microbik.ru
1
Э.М. Ханинова

Калмыцкий госуниверситет, г. Элиста
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОД

МАЛЫХ ФОРМ ЛИРИКИ ДАВИДА КУГУЛЬТИНОВА

НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК
Русские переводы Ю. Нейман, С. Липкина, Н. Матвеевой, а также английские переводы П. Темпеста, К. Коупланда, У. Мэя и других сделали калмыцкую поэзию доступной иноязычной аудитории, что спо­собствовало расширению границ в межкультурном пространстве. Отметим особое значение поэзии в пла­не межкультурного диалога, позволяющего увидеть специфику своей культуры через призму другого язы­ка и культуры и способствовать ее адекватному восприятию и взаимообогащению. Поэтический перевод можно представить как событие межъязыковой и межкультурной коммуникации, иными словами, можно утверждать, что проблемы перевода билингвистичны и бикультурны.

Билингвистические проблемы перевода зависят от разных параметров: системы языка, нормы и узуса. Бикультурные проблемы перевода связаны с национально-культурной спецификой носителей разных язы­ки. При неразрешимости обеих проблем (или одной из них), что выражается в том, что при переводе не бы­ла достигнута тождественность смысла исходного языка (ИЯ) и переводящего языка (ПЯ), как в устном, так и письменном обмене информацией (при чтении) возникает коммуникативная неудача (непонимание, воз­никшее из-за искажения смысла или отсутствия фоновых знаний у носителя другого языка). Анализ комму­никативной ситуации можно рассматривать в качестве предварительного этапа переводческой деятельности. Билингвистические параметры предпереводческого анализа связаны с пониманием принадлежности текста к определенному виду дискурса. Дискурс может быть представлен в виде жанров и типов текстов, а также подтипов (коммуникативных ситуаций). Каждый из них обладает заданной совокупностью грамматических (морфологических и синтаксических), лексических и стилистических признаков. Сопоставительное изучение переводов дает возможность получать информацию о коррелятивности отдельных элементов оригинала и перевода, обусловленной как отношениями между языками, участвующими в переводе, так и внелингвистическими факторами, оказывающими влияние на ход переводческого процесса.

Возможно ли совершенно точно и полно передать на одном языке мысли, выраженные средствами другого языка? По этому вопросу в научной среде традиционно сложились две противоположные точки зрения, которые упоминались в работах Л. С. Бархударова, В. Н. Комиссарова. Согласно «теории непере­водимости», полноценный перевод с одного языка на другой невозможен вследствие значительного рас­хождения выразительных средств разных языков, перевод является лишь слабым и несовершенным отра­жением оригинала, дающим о нем весьма отдаленное представление. Однако теория непереводимости не оказала какого-либо влияния на переводческую практику. Другая точка зрения, которой придерживается большинство исследователей, легшая в основу деятельности многих профессиональных переводчиков, заключается в том, что любой развитый национальный язык является вполне достаточным средством об­щения для полноценной передачи мыслей, выраженных на другом языке.

В данном исследовании мы будем опираться на мнение В.Н. Комисарова о том, что полноценный пе­ревод в принципе возможен. По определению В.Н. Комиссарова, «художественным переводом называется перевод произведений художественной литературы, т.е. текстов, основная функция которых заключается в художественно-эстетическом воздействии на читателя» [Комиссаров 2004, с. 414].

У разных народов складывается свое представление о поэтичности, свои традиции поэтического само­выражения, поэтому одной из важнейших проблем при переводе стихотворений остается несовпадение характера их поэтического мышления. «Фактически в той или иной степени нечто подобное возникает при сопоставлении любых двух поэтических традиций» [Сдобников, Петрова 2001, с. 413]. Таким образом, главная проблема состоит в преодолении различий в поэтике и образных системах у разных народов.

Материалом для нашего исследования мы избрали двустишия калмыцкого поэта Давида Кугультинова в переводах Питера Темпеста на английский язык. Перевод этих стихов с калмыцкого на русский язык осуществлен Яковом Козловским.

