microbik.ru
1 2 ... 52 53
Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая
Основной канвой повествования книги является жизненный и служебный путь генерал-лейтенанта Николая Кузьмича Богданова, в течение 30 лет занимавшего руководящие посты в органах государственной безопасности СССР. На основании изучения значительного объема секретных архивных документов автором выдвинуты собственные версии причин “массовых репрессий” и иных событий, происходивших в Советском Союзе в недавнем прошлом.

16. СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЛА 1938 ГОДА
В этом году с 1 февраля Лужский оперативный сектор, объединявший 5 районов, возглавил старший лейтенант госбезопасности Антонов, сменивший на данном посту своего коллегу лейтенанта гб Баскакова М.И., который вернулся в Москву и получил повышение, став помощником начальника в своём 7 отделении 4 отдела ГУГБ НКВД. Отметим, что дальше служебная карьера Баскакова М.И. продолжала успешно развиваться в очень тяжелое для страны время. 28 июня 1938 года он был назначен заместителем наркома Карельской АССР, а в самом конце года стал наркомом этой Автономной Республики, поменявшей своё название на Карело-Финскую АССР. Ещё через год 17 января 1939 года Баскаков М.И. был произведён через одну ступень из лейтенантов в капитаны госбезопасности [Л.67, стр.101]. В последующем нашем повествовании с этим будущим генерал-майором нам придётся ещё не раз встретиться.

Вернувшийся после лечения (и промывания мозгов со стороны начальника УНКВД ЛО) Богданов Н.К. фактически с июня месяца 1938 года приступил к своей основной работе в Лужском райотделении. Одновременно он продолжал оставаться заместителем (а при отсутствии своего шефа и исполняющим обязанности) начальника оперсектора с правом подписи.

Из следственных дел упомянутого года представляется возможным наиболее полно рассмотреть материалы по обвинению студентов Лужского педагогического техникума Арбейтера А.К., Дрикита И.И., Тамберга К.А и Ямбурга А.К. (все латыши по национальности, граждане СССР) в антисоветской агитации в составе группы соучастников.

Управление НКВД ЛО направило в Лужское райотделение материалы в виде копий протоколов допросов о том, что в Ленинградском Латвийском педагогическом техникуме была вскрыта антисоветская националистическая организация, руководители которой арестованы. В своих показаниях эти руководители в качестве соучастников назвали в том числе фамилии перечисленных выше четырёх студентов, которые после закрытия Латвийского техникума были направлены в Лугу, чтобы продолжить там образование в местном Педагогическом училище. В соответствии с поступившими указаниями предлагалось установить перечисленных лиц, арестовать и привлечь к ответственности, что и было выполнено в июне 1938 года.

На первом установочном допросе, проводившемся 13 июня 1938 года помоперуполномоченным Лужского райотделения сержантом госбезопасности Сергеевым, задержанный Тамберг К.А своё участие в какой-либо контрреволюционной деятельности отрицал, заявив лишь, что с другими арестованными он был в хороших отношениях как с товарищами по учёбе, проживал с ними в одной комнате общежития. Однако на следующий день Тамберг К.А. и Ямбург А.К. написали на имя начальника Лужского оперативного сектора НКВД заявления. Существо содержания их обращений характеризуется следующей выдержкой из бумаги, подписанной Тамбергом К.А. 14 июня 1938 года: Я искренне раскаиваюсь перед органами НКВД в своём неправильном и караемом поступке. Я был завербован в контрреволюционную организацию при Латвийском педагогическом училище в 1937 году в ноябре месяце. Завербован я Эретоном [А.13, док.38].

Через несколько дней Тамберг К.А. в своём следующем заявлении написал ряд подробностей, относившихся к антисоветской и националистической агитации, проводившейся в педагогическом техникуме [А.13, док.34]. Допрос обвиняемого проводился 20 июня 1938 года начальником Лужского районного отделения НКВД лейтенантом гб Богдановым [А.13, док.37]. По материалам заявления и протокола допроса вырисовывалась следующая картина.

