достигается это “прекрасное”, но чтобы знать, в каких формах оно проявляется, чем данное произведение оригинально и какова та сумма его свойств, благодаря которой можно заключать об известной душевной организации автора и ему подобных. Короче говоря, эстопсихология не ставит себе целью определить достоинство произведения и главные средства его архитектоники, потому что это задача чистой эстетики и литературной критики. Эстопсихология не имеет целью изучать произведение искусства, само по себе, ни с точки зрения его содержания, ни цели, ни построения. Она заботится единственно об отношении его особенностей к психологическим с одной и к общественным особенностям с другой стороны. Она интересуется произведением искусства, как символом, отметкой, разоблачением душевной и общественной организации.

Если эстопсихология принуждена иногда пользоваться известными положениями эстетики, то только как предварительными данными и в той же степени, как физика - законами механики.

Кроме этого, стараясь определить наиболее точным образом душевную организацию художника, она принуждена прибегать к общим положениям психологии. Стараясь разобраться в общественных группах, типичным выразителем которых является художник, она принуждена обращаться к социологии и этнологии. И именно, между этими тремя науками: эстетикой, психологией и социологией нужно поместить область научной критики. Следующие страницы нашей книги будут посвящены тому, чтобы уяснить свойства этой науки и отношение ее к другим наукам - как отношение активное, так и пассивное. Так как эстопсихология является еще наукой новой, не определившейся достаточно ни в целом, ни в частях, то наша книга носит скорее характер программы, чем полного законченного сочинения.


следующая страница >>