microbik.ru
  1 ... 5 6 7 8

А.Г. Лысков

Спасибо. Галина Дмитриевна, а вообще в конце, по-моему, неплохо выступать, времени было больше, чем дано другим. Так что это поощрение за то, что Вы долго ждали.

Г.Д. УЛЕТОВА

Спасибо.

А.Г. Лысков

Слово для ответа на дополнительные вопросы, заключительное слово, предоставляется Артуру Олеговичу, а потом коротко я выступлю.

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Уважаемые коллеги! Я все-таки хотел бы сначала прокомментировать ряд принципиальных вопросов, которые возникли в ходе дискуссии, обсуждения.

Во-первых, конечно, нужно понимать, что развивать необходимо не только собственно исполнительное производство, не только устанавливать меры принудительного характера, но и разрабатывать сопутствующее законодательство, которое мотивировало бы наших граждан, юридические лица на правомерное поведение. Безусловно, такие примеры есть и в законодательстве европейских стран, мы с Вениамином Федоровичем сейчас обсуждали те же самые штрафные санкции в Англии, Греции, в ряде других европейских стран, где, если человек платит вовремя, он платит в два раза меньше.

Но одним из главных побудительных факторов все-таки, на мой взгляд, является потенция службы судебных приставов в отношении недобросовестного с точки зрения права гражданина или юридического лица.

Приведу пример того же самого проникновения в жилище без санкции суда, которое было определено в качестве полномочий пристава в рамках новой редакции закона об исполнительном производстве. Это вызвало очень много дискуссий. Вы знаете, норма оказалась достаточно удачной, потому что была выполнена главная ее роль – она стала общепревентивной. Ведь не тот закон хорош, который жесткий, а тот, который исполняют. Как только эта норма появилась, мы сразу забыли о ситуации, когда пристав приходит к двери, а в ответ слышит: я вас не пущу. Звонок адвокату, а адвокат говорит: зачем ты его пускаешь, просто не пускай, и всё. Знаете, как только закон вышел, ситуация резко изменилась, стали пускать. За весь 2008 год мы лишь 20 раз по всей нашей большой стране использовали это полномочие, за пять месяцев этого года – только восемь раз.

Мы, конечно, установили очень жесткий контроль за этой мерой. По каждому факту мы проверяем не только законность, но и обоснованность. А обоснованность в чем заключается? Была ли необходимость взламывать дверь, устраивать достаточно сложную процедуру не только для должника, но и для членов его семьи, когда, может быть, надо было до этого проверить счет в банке, до этого нужно было проверить имущество, зарплату и так далее, а после этого уже пытаться взламывать дверь. Это тот пример, когда само наличие нормы уже ориентирует граждан на правомерное поведение.

Я абсолютно согласен с тем, что функции судебных приставов должны превращаться из такой мелочной опеки в отношении должника в функции контрольные. То есть гражданин или юридическое лицо должно представлять весь комплекс последствий, которые могут наступить в случае неправомерного поведения. И комплекс этот должен быть достаточно жестким.

Самое главное, что мы услышали сегодня, это в принципе общая позиция о том, что законодательство об исполнительном производстве требует дальнейшего совершенствования.

Какова наша позиция, если говорить об исполнительном кодексе? Все-таки исполнительный кодекс – это, наверное, завершающая стадия этого процесса. Мы еще в начале пути, чтобы говорить о кодификации. Казалось бы, полтора года назад разработали, достаточно детально разрабатывали и дискуссии были, и, казалось, создали абсолютно совершенный механизм... Но как показала практика... Потому что, еще раз повторюсь, отношения-то, которые мы регулируем, новые, законодательство новое. На практике сразу был выявлен глобальный комплекс пробелов и стала ясна необходимость дальнейшего совершенствования.