В недавнем исследовании Е.Э. Хабуновой подчеркивается, что двустишия и четверостишия, опреде­ляемые Д. Кугультиновым как «ахр шүлгүд» (короткие стихи. – Э.Х.), написаны в стиле народных изречений, в них узнаваемы и древние пословицы – u'lgu'r, и мудрые наставления – surgal, и тайные речи – tejgu'g» [Хабунова 2007, с. 102].

Для поэзии малых форм данного автора характерны необыкновенная глубина и сжатость мысли, ши­рокий подтекст, лаконичный язык. Лингвистический и лингвокультурологический анализ стихов поможет определить степень проникновения переводчика в незнакомую для него культуру, исследовать приемы и методы, которые он применил, создавая основу для межкультурного диалога, одним из участников кото­рого становится и он сам.

Опубликованные в поэтическом сборнике Давида Кугультинова «Простор» (1977) в русских и англий­ских переводах афористичные стихи являются репрезентацией идейно-философского и нравственного кредо писателя.

Рассмотрим короткие стихи, переведенные на русский язык Яковом Козловским, на английский – Питером Темпестом. «Уннəн лавта итксн болхла – / Харал чигн ав./ Унндəн агчмд маһдлсн болхла – / Йорəл бичə ав» [Көглтин Д. 1982, с. 223]. «Если в правде своей убежден, то не бойся хулы. / Если в ней сомневаешься сам, то страшись похвалы» [Кугультинов 1977: с. 260]. «You know you're right? Then censure bear!/ Not sure? Of flattery beware!» [Кугультинов 1977, с. 261]. Дословный перевод английского варианта: «Ты знаешь, что ты прав? Тогда терпи осуждение (порицание)! / Не уверен? Остерегайся лести!».

Основной фигурой речи в калмыцком четверостишии Кугультинова является антитеза. Автор как бы создает ситуацию – и здесь же долженствующую модель поведения в этой ситуации, указывает путь. Эта фигура речи реализуется на семантическом, лексическом, грамматическом уровнях художественной структуры стихотворения. В этой связи отметим, что авторские антитезы правда – ложь; убежденность – сомнения нашли отражение и в английском, и в русском вариантах. Однако полагаем, что лексическая за­мена антитезы харал – йорял на хула – похвала привела к нейтрализации самобытного характера данной сентенции. Харалы (проклятия) и йорялы (благопожелания) являются этнокультурными реалиями, жанрами, издревле бытующими в калмыцком фольклоре и в современной практике. Композиционные различия между оригиналом и переводами очевидны: калмыцкое четверостишие обрело форму двустишия на русском и на английском языке. Если сравнить русский и английский варианты, то на семантическом уровне не вызывают противоречий следующие лексические соответствия: правда – прав; сомневаешься – не уверен. В Оксфордском русско-английском словаре находим хула – abuse, (hostile) criticism [Оксфордский русско-английский словарь: с. 876]. В русском языке хула относится к устаревшей и книжной лексике. Отметим лексическую замену переводчиком слов «хула» более мягким «censure» (осуждение, порицание) и «похвала» на угодливое и лицемерное «flattery» (лесть), что несколько смещает акценты. Подчеркну­тая эмоциональность англоязычного варианта данной сентенции резко контрастирует со спокойной повествовательностью русского перевода. В переводе Я. Козловского явственна уверенность поэта (два пове­ствовательных предложения), перевод же П. Темпеста (два вопросительных и два восклицательных пред­ложения) кажется категоричным, учитывая следующее мнение: «По образному выражению Даглиша, анг­лийский язык предпочитает негромко свистнуть в темноте там, где русский язык громко кричит при свете дня (из устного доклада Р. Даглиша о трудностях перевода для советских переводчиков с русского на анг­лийский язык)» [Тер-Минасова 2004, с. 265].

С.Г. Тер-Минасова утверждает, что «в русском языке восклицательный знак употребляется гораздо чаще, чем в английском, что свидетельствует, возможно, о большей эмоциональности и, очевидно, о более открытом проявлении (демонстрации?) эмоций» [Тер-Минасова 2004, с. 195]. Она же добавляет: «... анг­лийский язык очень скуп на открытое проявление эмоций...» [Тер-Минасова 2004, с. 196]. Очевидно, П. Темпест при переводе пытался добиться большей эмоциональности, так свойственной английским агитационно-рекламно-политическим текстам: «В английском языке наибольшее число восклицательных зна­ков встречается в агитационно-рекламно-политических текстах [Тер-Минасова 2004, с. 197].