В Латвийский педагогический техникум в Ленинграде Тамберг К.А. поступил в 1935 году. На следующий год в составе преподавателей появился педагог по художественному воспитанию Пуренин, который с первых же дней дал понять, что является врагом Советской власти и убеждённым националистом. Всё, что касалось сегодняшней жизни, он критиковал в антисоветском духе. Знакомя студентов с картинами Репина и других известных художников, Пуренин доказывал, что Советский Союз не имеет развития в этой области искусств и что в СССР талантов нет и не будет. Всё, что выставлено в музеях - это труды старых мастеров, которые жили при царизме. Выставки советских художников студенты не посещали. На экскурсиях искусствовед-воспитатель особенно восхвалял Латвию, доказывая, что при существующем порядке управления там все виды искусства получили небывалый расцвет. Только фашизм, по его выражению, может двигать человечество вперёд. При работе самих студентов на занятиях живописи педагог отмечал, что краски теперь стали плохие, полотна гнилые, не такие, как раньше. При бытовых встречах и беседах со студентами Пуренин говорил, что в данный момент Латвия объединяется с Германией. Этому примеру последуют и другие Прибалтийские страны, а тогда они все вместе нападут на Советский Союз и разгромят (скувырнут) его.

Сам Тамберг К.А., как и другие арестованные вместе с ним студенты, разделял взгляды Пуренина, поскольку считал себя националистом и потому был вовлечён своим педагогом и студентом старшего курса Эрентоном А.А. в качестве участника в контрреволюционную националистическую организацию, существовавшую в Латвийском педтехникуме.

На сборищах группы в фотокабинете, который, не вызывая подозрений, мог запираться изнутри на ключ, Пуренин заявлял, что задачей нашей организации в данный момент является необходимость развёртывания среди студентов националистической пропаганды, восхваления Латвии и существующего порядка в ней. При этом Пуренин говорил, что скоро все участники группы станут педагогами и будут работать в советских школах. Всегда они должны помнить одну задачу: как только возможно дать меньше знаний советской молодёжи, переводить из класса в класс и выпускать из школы неграмотных людей. Персонально Тамбергу К.А. как и другим участникам группы была поставлена основная задача по организации контрреволюционно настроенной латвийской молодёжи, которая в случае нападения Латвии на СССР смогла бы выступить с оружием в руках в тылу Красной Армии и тем самым помешать ей вести оборонительные действия. Для этой цели участники организации должны были проводить систематическую обработку молодёжи в националистическом духе [А.13, док.34, 37].

В дополнение к этим сведениям обвиняемый Ямбург А.К. на допросе показал, что учёба и воспитание молодёжи, состоявшей исключительно из латышей, были подчинены задачам контрреволюционной националистической организации. В связи с этим каждый из студентов мог свободно, не опасаясь какого-либо разоблачения, вести подрывную контрреволюционную деятельность. Всем учащимся под разными предлогами втолковывалось, что они являются националистами, должны любить свою родину Латвию. Жизнь в Советском Союзе, рост народного хозяйства, достижения во всех отраслях производства преподносились в искажённом виде и в большинстве случаев изображались в антисоветском духе. Наоборот, фашистские страны, Германия, Латвия и другие, представлялись цветущими, где жить хорошо и привольно. Такая постановка воспитания молодёжи приводила к неправильному пониманию состояния дел и создавала враждебную настроенность к существовавшему в СССР строю.