Де-факто мы и так этот кодекс создаем, совершенствуя исполнительное законодательство, совершенствуя сопутствующие нормы законодательства. Но мне кажется, что вопрос, непосредственно связанный с кодификацией, еще не наступил, потому что нормы слишком сырые, нормы еще не проработаны. Давайте все-таки идти по пути совершенствования закона об исполнительном производстве. Это то, что мы сейчас и предлагаем, – подготовить новый блок поправок, обсудить их, внедрить в закон об исполнительном производстве. Абсолютно уверен, что это будет не последняя корректировка. Но, на мой взгляд, все-таки перед кодификацией должно пройти какое-то время стабилизации, потому что, еще раз повторюсь, кодекс – это такая высшая стадия нормативного процесса, которая предполагает стабильность. И, конечно, кодекс мы уже не должны будем трогать столь часто.

Хотя, еще раз повторюсь, мне кажется, мы как раз и занимаемся тем, что...

А.Г. Лысков

Артур Олегович, мы УПК пока настолько часто затрагиваем...

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

А вот, наверное, и плохо.

А.Г. Лысков

Плохо.

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Я помню, приняли УПК, а потом 200 поправок...

А.Г. Лысков

Абсолютно точно.

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Мы не хотим такой судьбы для исполнительного кодекса. Мы все-таки хотим, чтобы была реальная кодификация. Тем более что очень много проблем в сопутствующем законодательстве, которое тоже нужно синхронизировать с исполнительным законодательством. Я думаю, что без определения статуса службы... Мы тоже должны завершить этот процесс, завершающую стадию определения статуса пристава, его полномочий. Мне кажется, об этом достаточно рано говорить, хотя к этому нужно стремиться.

Хотел бы уточнить позицию, что… конечно, принудительным исполнением занимается служба судебных приставов, и, когда мы говорим об этих цифрах, эти цифры касаются только тех судебных решений, которые поступают к нам на исполнение.

Конечно, есть особая процедура исполнения имущественных требований к государству, к бюджету. Этим занимается Минфин, это отдельный разговор. Не могу сказать, что мы в этом не участвуем опосредованно... Действительно, есть возможность обращения к судебному приставу в случае затягивания этого процесса в Минфине и в казначействе. Мы разрабатываем определенные механизмы, и нас здесь поддерживает и суд. Это мы уже обсуждали в кулуарах перед совещанием.

Я считаю, что интересные новации как раз в рамках использования нового законодательства об исполнительном производстве нами были применены, в том числе в этом направлении, когда в конце прошлого года мы вышли на работу с розыском и арестом имущественных прав, когда мы стали искать имущество, которое находится в муниципальной и государственной собственности, начали решать вопросы его использования, начали перехватывать эти денежные потоки и направлять их на взыскание.

Были приняты интересные судебные решения в Тверской области, в Санкт-Петербурге. Арбитражный суд нас поддержал в том, что это совершенно законные меры, связанные с использованием тех новаций, повторюсь, в части розыска и ареста имущественных прав.

Я не могу также обойти вниманием вопрос о частных приставах. Вы знаете, вопрос не только в коррупционности. Я надеюсь, все-таки это проблема, которую пусть долго, тяжело, но мы будем решать. Все-таки вопрос государственного строительства – это вопрос историчный. Конечно, во Франции, наверное, хорошо, даже теплее, чем у нас. В Италии еще теплее, а Словакия – она совсем маленькая, а Голландию можно за день обойти... (Мы недавно этот вопрос дискутировали с нашими французскими коллегами, а напротив нас висела карта России.)

Что такое частные приставы? Частные приставы – это бизнес, это всегда материальная заинтересованность. Попробуйте найти материальную заинтересованность в обеспечении конституционных обязанностей государства, а именно в обеспечении доступа к правосудию на двух третьих территории нашей страны – на Камчатке, на Курилах, в отдаленных районах Якутии. Нет там интереса для бизнеса. Мы не обеспечиваем материальный интерес для потенциального частного пристава. В Москве – да, в Санкт-Петербурге – да, и то, наверное, по какому-то сегменту исполнительных документов. Ну, не будет частный судебный пристав заниматься алиментами или взысканием штрафов и так далее!