Несмотря на то, что комическое относится к универсальным явлениям, адекватная передача смыслов часто затрудняется тем фактом, что объекты смеха в разных культурах могут быть разными. В таком случае задача переводчика заключается в перекодировании ситуаций, то есть в необходимости поиска аналогич­ной ситуации в ином культурном сообществе и максимальном приближении смыслов исходного и перево­дящего языка. Так, лягушка и уж в английской версии перевода заменены лисой и змеей: «Mohaн нүд үзхəр хəлəһəд / Меклə түүнə геснд орҗ» [Көглтин Д. 1982, с. 217]. «Лягушке взглянуть на ужа захотелось, / Же­лудок ужа оценил ее смелость» [Кугультинов 1977, с. 262]. «The fox was curious to see the snake / And saw – inside its stomach – his mistake» [Кугультинов 1977, с. 263]. Пословный перевод английского варианта: «Ли­сице было любопытно увидеть змею, / А увидела – уже внутри желудка – свою ошибку». В английской традиции так же, как и во многих других культурах, лиса - воплощение хитрости, изворотливости. Мета­форически лисой могут назвать человека, обладающими вышеозначенными качествами: someone who is clever at tricking people [Macmillan English Dictionary: 2002, c. 560]. Учитывая, что frog – offensive an insulting word for a French person (обидное оскорбительное слово для обозначения француза) [Macmillan English Dic­tionary 2002, с. 568], можно предположить, что П. Темпест из этих соображений осуществил данную лекси­ческую трансформацию. В другом двустишии наблюдаем лексическую замену «отец – sir»: «Бийəсн дү толһачиг / Босад: «Эцк!» – гив» [Көглтин Д. 1982, с. 218]. «Он величал начальника «отцом», / Хоть был на­чальник перед ним юнцом» [Кугультинов 1977, с. 264]. «The boss was half his age yet he / Would call him “sir” obsequiously» [Кугультинов 1977, с. 265]. Пословный перевод английского варианта: «Начальник был моложе его вдвое, но он / называл его “сэр” подобострастно». Сложности перевода реалий стимулируют пе­реводчика к поиску эквивалентов, лексических соответствий. Русское «отец» в данном двустишии имеет значение «человек, заботящийся о вашем благе, подобно родному отцу»; «sir 1. spoken used as a polite way of speaking to a man. This word can be used by someone who works in a shop or restaurant for speaking to a cus­tomer, by someone speaking to a senior officer, or by someone speaking to another person whose name they do not know. 1 a. Am E Used by a boy or young man as a polite way of speaking to an older man» [Macmillan English Dictionary 2002, c. 1334-1335]. В переводе данного двустишия лексическое понятие «отец» не находит сво­его эквивалента в английском языке. Но, несмотря на некоторую потерю авторских смыслов при передаче лексического понятия «отец», замысел поэта реализуется достаточно полно при помощи удачного лексиче­ского соответствия слову «величать» – «obsequiously» (подобострастно).

Рассмотрим еще одно четверостишие калмыцкого поэта в русском переводе Я. Козловского и его анг­лийский вариант. «Хар уснас тосн / Бүлв чигн һаршго. / Хоосн толһаһас селвг / Сурв чигн һapшгo» [Көглтин Д. 1982, с. 220]. «Сбить масло из воды не смог бы сам всевышний, / Пустая голова – советчик никудышный» [Кугультинов 1977, с. 262]. «It's easier from stones to make good bread / Than to cull wisdom from a wooden head» [Кугультинов 1977, с. 263]. Пословный перевод английского варианта: «Легче из камня испечь хороший хлеб, / Чем набрать мудрости у глупого». В данном случае наблюдаем композици­онные различия: четырехстрочный оригинал сокращен до двустишия на русском и английском языке. Первая строчка английского перевода напоминает о фразеологизме библейского происхождения: ask for bread and be given a stone «(по)просить хлеба, а получить камень» [Кунин 1972, с. 58]. Во второй строчке лексическое понятие «пустая голова» передается лексическим соответствием 'wooden head' (глупец) – букв. деревянная голова. В толковом словаре английского языка: wooden-headed informal old-fashioned stupid [Macmillan English Dictionary 2002, c. 1654]. Подчеркнем, что П. Темпест воспользовался устарев­шим wooden-headed, что способствует юмористической окраске двустишия в целом. Комическому эффек­ту служит также и мужская рифма 'bread – head'.