Согласно показаниям Ямбурга, преподаватель Пуренин при проведении уроков рисования ориентировал студентов на необходимость учиться только у буржуазных художников, так как в СССР достижений в этой области нет. Предлагавшиеся студентам для обозрения копии картин из журналов являлись исключительно работами художников капиталистических стран. Участник организации преподаватель математики Каулин, давая студентам задачи, использовал учебник, отпечатанный в одной из типографий Латвии, в котором приводились факты о деятельности торговцев, спекулянтов и т.п.. Директор техникума Эйзеншмидт, когда делал доклады о международном положении, систематически восхвалял Латвию и особенно фашистский строй. Разоблачение врагов народа Зиновьева, Каменева, Тухачевского, Эйдемана вызвало среди нас сожаление, так как деятельность этих людей была направлена на уничтожение Советского Союза и соответствовала задачам нашей контрреволюционной организации. В этих людях мы видели своих единомышленников. Но мы считали, что проведенные разоблачения не ликвидировали всех формирований контрреволюционных организаций. Студент старшего курса Эрентон как лицо, близко стоявшее к руководству, систематически информировал студентов о мероприятиях, которые должны провести они как участники контрреволюционной организации [А.13, док.35].

Какие-либо активные действия развёрнуты не были в связи с арестом в октябре–ноябре 1937 года ряда преподавателей и последовавшей за этим ликвидацией Латышского педтехникума. Оставшиеся студенты были направлены в педучилища других городов.

На основании добытых материалов помощник оперуполномоченного Лужского РО НКВД сержант гб Сергеев 23 июня 1938 года составил обвинительное заключение по следственному делу, в котором сказано следующее.

Лужским оперсектором УГБ УНКВД ЛО вскрыта и ликвидирована молодёжная контрреволюционная националистическая латвийская группа, являвшаяся частью существовавшей в Ленинградском Латвийском педагогическом техникуме шпионской, контрреволюционной националистической организации.

Проведенным по данному делу следствием установлено, что обвиняемые Арбейтер А.К., Тамберг К.А., Дрикит И.И., Ямбург А.К., будучи вовлечены в разное время в контрреволюционную, националистическую организацию педагогом Латвийского техникума Пурениным и студентом того же техникума Эрентоном (арестованы), систематически в 1936–1937 годах в общежитии техникума организовывали и присутствовали на контрреволюционных сборищах, где среди студентов техникума проводили контрреволюционную националистическую пропаганду. Восхваляли политику латвийского правительства, направленную на блок с Германией против СССР. Обсуждали вопросы воспитания латвийской молодёжи в контрреволюционном националистическом духе с целью создания кадров для повстанческих отрядов в тылу Красной Армии на случай войны между СССР и капиталистическими странами.

На основании сделанного резюме подследственным были предъявлены следующие обвинения.

Арбейтер А.К., латыш, из крестьян, отец и дед арестованы за контрреволюционную деятельность в 1937 году, обвинялся в том, что в начале 1937 года был завербован студентом техникума, латвийским разведчиком Эрентоном в контрреволюционную националистическую латвийскую организацию. Систематически присутствовал на контрреволюционных сборищах последней. Среди студентов техникума проводил контрреволюционную националистическую пропаганду. Принял задание Эрентона по окончании техникума воспитывать молодёжь в фашистском националистическом духе, проводить вербовочную работу среди латышского населения по созданию повстанческих отрядов на случай войны Германии и Латвии против СССР. В перечисленных деяниях, предусмотренных в качестве преступления статьёй 58, пунктами 10 и 11 УК РСФСР, виновным себя признал полностью и изобличается показаниями обвиняемых Дрикита, Тамберга и Ямбурга.

Этим трём подследственным были предъявлены аналогичные по сути обвинения, но с некоторыми вариациями в деталях. В соответствии с приказом наркома внутренних дел № 00485 следственное дело направлялось на рассмотрение НКВД СССР, то есть на Особую Тройку.

Данное обвинительное заключение, в тексте которого 20 раз повторялось слово контрреволюция, согласовано с начальником Лужского РО НКВД лейтенантом гб Богдановым и утверждено начальником Лужского оперсектора старшим лейтенантом гб Антоновым [А.13, док.10]. Каких-либо мер физического воздействия к обвиняемым не применялось, что они сами подтвердили комиссии УНКВД, проверявшей тюрьмы после 17 ноября 1938 года и беседовавшей со всеми заключёнными [А.11, док.4 л.13, 14].