В той же самой Франции, кстати, вопрос принудительного исполнения распылен, и только определенный сегмент исполнительных решений относится к компетенции частного судебного пристава. Что касается взысканий в пользу государства, налогов, штрафов, то там есть особые должности в системе министерства финансов и так далее. Может быть, как раз у нас и создана достаточно удобная и понятная, прозрачная (по крайней мере, я надеюсь, в будущем) система универсального принудительного исполнения. Поэтому, еще раз повторюсь, во Франции сложилось так, как сложилось за 500 лет развития. Поэтому я не думаю, что есть необходимость очень точно это все копировать. Мы уже видим, к чему привели попытки копирования определенных моментов. Поэтому надо, как говорится, жить своим умом. Конечно, опыт нужно перенимать детально, какие-то конструкции попробовать на нашем поле, но все-таки это делать нужно осторожно.

В моем понимании, еще раз говорю, когда выезжаешь на Дальний Восток, в Сибирь, на Урал, видишь эту ситуацию… Сегодня судью не могут подобрать в некоторые районы Сахалинской области, просто не могут найти кандидата.

А.Г. Лысков

А у нас 1500 учебных заведений выпускают юристов…

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Не едут туда люди, понимаете, даже на те зарплаты, которые там обещают.

А.Г. Лысков

А в Советском Союзе было 52.

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Поэтому вопрос обучения… я тоже сейчас на него отвечу, потому что он затрагивался.

Действительно, вопрос обучения судебных приставов мы сейчас пытаемся решать. Буквально сейчас нами прорабатывается вопрос о создании учебных центров, скажем так, в системе службы судебных приставов. Но опять возникает проблема статуса службы. Нам сейчас говорят: подождите, когда будет правоохранительный статус, тогда вы сможете создавать эти учебные центры. Хотя опять-таки, не дожидаясь, мы будем добиваться в рамках нового бюджета возможности создания этих учреждений. Они у нас де-факто есть при некоторых подразделениях, но мы бы хотели получить уже самостоятельный статус этих учебных центров, чтобы действительно проводить ту подготовку, необходимость которой предусмотрена законом о судебных приставах.

Что касается нашего взаимодействия с МВД, ОРД, я даже…

А.Г. Лысков

Артур Олегович, у Вас получится сейчас еще одно выступление. Мы по второму кругу пойдем с выступающими?

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Да нет, я отвечаю на вопрос.

А.Г. Лысков

Хорошо, просто короче, пожалуйста.

А.О. ПАРФЕНЧИКОВ

Я бы хотел еще остановиться на реализации. Мой ответ такой: не так важно, что продавать и кто должен продавать, а важно, как продавать. Надо процедуру сделать прозрачной. И коррупционность заключается не в том, кто продает, а в том, как это осуществляется.

Наше абсолютное убеждение, первое – это электронные торги. Мы, кстати, с этим очень хорошо ознакомились. Я не знаю, почему ФАУГИ сегодня не осваивает это направление.

Что касается торгов даже в отдаленных от центра регионах, я опять возвращаюсь к опыту европейских стран, к опыту Российской империи. Всегда были аукционы, открытые аукционы, где сама идея коррупции была сложно допустима, и все эти процедуры были расписаны.

Я не буду больше занимать ваше время, хотя мне тут привет с родины поступил, из Карелии, вопрос от Анжелиты Темповны. В принципе я на него ответил. Почему плохое качество таких документов, почему есть проблемы с юридической грамотностью судебных приставов? Вы знаете, в Краснодаре 50 процентов, а в целом по стране чуть больше 30 процентов приставов имеют высшее юридическое образование. Конечно, записать в законе это можно, и мы, наверное, 4 июня будем дискутировать об этом. Но для того чтобы нам написать в законе, что каждый судебный пристав должен иметь высшее юридическое образование, а это абсолютно правильно…

Я все-таки еще ваше время займу. В одной европейской стране мы узнали, что должность судебного пристава более значима, более ответственна, более ценима, чем должность судьи. Мы спросили, как же это возможно, ведь то судья, а то судебный пристав. Наверное, судьи меня простят, но нам ответили так: не так сложно принять судебное решение, как его исполнить.