Э. Озерс пишет, что в англоязычной поэзии «размер и рифма до сих пор иногда используются, но лишь для создания определенных, обдуманных эффектов. Они не являются обычными “ожидаемыми формами”, за исключением, возможно, легких шутливых стихов» [Озерс 2006, с. 390-391]. Примером дан­ному тезису может также послужить следующее двустишие: «Заран хатханчг – / Зараг хатххш» [Көглтин Д. 1982, с. 224]. «Свои иголки / Для ежа не колки» [Кугультинов 1977, с. 264]. «However sharp, no spine / Can hurt a porcupine» [Кугультинов 1977, с. 265]. Пословный перевод английского варианта: «Как бы ни были остры иголки, / Они не уколют дикобраза». Лексическая замена «еж – дикобраз», полагаем, вызвана соображениями рифмовки spine – porcupine, мысль автора при этом передана в определенной мере.

Таким образом, художественный перевод предполагает воссоздание стилеобразующей системы подлин­ника путем определенной организации и отбора средств языка перевода на звуковом, лексико-семантическом и синтактико-композиционном уровнях. При этом подразумевается не точность как букваль­ное воспроизведение, а как следование поэтической традиции в языке перевода. Этот путь, как мы убеди­лись, избрал П. Темпест. Для него важно не только передать авторский замысел, но и следовать русской по­этической традиции. Для сохранения национально-культурной формы стихотворного произведения он риф­мует строки и строго следит за композицией оригинала. Каждый перевод субъективен, так как он является актом речи определенного лица. Эквивалентность воспроизведения оригинала зависит от объективно суще­ствующих и не зависящих от переводчика отношений между системами и особенностями функционирова­ния двух языков. Поэтому можно утверждать, что П. Темпесту удалось в определенной мере передать смыс­лы, образы и картины стихов калмыцкого поэта, придать им мелодичность и интонацию оригинала.
Литература
Macmillan English Dictionary. – Macmillan Publishers Limited, 2002.

Бархударов Л. С. Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода). – М.: Междунар. отно­шения, 1975.

Комиссаров В.Н. Современное переводоведение. Учебное пособие. – М.: ЭТС, 2004.

Кеглтин Д. Уудэврмудин хуращту: 3 ботьта. 2-гч боть. – Элст, 1982.

Кугультинов Д. Простор. Избранные стихотворения на английском языке с параллельным текстом на русском языке. – М.: Прогресс, 1977.

Кунин А.В. Фразеология современного английского языка – М.: Международные отношения, 1972.

Озерс Э. Некоторые проблемы перевода русской поэзии на английский язык // Казакова Т.А. Художе­ственный перевод. Теория и практика. – СПб., 2006.

Оксфордский русско-английский словарь. – М.: Баркалая и К°, 1994.

Сдобников В. В., Петрова О. В. Теория перевода: учеб. для лингв, вузов и фак. иностр. яз. – Н. Новго­род: Изд-во Нижегор. гос. лингвист, ун-та им. Н. А. Добролюбова, 2001.

Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. – М.: Изд-во МГУ, 2004.

Хабунова Е.Э. Народная мудрость коротких стихов «ahr shu'lgu'd» Д. Кугультинова // Феномен лично­сти Д. Кугультинова – поэта, философа и гражданина: материалы международной конференции, посвя­щенной 85-летию Д.Н. Кугультинова. – Элиста: КалмГУ, 2007.
«Давид Кугультинов – поэт, философ, гражданин», Всероссийская науч. конф. (2012; Элиста). Всероссийская научная конференция «Давид Кугультинов – поэт, философ, гражданин», 10-14 апр. 2012 г. [Текст]: посвящ. 90-летию Д.Н. Кугультинова: материалы. – Элиста: Изд-во Калм. ун-та, 2012. С. 71-73.