Решением Особой Тройки УНКВД Ленинградской области от 29 сентября 1938 года обвиняемые Тамберг К.А. и Дрикит И.И. были осуждены к 10 годам исправительно-трудовых лагерей за контрреволюционную деятельность, а Арбейтер А.К. и Ямбург А.К., которым, как показано выше, предъявлялись точно такие же обвинения, через некоторое время из-под стражи были освобождены [А.13, док.32].

При таком обороте дела осуждённые Тамберг К.А. и Дрикит И.И., встретившиеся в пересыльной тюрьме в Ленинграде, решили с учётом советов более опытных товарищей по несчастью от своих прежних показаний отказаться и всё свалить на применение к ним незаконных методов воздействия со стороны следователей. Из мест заключения они оба стали посылать жалобы в Прокуратуру и Верховный суд СССР.

Существо этих жалоб, имевших почему-то гриф секретно, сводилось к следующему. Следователи путём обмана заставили написать под диктовку явную ложь и несправедливость. Очных ставок и свидетелей не было. Следствие велось небрежно, грубо, со всевозможными угрозами и стойками. Себя осуждённые характеризовали как выходцев из крестьянских семей. Родители были батраками, а Советская власть дала им землю. По первому зову вступили в колхоз. В школе учились хорошо, как ответ на заботу партии и правительства. Только в Советской стране могли получить так много. Жизнь с каждым днём становилась радостнее и зажиточнее. Находясь в лагере, к работам относились добросовестно, без замечаний [А.13, док.11, 13].

На основании поступивших жалоб прокурор Отдела по спецделам Леноблпрокуратуры 24 марта 1941 года проверил в порядке надзора данное архивно-следственное дело и нашёл следующее. Тамберг К.А и Дрикит И.И. осуждены за то, что в 1937 году были завербованы латвийским разведчиком Эрентоном и Пурениным в контрреволюционную националистическую организацию и вели ту работу, о которой сказано в обвинительном заключении. Принимая во внимание то, что осуждённые в своих жалобах отказались от своих прежних показаний, что проходившие по этому делу Арбейтер А.К. и Ямбург А.К. освобождены из-под стражи, что кроме взаимных обличений фактически единственным доказательством вины осуждённых являлись показания Эрентона от 9 апреля 1938 года, прокурор признал необходимым направить дело на доследование [А.13, док.32]. Результаты дополнительного разбирательства нам не известны.

Из дальнейшей судьбы молодых страдальцев есть сведения о том, что через полтора десятка лет 20 августа 1956 года Тамберг К.А. и Дрикит И.И. были реабилитированы [А.13, док.28], а все грехи за это дело приписали Богданову Н.К., которого обвинили в необоснованно проведенном аресте и незаконном ведении следствия. Как мы и говорили, первое и последующие рассмотрения любого судебного дела серьёзно отличаются друг от друга.
Более трагично сложилась судьба четырнадцати эстонцев, из которых решением Особой Тройки от 7 октября 1938 года 13 человек были приговорены к высшей мере наказания, а один - к 10 годам ИТЛ. Все они обвинялись как участники единой контрреволюционной националистической повстанческой группы, проводившей среди населения антисоветскую агитацию, восхвалявшую фашизм [А.13, док.25].