Я ни в коем случае не претендую на такую же постановку вопроса в нашей стране. Но тем не менее, я полагаю, что, прежде чем ставить вопрос о высшем юридическом образовании судебного пристава, надо поднять его социальный статус, в том числе и через закон о правоохранительной службе или через особый статус правоохранительный, через социальный пакет. Конечно, нужно ставить вопрос о заработной плате. Вопрос о материальном стимулировании через 7-процентный фонд – вопрос очень дискуссионный, потому что, если мы говорим о государственной службе… все-таки я, например, пока не являюсь сторонником такого решения. Я считаю, что государство должно обеспечивать своему ответственному государственному чиновнику достойное существование. На этом я заканчиваю.

Я думаю, Анжелита Темповна, у нас с вами еще будет возможность отдельно обсудить те проблемы, которые есть у нас в Карелии.

Остальным спасибо на этом.

А.Г. Лысков

Спасибо. (Аплодисменты.)

Уважаемые коллеги, подождите минуту, один демократический вопрос. Еще кто-то желает выступить? Нет.

И еще несколько слов.

Поскольку я открывал наше собрание и обязан по должности его завершить, сделаю такое маленькое лирическое отступление, тоже как своеобразное поощрительное.

В советский период в Театре на Таганке шел спектакль, где-то он в 22 часа начинался, и там была реплика: "Товарищи из ЦК, уберите Ленина с денег!". Я еще раз хочу принести извинения Улетовой Галине Дмитриевне. Я почитал Вашу подпись, я бы Вашу подпись на деньги поставил, так что…

Коллеги, все ваши идеи, которые здесь прозвучали, комитет обобщит, и будет подготовлен документ, называемый рекомендациями. С учетом того, что состоялось заседание Совета Безопасности и Правительству было поручено подготовить ряд законодательных инициатив, мы все это обобщим, и соответствующие формулы в этих рекомендациях будут выработаны. Что-то мы сообщим Президенту, что-то сообщим в Совет Безопасности, что-то порекомендуем Правительству с нашими уточнениями и идеями, а что-то в качестве законодательных инициатив члены комитета и депутаты Государственной Думы внесут вместе (мы так договорились – действовать совместно). Все это будет официально всем разослано, как полагается.

Хочу еще сказать, мне очень понравилось, что шел такой живой разговор. Мы, законодатели, порой не знаем о том, как работают законы, которые мы разрабатывали. Не хватает обратной связи между правоприменителем и нами.

Вчера я участвовал в заседании Торгово-промышленной палаты, посвященном малому бизнесу. Пришел туда для того, чтобы прояснить ситуацию, выяснить, что мешает работать и что мешает развиваться малому бизнесу. Составил для себя некоторую такую модель, о чем может идти разговор, и что в результате… Эту модель я сформулировал в эпиграмме, я ее им прочитал и прочитаю вам. Называется "Бизнес и Муму".

Ах, Герасим, ах, лукавый,

Утопил в пруду Муму.

Где ж в России бизнес малый?

Что с ним делать, не пойму.

Всюду слышу разговоры:

Тут проблема, там тупик,

Здесь из фондов тянут воры,

Там – чиновник напрямик.

Не востребован, не понят

Бизнес малый, как изгой,

И поборы бизнес гонят,

Как коров на водопой.

Где пропавшие кредиты?

На проверки где запрет?

Много окриков сердитых,

Проку все же так и нет.

Если так пойдет и дальше,

Бизнес канет, как Муму.

Бизнес выживет без фальши,

Излечив лишь немоту.

Я очень рад, что сегодня у нас не было вот той самой немоты. И если немота как признак взаимоотношений будет отсутствовать между законодателем и правоприменителем, то, я надеюсь, мы создадим хорошие законы.

Спасибо всем за участие. (Аплодисменты.)


106104.doc 3.2.2013 3.2.2013


<< предыдущая страница