Признавший себя руководителем группы обвиняемый Андерсон А.А. на допросе 4 июля 1938 года, проводившемся помощником оперуполномоченного Лужского РО НКВД сержантом гб Горюновым и представителем местной прокуратуры оперсотрудником Алексеевым, показал, что он служил в армии белых, в которую вошел в июне 1919 года, оставив свой пост члена Красногорского волостного исполкома. В качестве причины перехода назвал то, что являлся врагом Советской власти и был против существовавшего строя. После разгрома белой армии осел в Лужском районе, где был завербован своим родственником Андерсоном Р.Р., нелегально переходившим из Эстонии для ведения шпионской деятельности в пользу разведки своей страны. После этого получил задание о создании контрреволюционной группы из местных эстонцев-националистов. Сам завербовал 6 человек, а они (особенно Тыч В.К.) завербовали ещё ряд единомышленников. Проводили антисоветскую агитацию, при войне Эстонии с СССР намеревались выступить с оружием в руках против Советского Союза [А.13, док.15].

Если в то время расстреливали только за принадлежность к определённой национальности, то ещё странно, почему одного из группы эстонцев приговорили к лагерям. Через 20 лет при перепроверке архивно-следственного дела по жалобе Турро Е.П., являвшейся женой одного из расстрелянных, допрошенные свидетели показали, что все осуждённые занимались сельским хозяйством, первыми вступили в колхоз, к работе относились добросовестно, никаких высказываний от них не слышали. Упоминавшийся в деле Андерсон Р.Р. приходил из-за границы просто в гости. На этом основании постановление Особой Тройки было опротестовано [А.13, док.25].
В связи с тем, что начальник Лужского райотделения Богданов Н.К. почти полгода на службе отсутствовал по причине лечения полученного им при покушении ранения (хотя сам указывал, что болел), следственные дела вёл его заместитель Варицев вместе с другими следователями. Так как поток расследований не иссякал, а райотделение без начальника пребывало в существенно ослабленном составе, скапливалась масса бумаг, которые ждали своей очереди на оформление. После возвращения в строй по окончании лечения Богданов Н.К. стал помогать своим сотрудникам переписывать документы начисто. Теперь это было не просто товарищеской помощью, но и необходимой тренировкой, поскольку для уверенного письма с одним правым глазом требовался определённый новый навык. В этом читатель может сам убедиться, если попробует написать хотя бы несколько листов, оставив открытым один только свой глаз. Когда через двадцать лет отцу предъявили обвинение в том, что он фальсифицировал протоколы допросов, так как они написаны его рукой, а подписаны его подчинёнными Богданов Н.К. не стал в своё оправдание приводить высказанный нами аргумент о выработке навыка письма, считая более правильным сохранить молчание об отсутствии у него левого глаза.

Ещё одно неприятное обстоятельство протянулось за отцом из этих трудных лет к будущим служебным разбирательствам. Так как начальник Лужского райотделения имел право подписи вместо отсутствовавшего начальника оперсектора в качестве исполняющего обязанности, то Богданов Н.К. утверждал своей визой обвинительные заключения и другие документы, представлявшиеся из остальных четырёх районов, входивших в Лужский оперсектор. Конечно, лучше было бы дождаться штатного начальника, но все спешили, и Богданов Н.К шёл коллегам навстречу, беря тем самым на себя бремя ответственности за чужие документы. Оправдала себя рекомендация никогда не делай лучше - получится хуже, и отцу со временем предъявили его подписи на документах Батецкого, Плюсского и других райотделений НКВД как участие в массовых репрессиях.

Подводя итог проводившимся в Лужском районе следственным делам, можно отметить, что в соответствии с поступавшими из Центра установками в те страшные годы по малейшему подозрению, доносам, оговорам пострадало много простых людей. Все они, как и исполнители воли партии на местах, сами не осознавая того, стали жертвами Операции прикрытия, нацеленной по задумке Сталина на создание в стране такой обстановки, при которой невозможной стала бы утечка любой информации о начинавшейся широкомасштабной подготовке всей страны к наступательной освободительной войне. Следует отметить, что в Лужском райотделении НКВД не практиковалось применение к арестованным физически мер воздействия, связанных с избиениями, пытками, хотя в соответствии с требованиями начальства стойки применялись.


следующая страница >>